Решительность, с которой Торманд это проговорил, воодушевила Аннору. Она чувствовала, что в душе у Торманда закипает гнев, но на этот раз гнев не пугал ее, а, напротив, вселял уверенность. Торманд Мюррей заставит Маккея дорого заплатить за каждый волосок, упавший с головы Джеймса, каждую царапину на его красивом теле. Аннора молча кивнула и отвела глаза. Они ушли, а она осталась. Сидя в нише, прислонясь спиной к холодной и влажной каменной стене, Аннора слышала, как мимо нее молча один за другим проходили люди Торманда, и чувствовала в каждом из них мрачную решимость. И от этого ее страх за Джеймса ослабевал. Сердце ее подсказывало, что жестокому правлению Доннела пришел конец.
Джеймс знал, что Маккей ни перед чем не остановится, чтобы причинить ему как можно больше боли, и испытывал безотчетный страх.
– Ты крепкий орешек, Джеймс Драммонд, – спокойно заметил Маккей. – Упрямый малый.
Именно это холодное спокойствие, с которым вел себя Маккей, больше всего ужасало Джеймса. Едва ли он вел бы себя так же спокойно и невозмутимо, если бы Джеймс не был закован в цепи. Окажись они один на один и будь они в равных условиях, Доннел не был бы таким смелым. Большинство таких, как он, – жестоких деспотов, на самом деле подлые трусы. Как только появится угроза его жизни, Маккей, несомненно, предпочтет спасаться бегством. Джеймс в этом не сомневался.
– А ты, Маккей, трусливая свинья. Для того чтобы расхаживать с важным видом перед закованным в цепи человеком, смелость не нужна. Сними с меня оковы и сразись со мной – и тогда мы посмотрим, так ли ты смел на самом деле.
После этих слов Джеймс получил еще один удар кнутом.
– Не ты здесь распоряжаешься, Драммонд, – сквозь зубы процедил Маккей, и сквозь завесу его холодности и равнодушия прорвались злоба и зависть. – Я здесь хозяин.
– Твоя власть зиждется на лжи и предательстве. Тебе не кажется, что твое торжество не продлится долго?
– Моя власть будет длиться столько, сколько я пожелаю. Того, кто мог бы предъявить законные права на это место, либо уже нет в живых, как твоей женушки Мэри, либо они сейчас в бегах.
– Наверное, тебе доставляло особую радость то, что моя жена спала с тобой, наставляя мне рога?
– Мэри сначала принадлежала мне.
– Почему в таком случае ты не женился на ней?
– Потому что ее отец давал за ней очень большое приданое и хотел выдать свою дочь замуж за кого-то побогаче меня. Но мне были нужны ее деньги. Я их заслужил.
– Заслужил? Как это?
Маккей выпрямился и выпятил грудь, став похожим на боевого петуха. Джеймсу хотелось, чтобы Доннел рассказал все о совершенных им злодеяниях. Даже если Джеймсу жить осталось недолго, он хотел бы покинуть этот мир, зная ответы на все свои вопросы. Ему нужно знать всю неприглядную правду в подробностях.
– Я заставил эту глупую корову влюбиться в меня, – сказал Маккей. – Просто удивительно, как легко оказалось завоевать ее расположение. Знаешь, почему Мэри тебя ненавидела? Почему делала все, что я хотел от нее, и снова и снова тебя предавала?
– Ну что ж, признаюсь, мне интересно, почему она променяла молодого привлекательного и богатого лэрда на тебя – грубое животное, – сказал Джеймс и стиснул зубы от боли, потому что Маккей снова ударил его кнутом.
– Глупец! Ты так никогда и не узнал женщину, на которой женился. На самом деле она не была такой паинькой и скромницей, каким ее все считали. Она была настоящей шлюхой. Бьюсь об заклад, что в первую брачную ночь ты даже не заметил, что твоя невеста не была целомудренна. Этому фокусу ее научила одна женщина из таверны.
Джеймс не понимал, как он мог быть так глуп и доверчив. Возможно, Мэри легко было обвести его вокруг пальца, потому что до этого он никогда не был в постели с девственницей.
– И ты тем не менее решил убить женщину, которую так долго любил.
– А кто сказал, что я любил эту корову? Она была любовницей, которой нравилась грубая животная страсть. А когда ее выбрали тебе в невесты, я хотел воспользоваться этим для того, чтобы добыть для себя каких-нибудь привилегий. Но ты не предложил мне никакой высокой должности, достойной моего ума и моей хитрости. – То, с какой злостью Маккей это сказал, показывало, что в его сердце до сих пор жила смертельная обида. Доннел так и кипел от возмущения. – Поэтому я решил, что, раз так, я сам возьму судьбу в свои руки и займу твое место. Я узнал об одном человеке, который, доказав, что другой человек убил кого-то из его родственников, завладел всем имуществом, которое было до этого в распоряжении убийцы. Он потребовал материального возмещения за смерть своей родственницы и предъявил права на это имущество. И тогда я понял, что Мэри может быть мне полезна. Я убедил ее выйти за тебя замуж и дал ей клятву, что в скором времени она овдовеет.
– Ты долго ждал своего часа, чтобы осуществить свой дьявольский план.
Вдруг в дальнем конце темницы мелькнула какая-то тень – возле того места, где с кружками эля в руках сидели стражники и с интересом слушали, как их лэрд признавался в своих преступлениях. Затем Джеймс заметил какое-то движение и замер. Его сердце забилось чаще, потому что в нем затеплилась надежда на спасение. Чтобы не привлекать внимания к тому, что происходит в дальнем конце помещения, Джеймс не отводил взгляда от Маккея.
– Да, я проявил выдержку и терпение, – гордо проговорил Маккей. – Мне нужно было собрать союзников, облеченных властью людей, которые могли позаботиться о том, чтобы я получил материальное возмещение, когда тебя обвинили в убийстве твоей жены, которая являлась моей родственницей. У меня имелись свидетели, которые могли подтвердить, что мы с Мэри были любовниками, а это значит, я мог заявить, что Маргарет – моя дочь, если не по закону, то по крови. Этот факт говорил в мою пользу и служил достаточным основанием для обвинений – ты мог убить свою жену по причине того, что она родила дочь от меня.
– Но Мэри на самом деле не погибла во время пожара в той хижине, не правда ли? Ведь на пепелище был обнаружен труп другой женщины.
– Да, там погибла девушка из соседней деревни. Мы с ней были любовниками, и Мэри застала нас вдвоем. Сначала она присоединилась к нашей любовной игре, но затем в ней взыграла ревность, и она в порыве гнева убила девушку. Для осуществления моего замысла мне необходимо было, чтобы тебя обвинили в преступлении, приговорили, а после этого я бы прибрал к рукам Данкрейг. Тогда я решил выдать труп деревенской девушки за тело Мэри, и мой план начал осуществляться.
Низко опустив голову, Джеймс украдкой взглянул туда, где сидели стражники, и чуть не ахнул от изумления. Стражники куда-то исчезли. Джеймс не сомневался в том, что кроме них с Аннорой, больше никому не было известно о потайном ходе, поэтому стража не могла покинуть темницу через подземный ход. Очередной удар кнута и последовавшая за ним резкая боль, от которой у Джеймса перехватило дыхание, прервали его размышления.
– Как я вижу, рассказ о моих успехах тебя утомил? – хмыкнул Маккей.
– Может быть, тебе не стоит так много ему рассказывать? – заметил Эган.
– Почему это? Кому он может передать мои слова? Еще немного – и он будет гнить в могиле и кормить червей. Мертвые не выдают чужие тайны.
Эган скривил лицо.
– По-моему, чем меньше людей посвящено в твои тайны, тем лучше.
– Мертвые не в счет, Эган. А этот болван уже стоит одной ногой в могиле. Он не понимает, что чем быстрее отдаст концы, тем будет легче для него.
– Так где же скрывалась Мэри? – спросил Джеймс, как только пришел в себя.
– То там, то сям, – ответил Маккей. – Я велел ей переезжать с места на место, чтобы ее не могли обнаружить. Однако эта упрямая женщина не послушалась меня и не сделала так, как я ей сказал. Околачивалась поблизости, а потом и вовсе начала требовать, чтобы я на ней женился. Эта идиотка отказывалась понять, что дорога обратно в Данкрейг ей закрыта навсегда. Она вбила в свою дурную голову, что, коль скоро Данкрейг находится в моих руках, она может снова стать здесь хозяйкой, выйдя за меня замуж. Я несколько месяцев пытался уговорить ее уехать подальше отсюда, и вдруг она заявляет, что ждет от меня ребенка. Тебе не обязательно знать, почему я был уверен в том, что ребенок не мой, но я точно знал, что он не от меня. Тогда мне стало ясно, что Мэри заводила себе любовников, не заботясь о том, что ее могут узнать. Я не сомневался, что если Мэри поймают, она не станет меня выгораживать. И тогда мне пришлось ее убить. Это случилось спустя год после того, как тебя обвинили в ее убийстве.
– Где покоится ее прах, Маккей?
– Какая тебе разница, где гниют ее кости?
– Она мать Мегги и хотя бы поэтому заслужила быть похороненной по-человечески. Я потрясен, что ты даже не удосужился, чтобы у Мэри была нормальная могила, чтобы время от времени навещать ее.
– С какой стати я должен навещать ее могилу?
– Хотя бы по той простой причине, что если бы она не была так слепа, ты бы никогда не прибрал к рукам Данкрейг.
– Вижу, ты соскучился по этому кнуту. – Маккей ударил Джеймса, и кровь тонкой струйкой побежала по его правому бедру.
Джеймс пересилил боль и не отвел взгляда от Маккея.
– Где она похоронена?
– Какое тебе дело?
– Однажды Мегги может спросить меня об этом, и я хочу показать ей, где могила ее родной матери.
– Показать Маргарет могилу? Да ты спятил, наверное. Как ты сможешь что-то показать дочери, когда тебя самого скоро не будет на свете? Ты – мертвец, понимаешь. Драммонд? Мер-твец, – повторил он по слогам.
Джеймс увидел, как в темноте промелькнула фигура его брата, Торманда, и догадался, что исчезновение стражников – только начало. Наверное, это Аннора привела кого-то, чтобы вызволить его из плена. Зная, что в любой момент начнется атака, Джеймс посмотрел на Маккея и торжествующе улыбнулся:
– Нет. Это ты мертвец, а не я.
Глава 20
Атака началась так стремительно, что Аннора не успела и глазом моргнуть. Она сидела на том же месте, где ей велел оставаться Торманд. Откровенные признания Доннела в своих страшных злодеяниях потрясли ее до глубины ду