Обычно патруль перемещался на 500 метров в сутки. Это около 50 метров в час, или приблизительно один шаг в минуту. В течение этой минуты солдат должен очень внимательно оглядываться по сторонам, не делая резких движений и контролировать территорию перед собой, для обнаружения любых признаков присутствия противника. Учитывая, что время на выполнение задания, было, ограничено пришлось изменить правилам в пользу мобильности, в ущерб безопасности. Место, куда ставилась стопа, тщательно осматривалось. Каждую минуту необходимо было останавливаться, прислушиваться и принюхиваться. Обвисшие ветви, полагалось, осторожно отодвинуть левой рукой в сторону, и отпустить их только после обхода, чтоб они не зацепились за экипировку или ранец. Перед тем, как сделать шаг, носком ботинка обследовалась почва и только тогда, вес тела, переносился на эту ногу. Полное соблюдение тишины было обязательным! Камуфляж специально не подбирался, он усовершенствовался во время операции. Перед выходом в рейд, патруль маскировал элементы формы и снаряжения при помощи растений. Потом члены патруля рисовали черной краской полосы на форме и экипировке, которые размывали острые контуры и края. Это приносило очень хорошие результаты в джунглях. На лицо накладывался маскировочный грим. На каждой остановке патруля маскировка поправлялась. Были случаи, когда светловолосые солдаты патруля перекрашивали волосы в черный цвет.
В течение всех дней, на которые заступал патруль, солдаты SOG общались исключительно шепотом. Большинство сигналов передавались с помощью рук и ладоней, мимикой лица, движением тела. Такие сигналы, как кивок головой, движение плечами, особенный взгляд или, даже, улыбка читались солдатами патруля как приказы, сигналы или сообщения. Также, применялись комбинации таких элементов: кивок головой, выражение лица, поворот части тела и т. п. Особенное значение играл инстинкт. В нормальном мире человеческая интуиция часто игнорировалась. В SOG было наоборот. Если кто-то из солдат ощущал опасность – этим не пренебрегали. Это истолковывалось, как существующее в подсознании предупреждение, которое всегда проверялось. У солдата пребывающего долгое время в таких условиях обострялись инстинкты, которые в цивилизованном мире не существуют. С минуты посадки патруль совершал «стерилизацию»– очень тщательно ликвидировал свои следы. Члены патруля отлично отдавали себе отчет, что с момента высадки на вражескую территорию вьетминцы будут искать любые следы оставленные патрулем. Собирался любой мусор оставленный патрульными, поправлялись изогнутые растения, и затирались следы ботинок. Как трагично может закончиться небрежность и пренебрежение мерами безопасности свидетельствует пример двух патрулей, которые были выслежены и ликвидированы, благодаря оставленным фантикам от конфет и окуркам сигарет. Кроме «стерилизации» также создавались фальшивые следы, а также часто менялось направление движения. Однако это не всегда обманывало опытных следопытов. Как контрмера применялась тактика «крючка». Состояла она в выполнении большого круга и возврата на тоже место, чтобы установить, не спешит ли за патрулем противник. Дополнительно, иногда, использовались мины M-14. Эта мина как банка газированной воды, имела вес около 100 грамм и была спроектирована с расчетом, чтоб вызвать ранение только стопы. Применялись также разнообразные засады с использованием оружия с глушителем. Хуже было с группами преследователей, имевших собак-ищеек. Чтобы их обмануть, использовали разные химические вещества, которые распыляли на собственные следы. Командир патруля самостоятельно принимал решение, какие виды вооружения брать с собой.
Патруль также имел собственный арсенал оружия. На одного солдата приходилось три единицы вооружения. Бывало, что численность доходила до 12 штук, арсенал группы содержал пулеметы и гранатометы. Именно в группах SOG возникло изобретение, каким был комплект «небесный крюк», делающий возможным эвакуацию патруля с опасной территории. В него входили 30-и метровый канат, заканчивающийся 2-х метровой петлей и приспособления для сиденья, покрытое брезентом. Вскоре, базируясь на этом изобретении, трое инструкторов из первой группы сил спецназначения, изготовила комплект, который назвали СТАБО, от первых букв их фамилий. Большое значение имели вопросы, связанные с охраной патруля в ночное время. Вьетминцы быстро заметила, что патрули редко устанавливают радиосвязь ночью (используя пеленгаторы, партизаны могли установить местонахождение патруля с точностью до десяти метров). Патруль пытался отыскать место на ночной привал там, где было больше всего терновника и вьющихся растений, чаще всего на склонах холмов, чтоб максимально усложнить врагу прочесывание территории. Патрульные старались занять минимальную площадь – противник не догадывался, что в маленькой кучке растительности кто-то находиться. Под голову солдат подкладывал рюкзак и засыпал в полном снаряжении, с оружием готовым к стрельбе. Перед ночлегом командир патруля назначал сектор обстрела каждому солдату, лично подходя к нему и указывая конкретно. Также уточнял ориентиры для бросков гранат и места установки мин направленного действия. Согласно инструкциям мины должны устанавливаться на расстоянии не менее 15 метров от позиций. В SOG мины размещались на расстоянии 4 метров. Это было вызвано тем, что на большей дистанции враг мог обнаружить их, обойти, изменить положение или направить на патруль. Патрули партизаны атаковали только после длительной слежки за ними, с привлечением, специально обученных действиям в ночное время, бойцов. Снижение бдительности ночью могло означать смерть. Полагалось все время быть в полудреме, готовым к действиям в любую минуту, принимая во внимание малейший шум, который мог обозначать подкрадывание врага к позиции патруля. На рассвете солдаты быстро принимали пищу и проверяли мины. Потом при помощи радиостанции проверялась связь с офицером – наводчиком авиации. Только после этого деактивировались мины, и совершалась «стерилизация».
– Выройте «паучьи ямы». – Тихо распорядился Пирс, обращаясь к бойцам группы. – Всякую радиосвязь запрещаю. Общаться только жестами и вызывать меня лишь, в крайнем случае.
В районе патрулирования группа Пирса находилась уже шестые сутки подряд, передвигаясь по заранее намеченному маршруту. Разведчики собирали информацию не только о действующих в округе повстанцах, но и о местности: скрупулезно нанося в электронные планшеты все обнаруженные тропы, дороги, удобные для устройства баз и посадки вертолетов места и многое другое. Задание считалось удачно выполненным, если группе удавалось избежать боя, но в то же время обнаружить противника и доложить о нем в штаб, после чего убираться оттуда пока местность не перепахала артиллерия и вызванная с аэродромов авиация. Пирсу не хотелось сидеть, сложа руки, но ничего иного не оставалось. Поэтому пришлось стиснуть зубы и вместе со всеми рыть себе малой саперной лопаткой небольшую нору в склоне горы, обустраивая себе нечто вроде наблюдательного пункта. Остальные так же сосредоточенно копали, пока дозорный не подал знак, имитируя голос местной птицы. Все тут же залегли в густую траву и притаились.
По тропинке со стороны поселка приближалась молодая девушка, с корзиной в руках и с огромной флягой за спиной, сделанной из местного растения похожего на высушенную тыкву. В таких корзинах носили собранный на полях рис, а во флягах воду, сохранявшую свежесть долгие недели и даже месяцы. Снайпер медленно направил на нее оружие с глушителем, но Пирс сделал знак ничего не предпринимать. Эту девчонку обязательно хватятся в поселке, что могло всполошить партизан и сорвать то, что они задумали.
–«Вот черт!» – про себя чертыхнулся Першин, толкнув Пирса локтем в бок, но тот и сам услышал, что так всполошило сержанта. За девушкой бежала домашняя собака, своим радостным лаем оглашая всю округу. Если она учует людей, придется пристрелить животное, а заодно и ее хозяйку, чего делать Пирсу категорически не хотелось. Одно дело стрелять во врага, и совсем другое в мирного жителя. Остальные бойцы тоже это поняли и заметно напряглись, но никто из группы даже не шелохнулся. Лишь глаза зло сузились, а пульс заметно участился.
–«Пронесло!» – обрадовался Пирс, когда собака сменила направление и помчалась гонять в зарослях на противоположной стороне поляны огромных кузнечиков, где они грелись на солнце. Ветер дул в сторону группы и животное не могло их учуять, чего нельзя сказать о девушке. Она вдруг остановилась и брезгливо сморщила курносый нос, с опаской оглядываясь по сторонам.
–«Да проходи же ты дальше, чего встала?!» – снова забеспокоился Пирс, наблюдая за ее нерешительностью. – «Не вынуждай причинять тебе вред, малышка».
Девушка, еще раз оглянувшись по сторонам, пожала хрупкими плечами и через минуту скрылась в зарослях папоротника. Собака, высунув от усердия язык, рванула сквозь кусты следом за ней. Смахнув под широкополой панамой проступившую на лбу испарину, Пирс жестами приказал группе отступить подальше от тропы. Когда все полупригнувшись отошли на безопасное расстояние, он собрал всех вокруг себя. Покосившись на расхлябанного вида дойча по кличке Фашист, вечно нервирующего его своей жвачкой и шутками, принюхался. От того явно тянуло опиумом, запрещенного в армии под страхом ареста. Этот запах, как и запах табака ни с чем невозможно спутать. Неудивительно, что девушка всполошилась, ведь эту дрянь жуют исключительно инопланетники да еще речные пираты и контрабандисты.
Без замаха Пирс попал кулаком в челюсть дойча, завалившегося спиной на землю. Добавив несколько раз ему ногой под ребра, резко обернулся к Першину:
– Из-за этой сволочи чуть не порешили невинную душу, по ходу чуть не сорвав важную операцию. Ненавижу! – добавил Пирс, с ненавистью наблюдая за попытками дойча поднять на ноги. – Есть ли еще у кого желание пожевать эту дрянь? Не стесняйтесь.
Остальные бойцы угрюмо взирали на лежащего, на земле товарища. Все прекрасно понимали, что вот из-за таких мелочей как запах часто группы из ловцов сами становились дичью. Некурящий человек с острым нюхом мог легко учуять сигаретный и опиумный запах на расстоянии до тридцати метров, как бы фантастично это не звучало.