елей. Неожиданно боец рядом с Серебряковым ткнулся лицом в камень, словно задремав, а через миг уже скатывался в пропасть, оставляя за собой кровавую дорожку. Серебряков успел поймать его за щиколотку, предотвратив падение с двадцатиметровой высоты на острые камни. Как только он перевернул парня лицом вверх, то почувствовал, как сердце в груди забилось учащенно. Правая часть черепа была снесена напрочь, словно после попадания в глазницу разрывной пули. Первая мысль – случайная пуля на излете. Без выходного отверстия трудно понять, что за боеприпас использовал стрелок, а входное слишком сильно залито кровью.
– Отступаем! – на всякий случай скомандовал он, в глубине души терзаемый подозрениями. Были случаи, когда солдат патруля находили точно с такими же отверстиями в голове. Поговаривали, что это дело рук одного вьетминского снайпера-неведимки названного Гробовщиком. Его искали повсюду в течение многих лет, но так и не нашли.
– Мы почти сделали этих парней! – попробовал возмутиться долговязый разведчик, но тут же упал лицом вниз с дыркой в правой глазнице.
– Снайпер! Никому не поднимать головы! – заорал Серебряков, вжимаясь в землю.
Последний оставшийся в живых разведчик поползли к нему, стараясь двигаться только под прикрытием груды камней и сухой растительности. Швырнув в его сторону несколько дымовых шашек, он прикрыл его от снайпера, зато засветил свою позицию перед вьетминцами. Они теперь знали где засели выжившие спецназовцы и самоотверженно пытались их окружить. Зайти в тыл было проблематично – кругом пропасти и расщелины – зато можно отрезать ненавистных врагов от спуска и повторно блокировать на вершине скалы.
Скинув в пропасть веревку, и повиснув на ней в десяти метрах от верхнего выступа, разведчики даже затаили. Долго ждать не пришлось. Что твориться наверху Серебряков не видел, зато взорвавшаяся над головой мина, заложенная рядом с двумя трупами, красноречивее слов подсказала об уничтожении еще пятерых сунувшихся на вершину скалы боевиков. Их дымящиеся, истерзанные осколками тела еще долго летели в пропасть в облаке кровавых брызг, пока не скрылись из вида среди холодных волн горной реки.
– Ну, как оно там на том свете, сучары? – Усмехнулся висящий на веревке разведчик.
Серебряков сделал ему знак замолчать. Напряженно всматриваясь вверх, он ждал, что в любой момент над краем скалы появится голова преследователя, и автоматная очередь навсегда оборвет его жизнь, прежде чем остальные убьют его самого, и он рухнет в пропасть. Никто не появился и пять минут спустя. Если там кто и был, то не заметил хорошо замаскированную веревку, тянущуюся прямо в пропасть. Упираясь ребристыми ботинками на толстой каучуковой подошве в шероховатую поверхность скалы, оба разведчика стали медленно подтягиваться по веревке. Серебряков осторожно выглянул за край скалы, выставив перед собой автомат. Вокруг было тихо, лишь где-то неподалеку слышались гнусавые разговоры вьетминцев. Помогая своему напарнику взобраться обратно на выступ, Серебряков вздрогнул, когда над ухом взвизгнула пуля, и последний его боец свалился в пропасть с прострелянной головой. Перекатившись в сторону, он тут же стал бегом спускаться по склону горы, петляя из стороны в сторону. Удивленные его появлением трое обернувшихся на шум вьетминца упали, прошитые бесшумной очередью. Проклятый снайпер пока еще ничем не выдал своего местоположения и это очень плохо. Он мог быть где угодно, а значит о безопасном месте не стоит и мечтать.
Подхватив с трупов несколько поясов с боеприпасами и вьетминский полуавтоматический карабин СВ-4, Серебряков крался следом за второй группой вьетминцев, устроив на них настоящую охоту, неожиданно нападая на отбившихся от отряда людей. Вызывая камнепады, скидывая им на головы трофейные гранаты, он здорово тормозил их продвижение. Смутно догадываясь, что следом за ним идет незаметный среди камней вьетминец со снайперской винтовкой в руках, Серебряков намеренно уводил его за собой в сторону. Готовясь устроить очередной камнепад, прозвучавший среди скал хлесткий выстрел, он уже не услышал. Зато пулю, пробившую грудь навылет ощутил как раскаленное докрасна копье, пронзившее тело насквозь. Прячущийся на вершине соседней горы удовлетворенный попаданием Лонг Чан не стал добивать его своим коронным выстрелом в глаз, самонадеянно решив, что с гаиджином и так покончено и тратить на него вторую пулю будет не слишком разумно и экономно. Только зря он так думал. Не обращая внимания на невыносимую боль при каждом вздохе и хлещущую из отверстия кровь, Серебряков из последних сил дополз до огромного. Забравшись как можно дальше под него, он выдернул чеку у гранаты и через пару мгновений подорвал себя вместе со всей взрывчаткой, какая на нем была. Валун от мощного взрыва содрогнулся до самого основания и медленно заскользил к краю насыпи, под которой в тридцати метрах ниже шел отряд вьетминцев. Этот камнепад затмил собой все сделанные Серебряковым ранее и уничтожил всех партизан за исключением их везучего командира и нескольких выживших саперов.
Наблюдавший за этим Лонг Чан сердито прикусил губу, озадаченный своей промашкой.
– Любопытно. – Пробормотал он, решив свою последнюю жертву не увековечивать, делая зарубку на стволе винтовки. Его не столько поразило, что именно сделал этот гаиджин, сколько потрясло неудержимое желание с честью погибнуть от своей же собственной руки. Никогда прежде он не слышал, что бы солдаты Анклава так поступали. Нужно быть либо очень смелым и мужественным либо безумным, чтобы решиться на подобный шаг.
–«Наконец-то они начинают сражаться как настоящие мужчины». – Удовлетворенно подумал Кобра, закрывая оптику винтовки мягким чехлом. Честно признаться, он в глубине души ненавидел и побаивался спецназ SOG. Нехотя устраивая за ними охоту, если конечно вынуждали обстоятельства как сейчас, Чан опасался что однажды, удача его оставит. Слишком часто эти люди вели себя непредсказуемо как этот взорвавший себя боец. Такие в плен добровольно никогда не сдавались и редко умирали, не прихватив с собой на тот свет еще нескольких врагов. Охотиться на таких зверей в человеческом обличии было крайне тяжело и опасно. В последний раз он лишь чудом избежал смерти от их аса-снайпера на всю жизнь оставившего на его теле следы от пуль. Необразованный крестьянин, каковым на самом деле являлся охотник Лонг Чан, превыше всего ценил смекалку и находчивость, не брезгуя использовать нечестные уловки и ухищрения. Без этого как он считал, в этом мире было не выжить, а умирать он не спешил. Кобра знал, что уничтоженная группа гаиджинов прикрывала отход своих раненых спускающихся в долину Слонов – так долина была названа еще предками. Говорят когда они прибыли из-за облаков, то привезли с собой удивительных животных считавшихся у них на далекой родине почитаемыми полубожествами. Местные условия оказались для слонов слишком непривычными, и они вымерли в неравной борьбе с местной фауной.
Закинув винтовку на плечо, Чан ускорил шаг. Опасны враги или нет, он настигнет гаиджинов и прикончит их по одному, как всегда тихо и бесшумно. Им не уйти от заслуженной расплаты. Тот, кто посеет ветер – непременно пожнет бурю. Какими бы не были искусными в бою и храбрыми эти люди в первую очередь враги, и щадить их было попросту глупо. Стоило вспомнить, что они сделали с его семьей и детьми и всякие мысли о пощаде развеивались как утренний туман в жаркий день.
Капитан Мак Милан опустился на одно колено в густую траву на вершине холма отмеченного на электронном планшете как высота шестьдесят шесть. Раненые товарищи облегченно вытянулись на мокрой земле, пытаясь отдышаться после утомительного подъема. На этом холме Максиму и раньше приходилось бывать. У него здесь даже была своя оборудованная и хорошо замаскированная снайперская позиция, откуда можно контролировать почти всю долину. Жаль только, что его штурмовой карабин с коллиматорным прицелом сейчас не годился для этой цели. Когда Максим впервые прибыл на Эпсилон, майор Ленский наслышанный о его подвигах среди рейнджеров организовал в этом районе негласную школу снайперов для пятой группы спецназа SOG, а его привлек в качестве инструктора и своего помощника. За восемь последующих месяцев школа с персоналом в двадцать пять человек подготовила свыше четырехсот первоклассных стрелков-снайперов. Капитан впервые получил известность, когда вместо импульсного оружия как у всех стал использовать архаичную пулевую винтовку с оптическим прицелом двенадцатикратного увеличения. Во время одной операции он обосновался именно на этом холме и по одиночке отстреливал носильщиков Вьетминя, переносивших боеприпасы по Тропе. Однажды он даже сумел попасть в цель с рекордного расстояния – двух километров. И это без всякой сверхсложной компьютерной коррекции прицела, использовав для этого простенький прибор для вычисления скорости ветра, расстояния и вращения планеты.
Главная позиция снайперов пятой бригады, называемая в шутку «Фермой убийств или Охотничий клуб Вьетминь», долгое время находилась на высоте шестьдесят шесть пока командование не решило эвакуировать персонал на базу Ланг Вей. Во время очередной операции, находясь, как обычно на вершине холма, снайперы заметили колонну из ста с лишним северовьетминских солдат, скорее всего новобранцев – молодых парней в новеньком камуфляже, непохожим на изношенное обмундирование партизан. Застрелив идущего впереди офицера, одновременно убив и замыкающего, оба снайпера начали рискованную игру в кошки-мышки. Началась паника, вьетминцы стали прятаться за плотинами рисового поля высотой всего около пятидесяти сантиметров высотой. Как только кто-то из них поднимал голову – он мгновенно погибал. Оба стрелка многократно меняли позицию, грамотно избегая ответного огня противника. Утром на второй день в живых оставались только шестеро вьетминцев, почти мертвых от страха и усталости. Однако Мак Милану и его другу майору Ленскому уже не хватало продовольствия и боеприпасов. Поэтому они просто вызвали артиллерию, которая закончила дело. Единственный оставшийся в живых вьетминский солдат не желал верить, что все это сделали только два снайпера. Чтобы прекратить подрывную деятельность бойцов SOG в этом районе, командование Вьетминя выслало сюда сотню своих лучших снайперов. Спецназ, хоть и понес потери, по одиночке уничтожил их всех, за исключением одного. От раненого партизана Мак Милан во время допроса узнал, что их неуловимый призрак живет неподалеку в джунглях, питается крысами и бамбуковыми змеями. Двое лучших снайперов Мак Милан и Ленский начали охоту. Два дня они выслеживали его по оставленным следам, не побоявшись спуститься с холма и углубиться в джунгли. На третий день они нашли в земле нору. Опасаясь соваться туда, они окружили ее, но крик испуганных птиц указал, что враг ушел через другое отверстие и спускается с холма к реке. Пришлось начинать охоту с самого начала. К вечеру следующего дня погиб его друг Ленский. Пуля попала ему в правую глазницу, убив наповал. Через неделю начался вывод спецгрупп и местность, вскоре окончательно отошла обратно Вьетминю. Обустраивать здесь лагерь партизаны не решились, будучи уверенными, что он под постоянным наблюдением и в этом они были правы. Орбитальная разв