Я сижу на бортике фонтана на своей любимой Пьяцца Санто Спирито. На столицу Тосканы спускается душная южная ночь. В руке лавандовое мороженое, в другой — моя серая красавица. Я счастлива. Ночь — это время жизни, изнуряющая жара спала, и люди наполняют собой город. Мы пьем гевюрцтраминер, едим суп из мидий и ньокки с трюфелями, а впереди еще целый месяц беззаботного отпуска. Такого долгожданного. Выстраданного сквозь три года рассыпающихся на ходу сделок, тотального безденежья, адских приступов боли в спине и бесконечных ссор на тему «бесполезной работы брокера».
Но я смогла и сделала. Здесь и сейчас я победитель, и символ моей победы стоит рядом, вызывая восторженные взгляды итальянцев, тонко чувствующих все нюансы стиля. Иногда я глажу ее рукой.
— Мы никогда не расстанемся, — шепчу я ей. — Будут другие, но ты — ты была первой.
Сумка улыбается в ответ.
Мы удивительно подходим друг другу.
— Привет, извините, я опоздала. — Красивая брюнетка средних лет торопливо вынимает сумку из чехла. — Вы ее в СПА не отдавали?
— В СПА нет, на реставрацию да. — Я и себя-то в СПА нечасто отдаю.
— Ок, ок… курс сейчас и не достать ничего. Не жалко вам расставаться?
— Нет, — почти не лукавлю.
Брюнетка отсчитывает заявленную сумму.
— Обожаю «Баккара», кстати. Вы как написали в объявлении, что от подкладки запах, я решила — беру.
— А у меня от него никакой радости, кроме головной боли.
— Вот ведь как бывает!
— Вот ведь…
Я еще долго стою на улице, глядя вслед машине, на которой уезжает уже не моя серая красавица.
И тихо-тихо, так, чтобы не услышали даже ангелы за правым плечом, шепчу:
— Нет, не жалко… теперь совсем не жалко.
Сумка быстро трансформировалась в нужные на фронте вещи. С собранной гуманитаркой силами подписчиков канала и Ангелов получилось внушительно.
Все категорически отказывалось влезать в салон небольшого «икса». Я была страшно собой горда: за считаные дни нам удалось собрать для отряда не только связь и мавик, но и коврики для сна на бетонном полу неустроенных располаг (зимой в неотапливаемом помещении пенки не больно-то и спасали), и защитные плащи от теплаков. Итак, у нас с собой было… Три спутниковые тарелки. Четыре аккумулятора. Масса мелочей для настройки. Десятки метров проводов и кабелей. Мой красивый европейский кроссовер просто не был настроен на опцию «Тыл — фронту». Но дорога возникала под ногами идущего. Было принято решение расширяться.
За полтора часа во дворе-колодце Замоскворечья два деятельных юноши установили мне на крышу самый огромный из всех возможных багажник. И даже помогли переместить туда часть вещей из салона.
— И часто вы туда мотаетесь?
— За три месяца четвертый раз.
— Не страшно?
— Нет.
Вечером накануне отъезда пошел снег. Езда в плохую погоду за 12 лет на полном приводе так и не стала моим коньком. Но отложить было нельзя, никак нельзя.
Однажды в ноябре тоже шел снег. Я возвращалась из Таллина, на дисплее цифра пробега подходила к 2000 км. До конца обкатки оставалось около 1000 километров… Иногда я позволяла себе что-то такое вспоминать.
Двенадцатью годами ранее я стояла в салоне на Волгоградском проспекте. Руки слегка дрожали и, кажется, немножечко даже потели. Я смотрела, как вылетают с подписи лист за листом А4 с цифрами, таблицами и графиками, но основная ниточка внимания была прикована к автоматическим воротам. Ворота начали подниматься. Менеджер по имени Дмитрий оторвал глаза от договора.
— А вот и ваш автомобиль. Пойдете смотреть?
Сумасшедший, зачем ты спрашиваешь?
Я так резко вскочила, что стул чудом не упал. Дальше все было как в тумане. Обзор сузился до туннельного, в конце был он. Автомобиль мечты. Мой калошик цвета кашмир. X-line, бежевая кожа. Чудо немецкого автопрома. Оберхольпрестиж. 180 турбированных дизельных лошадей на полном приводе. Мой подарок от бывшего мужа ко дню рождения.
Мы тогда с ним еще не знали, что за 12 лет обогнем условный экватор 14 раз. Увидим вместе Альпы, Тирренское и Средиземное моря, холмы Тосканы, улицы Милана, Вены и Рима, будем ехать вдоль Арно, Дуная, Влтавы и Теплы, подниматься по серпантинам к Монблану. Форсировать снегопады на Урале. Стоять в пробке на Английской набережной в Ницце. Пробираться по бездорожью Челябинской области. Гонять на выходные в Ярославль и Суздаль. Выжимать максимум по спидометру на автобанах его родины. И многое, многое мы будем вместе.
Я не представляла, что на ближайшие 12 лет он станет моим домом. Что единственный суд в моей жизни оставит его при мне. Что благодаря ему я встречу огромной души человеков. И что ни одного дня в своей жизни я не буду его законной владелицей де-юре.
О том, что мы вместе окажемся на войне, я не то, что не думала. Скажи мне кто — я рассмеялась бы в лицо этому безумцу.
Но все это было впереди.
А пока я легла на капот, раскинув руки. Менеджеры Авилона оторвались от клиентов и, слегка подвыкатив глаза, изучали девочку в жакете из белой лисы, которая, казалось, делала попытки поцеловать шильдик на капоте. Но что они понимали?
— Ты рада?
— Тсс… Я счастлива.
— Как назовешь?
— Конечно, Хомяк!
И мы поехали в большой мир.
Февраль, 2023
Выезд был запланирован на 3.00.
Снегопад с вечера стал только сильнее. Дворники размазывали по стеклу омывайку вперемешку с грязью. Навигатор показывал стандартные 10 часов.
— Примерно в обед буду на месте.
— Жду тебя. Будь аккуратнее!
— Как всегда.
«Как всегда» не получилось. Путь до традиционной заправки занял вместо 40 минут полтора часа. Дорога была завалена плотным слоем снега, снегоуборочной техники в 4 утра не наблюдалось. Фуры, легковушки — все шли по правой полосе, где первопроходцами была «вычищена» колея для двух колес. Шаг вправо — шаг влево карался попыткой уйти в занос. От напряжения сводило руки, спину, грудной отдел позвоночника. Через пару часов подключилась шея. Снегопад не прекращался и даже не ослабевал.
Машина была забита чуть более чем полностью. Положение кресла не изменить даже на сантиметр, в зеркале заднего вида отражались чехлы с пончо и углы коробок.
Поток шел со скоростью 80 км/ч. Примерно в 2 раза ниже обычного. Время прибытия неумолимо увеличивалось. Время вместе уменьшалось в той же пропорции. Подступала паника. Время из союзника превращалось в кнут, подгоняющий и сеющий смуту.
Я перестроилась в левую полосу.
«Обгоню пару машин и фуру — и встану обратно, — подумала я. — Если это получается у переднеприводных „корейцев“, чем мы с тобой хуже, да, Хом?» И я нажала на газ.
Что произошло дальше, я поняла, лишь когда через два дня пригнала машину в сервис. Неисправная рулевая тяга чуть не убила нас тогда вместе с грузом. Машина ушла в абсолютно неконтролируемый занос. Пожалуй, мне повезло, как никогда. Окажись справа или слева хоть один автомобиль, эти строки никогда не увидели бы свет. Но дорога впереди была пустая. Идущие сзади понажимали на тормоза, глядя, как в утренней зимней темноте на фоне абсолютно рождественского пейзажа — снег и засыпанные елки вдоль дороги — маленькая BMW летает от бордюра к бордюру вправо, влево и обратно вправо, по какому-то невероятному стечению обстоятельств не долетая до отбойника.
Я бы рада сказать, что не успела испугаться. Но времени было предостаточно. По дороге носило секунд 10, а это очень много, почти вечность для того, кто успел посмотреть всю свою жизнь за первые три. Не помню ни сейчас, ни тогда, как машина вышла из заноса, как снова забилось сердце и в атмосфере появился кислород. Помню, что до конца снегопада не хотела ни есть, ни пить, ни в туалет. Я боялась даже моргнуть. И еще — очень сильно — выйти из проторенной колеи. О том, как кончится дизель и придется совершить маневр по заезду на заправку, было даже страшно думать.
До места оставалось 700 км.
В луганском суши-баре приглушенный свет и заняты все столики. Мы с Хомяком опаздываем уже часов на 7, и это украденное непогодой время. Которого, возможно, уже совсем не осталось.
— Мы тут. Не спеши, пожалуйста. Будь аккуратна.
Паркуюсь. Захожу. Падаю в объятия. В поцелуях привкус меда, полыни и скорой разлуки на неопределенный срок. Знакомимся.
— Варяг, очень приятно! — Молодой здоровый мужик, приехавший с Аидом, протягивает руку. — Замполит я. В соседней роте.
Водитель в камуфляже рядом почти дремлет, обняв автомат. Автоматы здесь у всех — той зимой уже был комендантский час, но еще не было запрета на оружие в общественных местах.
Стол накрыт по-царски. Ждали. Однажды я привыкну к тому, что нас будут ждать везде. Как глоток свежего воздуха, как мирное сознание, спокойный ум, успокаивающий сто умов вокруг себя. Как привет из той жизни, которая для нас для всех уже закончилась. Просто не все мы тогда это поняли. Как ускользающую красоту любимых и любящих.
Быстро перекусить и на разгрузку. Машина забита наглухо. Даже пассажирское. На улице темно — глаз выколи. Парни едут на новый ПВД. Я принимаю решение ехать в Москву этой же ночью. Ненавижу оставаться. Дорога сглаживает любую тоску.
— Ты точно решила ехать? Останься тут, переночуй!
— Нет. Я одна не смогу даже уснуть на этой стороне.
Моя идея не находит одобрения, в дороге я уже почти сутки. Но на этот раз я точно знаю, что сделаю по-своему. Уезжаем в ночь. В разные стороны. Я в мир. Он на войну. Обнявшись, украв у этой вечности еще немного времени. В гостиницу, упасть, спать 12 часов без снов и движения. А утром вышло солнце. И до Москвы я долетела за 7 часов.
В сервисе владелец Серега посмотрел на меня так, как, наверное, смотрят на Наполеонов и Николаев Вторых в особых заведениях ко всему привыкшие врачи.