Армия же поклонниц росла и множилась. И не все из них были нормальными. Наиболее рьяным сталкером оказалась медсестра из уральского городка. Девушка была столь явно невменяема, что даже у бывалых информационщиков челюсть отваливалась, как каретка у пишущей машинки, при более детальном знакомстве с ее художествами.
В середине октября Командир вышел на БЗ. Я сидела дома и подсчитывала плюсики в традиционном посте с сотками. Как вдруг обратила внимание на подозрительно знакомую фотографию профиля рядом с ником… Selena. Машинально щелкнула по профилю. И сказать, что обалдела, — не сказать ничего. Там была целая параллельная жизнь с участием известных мне героев. Не знай я событий, не помни дат — и было от чего сойти с ума. Но даже знание и понимание не спасли меня от летних флешбэков.
Мне было и так лень писать эту главу, поэтому подробности сумасшествия девушки-сталкера с признаками шизофрении я не понесу на потеху широкой публике. К сожалению, подобные персонажи абсолютно лишены тех качеств, которые склонны себе приписывать. Нет в них ни доброты, ни света, ни сострадания. В них нет ничего, кроме травмированной души и больного эго. Жизнь тех, кто живет идеей разрушить чужой мир и построить из его обломков свой, — хтонь, мрак и злоба, бессильная ярость, пытающаяся уничтожить все то светлое, что создано не ими. Обесценить все настоящее, чтобы не болело собственное пустое ничто рядом с ним. Отвергающий тип привязанности, сказали бы психоаналитики. Зависть — говорю я. Она одна — причина большинства человеческих грехов и основа страстей, бременем лежащих на душах. И пустота в том месте, где должно быть созидание.
Я долго потом невольно оказывалась вовлечена в подробности жизни «сестры милосердия». Преследования объекта, откровенная ложь, подделки переписок. В моменты отчаяния — попытки сделать подлость объекту, который отверг. На протесте — много алкоголя и голых частей тела на аватарках. Рисунки по телу как форма выражения преданности. Казалось бы, все эти драмы человек проживает в пубертатном периоде. Но кому-то так и не будет дано счастье эмоционального взросления. И эти люди навсегда останутся своим личным адом и тяжким бременем для окружающих.
— Кто эта барышня?
— Я ее никогда не видел. Но она так активно писала всему отряду, что в какой-то момент мы решили, что это с вражьей стороны. И взяли в разработку. Оказалось — просто сумасшедшая.
Не будь июньских флешбэков, не было бы и продолжения этой истории. Но единожды попавшись, кто тебе поверит? И зерно сомнения упало в благодатную почву. До поры до времени не давая всходов.
Списки наших «доброжелателей» ширились прямо пропорционально росту канала и личной популярности. Чем ярче проект, тем жирнее демоны, которые ползут на его свет. К Солохе-Селене присоединялись одна за другой подобные ей товарки, в разное время за погрешности тяжелой и сверхтяжелой степени изгнанные из нашей экосистемы. Чужеродные в нашей огромной фронто-тыловой семье, почти все они пришли, чтобы «выйти замуж за военного». А вовсе не помогать приближать победу.
Это звучит странно, но это реальность — выходить срочно замуж за военных любой ценой среди определенного круга лиц стало мейнстримом за два года. Сюрприза не было, карго-культ — явление довольно распространенное и ужасно древнее. Поражали масштабы. И готовность не останавливаться ни перед чем в погоне за камуфляжными штанами и зарплатной картой.
Мастера по наращиванию ресниц, маникюра, татуажа и косметологи, колющие филлеры во все места, заработали во время СВО, скорее всего, не меньше, если не больше, чем продавцы китайских товаров широкого фронтового потребления. Тоже ВПК, но армия чуть другая.
Первой нас покинула «Хабаровск». 50-летняя «девушка» была одной из первых подписчиц нашего канала. По фотографиям, конечно, до 50 там было далеко. Фотошоп и фильтры — феи-крестные современных Золушек. Но при личной встрече все то, чего коснулась рука пластического хирурга, резало глаз, выдавая круговые подтяжки, блефаропластику, импланты.
Следить за собой — хорошо. Плохо забывать, что ты — не товар. И они не товар. «Мальчиков» хабаровская милфа предпочитала до 30. Наличие жен у них ее совершенно не смущало: ну а что такого? Они же сами пишут. Правда, небольшое расследование установило, что писали они не сами, а в ответ на нежные призывы к диалогу. Во всех личках нашего отряда.
Кульминация и развязка наступили, когда одна за другой мне позвонили сразу две жены наших пацанов. Обе предъявили за содержание борделя с пожилыми проститутками. С «Хабаровском» скрепя сердце пришлось прощаться. Скрепы были дороже конфет. А подушки в виде женской груди никому из обладателей не принесли ровным счетом ничего хорошего: жены не оценили и на счету дамы был один готовый развод и два, слава Богу, несостоявшихся.
Следующей была женщина под названием «Полковая». И снова медсестра — из скорбного дома, но теперь уже с юга, перебравшая всех и совершившая самый тяжкий в моей личной системе координат грех: перессорившая парней между собой. Не гнушаясь ничем, по принципу веерного покрытия и вдохновленная примером «Хабаровска», «Полковая» писала в личку наиболее перспективным членам нашего небольшого, но знаменитого отряда. Сначала объектом приложения «любви» и пригодных для нее частей тела был диверсант из нового состава отряда «Д». К нему она даже таскалась в госпиталь, куда ее в общем-то никто не звал. Когда через два дня после выписки парень сообщил, что он поехал домой, где его ждет девушка, «Полковая» не остановилась. Она моментально завела роман с нашим главным ловеласом и любимцем всех девчонок. Перессорила двух друзей. Перессорила так, что возлюбленный номер один отказался возвращаться в отряд на продление контракта, ушел в другое подразделение. Там потерял ногу. Возлюбленный номер два тоже в вечной любви до гроба ожидаемо отказал и жениться категорически не согласился. Погиб на боевой задаче. Номер три пока жив, но промежутки между концами… любви и началами новой были уж слишком мизерными. Наложение кадров, я бы сказала, было. Но что-то мне подсказывает, что есть люди, сама связь с которыми — начало конца. Такое у них демоническое начало. Прав был Маяковский в своей нецензурщине.
Имя женщинам с низкой социальной ответственностью — легион. Самые яркие персонажи собрались, в итоге создав свой собственный кружок «изгнанных из приличного общества» за беспросветное потребительское отношение к человеку. Словно к куску мяса или инструменту для срочного удовлетворения их личных желаний. А желания других? Каких таких других? Знать ничего не знаем, слышать не слышали.
К ним примкнула увядающая истеричная барышня из города по соседству, обидевшаяся на недостаток внимания, когда участники чата отказались морально обслуживать трагедию жизни с алкоголиками. И она пошла собирать себе внимание, сливая ваших нашим и наоборот. Там же оказались пара пацанов — алкоголик из города на Неве под ником «Мне все должны» и неудачник «Пришли_сиськи_в_личку», обиженный на всех женщин чохом, а на «непозволительно» (с его точки зрения) успешных — вдвойне.
— Понимаешь, его трагедия в том, что он очень любит женщин. А женщины его, как бы помягче сказать… — Наш общий и мой очень старый друг пытается оправдать «пришли-сиськины» экзерсисы. Он привел его на канал и, кажется — совершенно зря, — чувствует за это ответственность.
— А никак. Женщины любят мужиков. А не неудачников. Неудачников они жалеют. Но, как правило, во вред себе. Вот как мы.
С алкоголиком все было еще тяжелее. Человек начал с того, что зашел хорошо и подружился со всеми. А потом зачем-то полил дерьмом девушку, которой понравился. Публично и по личкам. Неприемлемый поступок.
Это только те, кого мы смогли установить по аккаунтам и поддельным скринам, высланным моим ближним людям. Но, пока неадекваты давились ядовитой слюной, мы хоть и пребывали в нервном напряжении, но делали то, что приносило нам радость и давало огромные нематериальные бенефиты — любовь, благодарность и сохраненную жизнь наших любимых мужчин.
Я тогда написала текст про паразитов. Унылое существование одноклеточного разума. Которому так плохо при виде света, что всеми силами паразит пытается этот свет потушить. Совершенно не думая, что загнись наша экосистема — и десятки парней останутся без поддержки. Прервутся жизни. «Просядет» участок фронта. Замолчат недорассказанные истории. Но паразиту все равно. Ему важно — не казаться себе ничтожным на фоне чего-то большого. Это большое и настоящее так пугает ничтожеств, что они стремятся разрушить саму конструкцию, на которой всё держится. И в итоге ненужным строительным материалом пришибает их самих.
После каждой встречи с паразитами я долго выздоравливаю, словно после тяжелой болезни. В каждой попытке разглядеть в них человеков тратится огромное количество душевных сил. Просто иногда они оказываются очень близко.
Звонит Док:
— Как ты, солнышко?
— Отлично, Док. Травлю тараканов. Они уползают к соседям.
— Знаю, ко мне приползает периодически один.
— Док, скажи мне как профессионал — есть ли более верный способ окончательно деградировать, чем сбиться в стаю не с успешными, а с отверженными? Не по принципу «Собрались лучшие», а по принципу «Все говно стекло в коллектор»?
Смеемся. Док считает, что для них это путь в никуда. Я тоже. Наша крымская буддистка Алена, мой большой и любимый друг, почти четко предсказывает, кто и когда подавится кармическим плодом, который уже начал созревать в огороде нашего маленького ручного гадюшника.
Ибо «какою мерою меряете, тою и вам отмеряно будет».
Война подтверждает любую физику, мама. Особенно квантовую.
Кременная, осень
Мы с Катей вернулись в Кременную в ноябре. Поездка была не из легких.
— Катька, у нас вагон-фургон. И это все нужно а) впихнуть в Лялю, б) найти, на чем увезти со стоянки в Каменск-Шахтинском и в) провезти через границу пешком.