Сакс остановился перед Спенсером и запрокинул шлем так, чтобы смотреть прямо в лицевую панель собеседника.
– Все эти растения будут затоплены, – сказал он с любопытством, будто задавая вопрос.
– Верно, – ответил Спенсер.
Сакс бросил быстрый взгляд на Майю. Его спрятанные в перчатки пальцы подергивались в возбуждении. Он что, обвинял ее теперь и в убийстве растений?
– Но органика поможет поддержать будущую водную жизнь, верно? – добавил Спенсер.
Но Сакс едва ли смотрел вокруг. Майя заметила, как он морщится, глядя мимо нее, будто испытывает боль. Затем он снова забрел в сложный гобелен камней и растений. Спенсер поймал взгляд Майи и поднял защищенные перчатками ладони, как будто извиняясь за то, что Сакс ее игнорирует. Майя развернулась и принялась взбираться вверх по склону.
Наконец вся группа пошла вверх по закручивающемуся спиралью хребту, за береговую линию, к возвышенности к северу от станции, где было достаточно высоко, чтобы увидеть лед вплоть до западного горизонта. Аэропорт лежал под ними, напоминая Майе Андерхилл или антарктическую станцию – планируемый будущий город на острове, который должен был скоро появиться. Молодежь, грациозно ступая по камням, рассуждала о том, каким будет этот город. Они были уверены, что он станет курортом на берегу моря. Каждый гектар земли будет застроен или занят садами. Вокруг обоснуются лодочные пристани в подходящих углублениях берега, с пальмовыми деревьями, пляжами, беседками… Майя закрыла глаза и попыталась представить то, что описывала молодежь, открыла глаза снова, чтобы увидеть камни, песок и маленькие захудалые растения. В голову ничего не шло. Что бы ни принесло будущее, для нее это будет сюрпризом, она не могла сформировать новый образ, своего рода жамевю, давящее на настоящее. Внезапное предчувствие накрыло ее, и она постаралась сбросить его. Никто не мог представить себе будущее. Пустота в ее разуме ничего не значила, она была нормальна. Только присутствие Сакса беспокоило ее, напоминало о том, о чем она не могла позволить себе думать. Нет, пустое будущее было благословением. Свобода от дежавю. Невероятное благословение.
Сакс шел позади нее, глядя вниз, на бассейн под ними.
На следующий день они вновь взобрались на «Три бриллианта», поднялись в небо и поплыли на юго-запад, пока капитан не бросил якорь к западу от Дорсы Зеа. Прошло уже довольно много времени с предыдущего визита Майи в эти места, и теперь хребты стали тонкими каменными полуостровами, простирающимися далеко в изломанный лед к острову Минус Один и один за другим исчезающими подо льдом. Только самый большой полуостров все еще представлял собой неразбитый хребет, разделяющий две шероховатые ледяные массы. Западная оконечность была явно на двести метров ниже восточной. Это, по словам Дианы, была последняя линия земли, соединяющая Минус Один и обод бассейна. Когда этот перешеек будет затоплен, центральная возвышенность станет настоящим островом.
Ледяная масса на восточной оконечности оставшейся дорсы была близка к линии хребта. Капитан дирижабля выпустил еще якорного троса, и они поплыли по ветру на восток, пока не оказались прямо за хребтом, где ясно увидели, что лишь несколько метров камня не затоплено. На восток уходила линия «бродячего трубопровода» – синий шланг медленно скользил туда-сюда на своих лыжах-пилонах, и из сопел разбрызгивалась на лед вода. Под гудение пропеллеров они слышали снизу внезапный треск и стон, приглушенные удары и звуки, похожие на звук выстрела. Диана объяснила, что подо льдом была вода и вес новой воды на поверхности приводил к тому, что некоторые участки льда царапали едва затопленную дорсу. Капитан указал на юг, и Майя увидела линию айсбергов, взлетевшую в воздух, словно подброшенную взрывом по дуге в разные стороны и снова упавшую на лед и разбившуюся на тысячу кусков.
– Нам, вероятно, стоит чуть сдать назад, – пояснил капитан. – Для моей репутации будет лучше, если нас не собьет куском айсберга.
Сопло бродячего трубопровода развернулось в их сторону, а затем с легким сейсмическим ревом последний оставшийся хребет был затоплен. Бурный поток воды побежал по камням и скатился по западному склону водопадом в двести метров высотой, который обрушивался вниз пышной белой пеленой. В окружении огромного ледяного мира, простирающегося от горизонта до горизонта, это была всего лишь струйка, но она упорно лилась. Вода на восточной стороне теперь струилась по каналам, водопады грохотали, а вода на западе растекалась сквозь треснувший лед сотней потоков. Волосы на затылке Майи встали дыбом. Она подумала, что, наверное, причиной тому были воспоминания о наводнении в долине Маринер, но сказать точно уже не могла.
Постепенно шум водопада стих, а через час он замедлился и совсем замерз, по крайней мере – на поверхности. Несмотря на солнечный осенний день, снаружи было восемнадцать градусов ниже точки замерзания воды, и череда изорванных кучевых облаков приближалась с запада, обозначая холодный фронт.
Водопад наконец-то успокоился, но оставил за собой свежую стену льда, покрывшего камень тысячью гладких белых трубок. Хребет превратился в два несмыкающихся выступа, как и прочие хребты Дорсы Зеа, погруженные в лед, словно ряд одинаковых ребер или полуостровов.
Море Эллады превратило Минус Один в настоящий остров.
После этого круговые поездки на поезде и различные перелеты над Элладой уже воспринимались Майей иначе. Она считала переплетенную сеть ледников в равнине новым морем, поднимающимся и наполняющим гигантский бассейн. А вода под ледяной поверхностью рядом с Лоу-Пойнтом прорывалась наружу весной и летом и замерзала осенью и зимой. Сильные ветры поднимали волны в полыньях, которые иногда разбивали лед, создавая крупные участки обломков – те так оглушительно трещали, громоздясь друг на друга, что разговаривать в дирижабле над ними было весьма затруднительно.
В сорок девятый М-год уровень потоков из всех откачиваемых водоносных слоев достиг максимума, вливая совокупно две с половиной тысячи кубических метров воды в море в день. При данных показателях вода должна была достигнуть километровой отметки через шесть марсианских лет. Для Майи это был совсем короткий срок, особенно, когда они могли наблюдать прогресс своими глазами – с гондолы дирижабля. Зимой суровые бури, сходившие с гор, покрывали дно бассейна сверкающим белым снегом, весной он таял, но новый край ледяного моря подходил ближе, чем он был прошлой осенью.
В северном полушарии дела тоже обстояли неплохо, как было ясно из новостей. Кроме того, Майя сама частенько ездила в Берроуз и могла наблюдать за постоянными изменениями ландшафта. Северные дюны Великой Северной равнины затапливались, а водоносные слои под равниной и в районе полярной шапки безостановочно выкачивались буровыми установками, так что вода поднимались все выше по мере того, как внизу скапливался лед. Летом с тающей полярной шапки стекали вниз широкие реки, прорезавшие каналы в слоистом песке и стремившиеся влиться в ледяное море. Через пару месяцев после того, как Минус Один стал островом, в новостях показали кусок земли Великой Северной равнины, исчезающий под потоком, идущим сразу с запада, востока и севера. Вероятно, это было последнее соединительное звено между ледяными языками, и теперь на севере появилось море, закольцованное вокруг полушария. Конечно же, оно было частично замерзшим и покрывало лишь половину суши между шестнадцатой и семнадцатой широтой, но Майя видела фотографии со спутников. Невероятно, но в том регионе уже были огромные ледяные заливы, простиравшиеся прямо к югу – в глубокие впадины Хриса и Исиды!
Затопление оставшейся части Великой Северной равнины заняло бы еще двадцать марсианских лет, поскольку воды там требовалось побольше, чем для Эллады. Но и откачивали там тоже больше, процесс шел быстро, и подрывная деятельность Красных едва ли могла сказаться на результате. Даже участившиеся случаи саботажа и экотажа не могли помешать работе, поскольку новые внедрявшиеся методы добычи были гораздо радикальнее и эффективнее. По новостным каналам рассказывали об этих последних методах, которые включали в себя ряд мощнейших подземных термоядерных взрывов. Они растапливали вечную мерзлоту, обеспечивая насосы изрядным количеством воды. На поверхности взрывы отдавались внезапным сотрясением льда, что превращало айсберги в пенящуюся кашу. Поверхность превращалась в ледяную корку, под которой плескалась вода. Точно такие же взрывы под северной полярной шапкой служили причиной наводнений практически столь же сильных, как и 61-м году. И весь поток воды стекал вниз, в Великую Северную равнину!
В офисе Одессы они следили за работой коллег с профессиональным интересом. Последнее распределение кубометров подземной воды вдохновило инженеров Великой Северной равнины установить конечный уровень воды ближе к собственно нулевой отметке – показателя, установленного еще в эпоху небесной ареологии. Диана и прочие гидрологи из «Дип-Уотерс» считали, что понижение уровня суши в Северной равнине, несомненно, приведет к снижению уровня моря ниже нулевой отметки. Но в северном полушарии были уверены, что и это принято во внимание и они достигнут желаемого результата.
Игра с различными уровнями моря на карте искина в офисе дала понять, какова в итоге будет форма будущего океана. Во многих частях Большой Уступ сформирует его южную береговую линию. Иногда это значило легкий склон, архипелаги – там, где поверхность будет размыта, и кое-где – отвесные прибрежные скалы. Дыры кратеров послужат хорошими заливами. Массив Элизия станет отдельным континентом, как и остатки полярной шапки – участки земли под ней частично поднимались над нулевой отметкой.
Вне зависимости от того, какой уровень моря они выбирали для отображения на картах, южный рукав океана покрывал равнину Исиды, которая располагалась ниже Великой Северной равнины. Но и в нее тоже вкачивались водоносные слои, поэтому древняя суша превращалась в залив, а строители уже возводили дамбу вокруг Берроуза. Город был расположен достаточно близко к Большому Уступу, и его уровень оказался ниже нулевой отметки. Подобно Одессе, в будущем он превратится в морской порт океана, окольцовывающего мир.