Сакс принялся гадать, откуда взялся луч: до воздушной линзы оставалось еще порядка четырехсот километров. А потом он увидел нечто вроде призрачного облака, парящего над горизонтом. Он спросил у Десмонда, что это может быть, но Койот лишь пожал плечами.
А у подножия этой световой указки вопроса видимости уже не стояло. Этот столп словно перенесся сюда из ветхозаветных времен и теперь с легкостью раскалял и расплавлял камни на поверхности Марса. Сакс присвистнул. Вот что такое пять тысяч градусов по Кельвину на открытом пространстве!
– Надо быть поосторожней, – заявил Десмонд. – Если залетим в луч, то сгорим как мотыльки в свете лампы.
– Уверен, в дыму большая турбулентность.
– Ага. Я буду держаться от него подальше.
Сакс неотрывно смотрел вниз: там, где луч, окутанный дымом, встречался с оранжевым каналом, что-то бурлило. Через определенные промежутки времени наружу выплескивались все новые клубы, зловеще подсвеченные снизу. К северу от точки кипения находился участок, где камень мог охладиться. Сакс задумался: ландшафт напомнил ему один фильм об извержении вулкана на Гавайях.
И пламенеющие волны вздымались именно к северу от канала, заполненного жидким камнем. Встречая неожиданное сопротивление, они выплескивались на темные берега. Ширина канала составляла порядка двух километров, и он простирался до самого горизонта. «Похоже, он достигает не меньше двухсот километров в длину», – решил Сакс.
Ложе канала, расположенное к югу от луча, уже заполнилось черной массой. Это и был совсем недавно расплавленный камень, который теперь покрывала паутина багровых трещин. Слишком четкая линия канала и столб света явно свидетельствовали о том, что все это – дело рук человека. Сакс задумчиво кивнул. Оно и понятно – ведь за многие тысячелетия на поверхности Марса вулканической активности не было и в помине.
Десмонд закончил облет, резко накренил стелс и взял курс на север.
– Луч из воздушной линзы движется на юг, выше по линии мы сможем подлететь ближе.
Канал расплавленного камня быстро бежал на северо-восток, но когда самолет отдалился от выжигаемой зоны на достаточное расстояние, ландшафт изменился. Раскаленная лава спекалась по краям блестящей коркой, разбитой новыми оранжевыми трещинами. Сам канал приобрел угольно-черный цвет, равно как и берега по обе стороны.
Сакс зачарованно смотрел на эту непроницаемую полосу, бегущую по ржавым взгорьям Гесперии.
Десмонд накренил стелс и снова повернул на юг, подлетев еще ближе. Койот был суровым пилотом и безжалостно бросал самолет почти к земле.
Когда Сакс разглядел оранжевые трещины, жаркий восходящий поток круто подбросил стелс вверх, и Десмонд взял немного западнее. Здесь дымящийся поток озарял берега и изломанные линии холмов.
– Мне казалось, они должны быть стеклянными, – выдавил Сакс.
– Обсидиан. Кстати, я заметил несколько разных цветов. Это линии других минералов – они буквально впечатаны в стекло.
– Насколько далеко тянется выжженная полоса?
– Они режут от Цербера до Эллады, проходят как раз к западу от вулканов Тирена и Адриатической горы.
Сакс прищурился.
– Они говорили, что создадут канал между морем Эллады и северным океаном!
– Верно. Но они молниеносно испаряют карбонаты.
– Насыщают атмосферу?
– Да, но не забудь о CO2! Они крушат все на своем пути. Мы не сможем дышать тут годами! Мы будем заперты в городах.
– Может, они считают, что сумеют удалить излишек CO2, когда Марс прогреется…
Десмонд покосился на него.
– Ну, как? Полюбовался, приятель?
– Более чем.
Десмонд рассмеялся своим пугающим смехом и мигом накренил стелс. Теперь планер словно преследовал терминатор на западе и низко парил под длинными тенями рассветной земли.
– Подумай, Сакс. На некоторое время люди вынуждены будут оставаться в городах, что удобно, если ты хочешь держать ситуацию под контролем. Ты прожигаешь разрезы летающим увеличительным стеклом, получаешь атмосферу в один бар и становишься хозяином влажной, теплой планетки. Кроме того, существует эффективный метод удаления двуокиси углерода… хотя, я уверен, что у транснационалов имеется еще какой-нибудь способ, промышленный или биологический, или оба. Да, думаю, они на все способны, поверь мне! А что потом? Все просто! Вуаля, и у них появляется Земля, и очень быстро! Правда, и денег придется потратить кучу.
– А эти проекты весьма дороги! – согласился Сакс. – Удивительно, что транснациональные компании соглашаются вложить в них инвестиции. Похоже, их действительно ничем не проймешь. А ведь мы значительно продвинулись к двухсот семидесяти трем градусам по Кельвину… Все-таки я не понимаю, где тут логика?
– Может, двести семьдесят три градуса для них – слишком скромная цифра. В конце концов, средняя температура замерзания немного холодновата. Своего рода сакс-расселловский подход к терраформированию. Практичный, но… – Десмонд ухмыльнулся. – А может, они торопятся. Земля в бедственном положении, дружище.
– Знаю, – бросил Сакс. – Я изучал вопрос.
– Молодец! На Земле давно творится хаос. Люди, лишенные терапии, совсем отчаиваются. Они стареют, а их шансы на получение возрастной терапии сводятся к нулю. А отдельным омолодившимся счастливчикам тоже живется несладко. Они, в особенности те, кто находится наверху, мечутся по Земле как угорелые и пытаются понять, что делать. Шестьдесят первый год доказал, что бывает, когда все вокруг рушится. Поэтому они скупают страны, словно перезрелые манго перед закрытием рынка. Но ничего уже не помогает. И правильный следующий шаг, который они видят, – свеженькая пустая планета, не вполне готовая для заселения, но близкая к этому. Полная скрытых и явных возможностей. Марс станет для них новым миром. За пределами досягаемости миллиардов, не получивших антивозрастную терапию.
Сакс посмотрел на Десмонда.
– Что-то вроде убежища, ты имеешь в виду. Она хотят сбежать на Марс, когда начнется очередная заварушка.
– Именно. Полагаю, в транснациональных корпорациях есть люди, которые хотят, чтобы Марс был терраформирован как можно скорее. И они готовы рискнуть любыми деньгами, да и человеческими жизнями тоже…
– Угу, – буркнул Сакс.
И они оба замолчали.
Десмонд проводил Сакса обратно в Берроуз и решил пройти вместе с ним от Южной станции до горы Хант. Теперь они брели по бульвару, а над кронами деревьев Парк-Канала – в просвете между горой Бранч и Столовой горой – виднелся Черный Сиртис.
– Значит, они делают подобные глупости по всему Марсу? – спросил Сакс.
Десмонд утвердительно кивнул.
– Когда мы встретимся снова, я покажу тебе список.
– Но что за бессмыслица! – возмутился Сакс. – Это не принесет им выгоды в долгосрочной перспективе!
– Транснационалы живут сегодняшним днем.
– Но они прошли возрастную терапию! Полагаю, они будут у руля, когда на них обрушатся последствия их безумной политики!
– Они смотрят на вещи иначе. Кроме того, они могут быть заняты другими делами. К примеру, они частенько меняются креслами. Видишь ли, они стараются заработать себе исключительную репутацию, построив одну компанию, а потом их нанимает кто-нибудь еще, и они снова пытаются проделать то же самое. Прямо игра в музыкальные стулья!
– Не имеет значения, кто на каком стуле сидит, если потолок комнаты может обрушиться в любую секунду! Они игнорируют законы физики!
– Конечно! Неужели ты не замечал этого раньше, Сакс?
– Замечал.
Разумеется, Сакс видел, что человеческое поведение иррационально и необъяснимо, но почему-то он никак не мог с этим смириться. Сам он считал, что транснационалы, взявшиеся за управление другими людьми, должны стремиться к равновесию и балансу. Они должны помнить о благосостоянии человечества и не забывать о системе, которая поддерживает биологическое существование человека.
Десмонд расхохотался, когда Сакс попытался развернуть перед ним свое видение проблемы.
– Но тогда зачем они берутся за столь неблагодарную работу? – раздосадованно воскликнул Сакс.
– Власть и выгода, – кратко ответил Десмонд.
– Ну, да, – пробормотал Сакс.
Он всегда мало интересовался подобными вещами и недоуменно вскинул брови. Неужели имеется иная личная выгода, кроме свободы делать то, что хочешь? И что значила власть, если не абсолютную свободу? Парадоксально, но как только она у тебя появлялась, возникали и новые обстоятельства, в которых ты был вынужден жить, ограничивая и уменьшая эту свободу. Ты становился слугой собственного достатка, вынужденный, помимо прочего, постоянно защищать свое место в мире.
Естественно, при подобном раскладе свобода ученого с его лабораторией и командой являлась наивысшей из возможных свобод. Чрезмерное богатство, роскошь или власть просто мешали.
Десмонд невесело улыбался, пока Сакс описывал ему свою философию.
– Некоторым людям нравится указывать другим, что делать. Они обожают командовать. Иерархия, понимаешь ли. Естественно, они любят, когда им подчиняются. И да, они находятся на вершине, но каждый ограничен своей клетушкой. Но жить так – гораздо безопаснее твоей хваленой свободы. А многие еще и трусливы.
Сакс посмотрел на Десмонда в упор.
– Я думаю, это неспособность понимать концепцию убывающей отдачи. Как будто хорошему нет предела. Что за нереалистичный взгляд! По-моему, в природе не существует процесса, который никогда не уменьшается количественно.
– Скорость света.
– Ха! Пример не уместен. Физическая реальность в расчетах, очевидно, роли не играет.
– Отлично изложено, приятель.
Расстроенный Сакс всплеснул руками.
– И опять-таки религия! Или идеология. Что там говорил Фрэнк? Воображаемые отношения в реальной ситуации?
– Фрэнк любил власть.
– В точку!
– Но он витал в облаках.
Они вернулись в квартиру Сакса и немного отдохнули, а затем поднялись на вершину горы, чтобы позавтракать у Антонио.
Сакс все еще думал об их споре.