Барнс сидел на табуретке; его рот и нос уже были закрыты марлевым прямоугольником, в левой руке он держал маску, поднеся ее почти к самому лицу Уильяма, а правой крутил клапаны и регулятор. Голос анестезиолога звучал спокойно и ровно:
– Просто дышите, как обычно. Расслабьтесь и дышите. Вот так. Не торопитесь. Вдох… Выдох…
Вудс стояла рядом с тележкой и молча смотрела на пациента. Операционная сестра склонилась над тележкой с инструментами. Иден и Мун вошли в операционную, натягивая тонкие резиновые перчатки, присыпанные тальком и от этого казавшиеся серыми. Уильям закрыл помутневшие глаза, и его голова упала на подушку. В стеклянной банке забурлила цепочка пузырьков.
Все молчали, было слышно, как за дверью процокали по каменному полу каблучки Фредерики, пришедшей поддержать Эстер. Лицо Уильяма по краям резиновой маски приобрело неприятный красный оттенок.
– Это нормально? – спросил Кокрилл, изнемогая от дурных предчувствий.
– Просто надо добавить кислороду, – спокойно ответил Барнс.
Мун и Иден молча смотрели на операционный стол, операционная сестра бросила беглый взгляд на пациента и вновь отвернулась к своей тележке. Она лишь недавно начала работать в операционной – после смерти сестры Бейтс, и сгустившийся в комнате иррациональный страх полностью прошел мимо нее.
Цепочка пузырьков по-прежнему тянулась из третьей трубки, но иссякла из первой, когда Барнс перекрыл кран баллона с закисью азота и пустил побольше кислорода.
Лицо анестезиолога внезапно посерело. Тихо, но очень отчетливо он произнес:
– Господи Иисусе!
– Что происходит? – прошептал Мун. – Мне это не нравится, Барни. Мне не нравится…
Иден протянул руку, чтобы удержать дергающиеся ноги пациента, и сказал:
– Начались конвульсии.
Кокрилл невольно вздрогнул. Его разум, обычно ясный и острый, захлестнуло невероятное волнение. Он поставил эксперимент, уверенный в его безопасности, поставил на кон человеческую жизнь, – и вот теперь выходит, что он просчитался.
– Прекратите давать наркоз! Перекройте кран!
– И не даю, – пробормотал Барнс. – Поступает только кислород.
Кокрилл вытер мокрые ладони о халат, стараясь справиться с паникой, почувствовал липкую черную крупинку.
Комната закружилась в вихре зеленого и серебристого, затуманивая зрение, ум, чувства и здравый смысл, окутывая мозг мягким темным бархатом. Серебряная сталь на мгновение пронзила темноту, воткнулась, дрожа, в запятнанную кровью зеленую ткань, его собственные руки выступили из тумана, розовые и чистые после мытья, подошла Вудс, сгибаясь под тяжестью цилиндра, который она прижимала к груди, как младенца…
Кокрилл бросился на колени рядом с Барнсом, хватаясь, как сумасшедший, за краны и клапаны.
– Отключите скорее! Отключите кислород! Возьмите запасной баллон кислорода!
Когда Барнс, оттолкнув его руки, сам кинулся переключать баллоны, инспектор схватил с тележки ножницы и отковырнул внешнюю кромку черного цилиндра с белой полосой. Под нажимом стального лезвия мягкая белая краска отошла, и из-под слоя черного цвета выступил ярко-зеленый слой.
Углекислый газ. Баллон точно такого же размера, как и с кислородом, отличается только цветом. Газ без цвета и без запаха. На месте кислородного баллона стоял баллон с углекислым газом. Догадаться невозможно, ничто не выдавало подмены, кроме крупинки липкой черной краски на чистых ладонях на фоне хирургического халата.
Десять минут спустя Барни, запинаясь, произнес:
– Я все время думал, что даю ему кислород, а давал углекислый газ!
– Я помню, вы говорили мне, что если бы Хиггинсу давали углекислый газ вместо кислорода, картина его смерти была бы примерно такой же, – сказал Кокрилл, вытирая лоб платком. Его руки дрожали, но глаза снова блестели и рассудок работал ясно и четко. – Ну, разумеется, это асфиксия, ему не хватало воздуха.
Щеки Уильяма посветлели, конвульсии стихли, набухшие мускулы на шее расслабились, он снова начал нормально дышать. Медики стояли не шевелясь и молча смотрели то на него, то на яркую зеленую царапину на черном фоне.
– Вы тут ни при чем, – сказал Кокрилл, обращаясь к операционной сестре, изумленно застывшей над тележкой с инструментами. – Может, вы нас оставите? И пожалуйста, никому не говорите о том, что здесь случилось. Хорошо?
Все молчали, не в силах шевельнуться. Барнс так и остался сидеть, положив руку на маску, закрывавшую лицо пациента.
И тут в дверях возникла Эстер, а рядом с ней Фредерика. Эстер оглядела мертвенно-белые лица медиков, неподвижное тело на столе и неиспользованные инструменты на отодвинутой в сторону тележке и издала громкий вопль отчаяния:
– Он умер!
– Нет, дорогая, – подошла к ней Вудс. – Все хорошо, успокойся.
– Он умер! – повторила Эстер, не слыша ее, устремив взгляд на какой-то видимый только ей ужасный исход.
– Он в полном порядке, Эстер, – очнулся Барнс. – В самом деле.
– Произошла небольшая ошибка, дорогая, – мягко сказал Мун, подойдя к ней и беря ее под руку. – Но все обошлось, теперь ему ничто не угрожает.
– Ошибка? – чуть слышно переспросила Эстер.
– Кто-то случайно покрасил баллон с углекислым газом в черный цвет с белой полосой, так что его можно было принять за кислородный, – любезно пояснил Коки.
– Покрасил… углекислый газ… – Она неожиданно вздрогнула. – Инспектор Кокрилл, это вы во всем виноваты! Вы его подставили! Вы знали, что это должно случиться!
– Нет, Эстер, не знал, – невозмутимо отозвался Кокрилл. – Напротив, я был совершенно убежден, что ничего подобного не случится. Я допускал, что планируется покушение, и принял все возможные меры предосторожности.
– Инспектор спас Уильяму жизнь, Эстер, – мрачно сказал майор Мун. Невысокий, полноватый пожилой майор подошел к худому, загорелому инспектору и посмотрел ему прямо в глаза. – Вы совершили чудо, Коки, слава богу, что вы оказались в операционной!
Уильям дышал тихо и ровно; молодой человек был где-то далеко, в туманном краю, о котором не остается памяти. Эстер подошла к столу и встала рядом с ним.
– Вы очень быстро обо всем догадались, инспектор, – Вудс покачала головой. – Я увидела, как вы внезапно посмотрели на свою руку, а в следующее мгновение уже схватили гаечный ключ и открывали запасной баллон. Вы заметили на руке черную краску, а потом?..
– Я понял, что испачкался, взяв баллон, – пробурчал Коки. – Вот и все. Я ни к чему не прикасался после того, как вымыл руки. Я только помог вам установить баллон.
– И все-таки…
– И еще была сестра Бейтс.
– Сестра Бейтс? – озадаченно переспросили они хором и подошли ближе, за исключением Барни, который не мог оставить пациента.
– В убийстве сестры Бейтс меня заинтересовали два момента. В них содержался некий намек. И оба эти события произошли уже после ее смерти.
– Ее ударили два раза, – сказала Вуди. Похоже, эта мрачная подробность произвела на нее особенно сильное впечатление.
– Правильно, – подтвердил Кокрилл. – И?..
– И ее тело одели в хирургический халат, маску и сапоги.
– Совершенно верно!
Фредерика молча скручивала уголок накрахмаленного белого передника и машинально пыталась снова его разгладить. Наконец она растерянно произнесла:
– Не понимаю, как можно из этого сделать какие-то выводы.
– Если немного подумать, то выводы напрашиваются сами собой, – сказал Кокрилл. Хотя казалось, что он обращается ко всем, инспектор следил за выражением одного конкретного лица. – Самое первое – нарядить ее в хирургическую форму было либо чистое безумие, либо у убийцы имелись на то веские причины, которые заставили его рисковать.
– А может, убийца правда спятил? – сказала Фредди, по-прежнему теребя край фартука.
– Нет, – сказал Кокрил, – убийца не сумасшедший. Думаю, в определенной степени он таки одержим навязчивой идеей, но в том, что касается всего остального, он абсолютно нормальный. – Инспектор мрачно ухмыльнулся – ведь обращаясь ко всем, он одновременно обращался и к убийце. – С Хиггинсом и Уильямом хотели расправиться по одной и той же причине: убийца боялся, что они могут его разоблачить. А с сестрой Бейтс – потому, что у нее в руках оказалась весомая улика. Мы знаем, отчего она умерла, поэтому вся эта чушь с переодеванием и второй удар должны быть связаны не с убийством, а с пропавшей уликой. Очевидно, не так ли?
– Ясно как день, – саркастически заметил Иден.
Кокрилл неожиданно взял его за плечо и подвел к шкафу с ядовитыми веществами, стоящему у стены.
– Постойте здесь, пожалуйста, минутку, майор Иден. Вот тут стояла Бейтс, когда достала свою «улику». Убийца стоял вот здесь. – Он подошел к двери и остановился. – Вы поворачиваетесь и видите меня… Я делаю три шага вперед… – Инспектор поднял руку, словно замахиваясь воображаемым ножом. – Вы глядите на меня испуганно и недоверчиво. И тут я наношу удар!
– Ужасно, – промолвила Эстер.
– Вот и все, жертва мертва. Что я теперь делаю? Выхватываю улику и скрываюсь с места преступления? Ни в коем случае! Сначала я переодеваю тело и кладу его на стол. Майор Мун, ножевое ранение сильно кровоточит?
– Наружное кровотечение небольшое, – ответил Мун.
– А вторая рана? Как быстро после смерти надо нанести удар, чтобы вообще возникло кровотечение?
– Почти в тот же момент.
– И тем не менее по краям разрыва ткани есть кровь, а значит, халат на Бейтс надели почти сразу. Халат уже использованный. Мисс Вудс, куда вы кладете испачканную одежду?
– В корзину с грязным бельем. Она стоит в прихожей, оттуда ее забирают в прачечную.
– То есть нужно какое-то время, чтобы ее оттуда забрать?
– Да. Корзина обычно закрыта, ее нельзя открыть за секунду.
– Вы раньше говорили, что убийца был одет в хирургическую форму, – вмешался Иден, отходя от шкафа. – Возможно, он заранее достал одежду для сестры Бейтс.
– Нет, на нем была свежая одежда из бельевого шкафа, мы потом проверили. А эта была уже грязная. Кроме того, я думаю, он знал заранее, что ему понадобится халат для сестры Бейтс.