– Я видел, как она пытается сделать себе укол, когда вы отвернулись, чтобы взять мою куртку, – пояснил Мун.
Он подошел к Эстер и встал за ее спиной, положив руки ей на плечи. Она благодарно оперлась на него, прикрыв усталые глаза. Кокрилл заметил выражение лица Муна и решил не перебивать.
– Я хотел спасти ее, несмотря ни на что, – печально сказал пожилой врач. – Я запер дверь. У меня не было времени на раздумья, я не хотел, чтобы все об этом узнали.
Эстер подняла закованные в наручники руки, взяла его ладонь, поцеловала и прижала к своей щеке.
– Спасибо, – сказала она и оперлась на него с легким вздохом благодарности, как ребенок.
Иден подался вперед и взволнованно воскликнул:
– Уильям… Уильям! Неужели вы хотите сказать, инспектор, что она хотела убить Уильяма? Она ведь была в него влюблена и собиралась замуж… Не станете же вы утверждать, что это было притворство и на самом деле она его не любила?
– Конечно, она его любила, – печально сказал майор Мун, глядя на Эстер, которая сидела, закрыв глаза и положив голову на его руку. – В ту ночь, когда они обручились, каждому, кто ее видел, было понятно, что она влюблена и счастлива. Она сияла как свеча в этом убогом, сером окружении. Бедняжка забыла о прошлом и думала только о будущем, она буквально светилась. Эстер была так прекрасна, что в тот момент я и сам в нее влюбился. Прежде я не знал настоящей любви – и вот безнадежно влюбился, как мальчишка. – Он снова посмотрел на Эстер и добавил с невыразимой грустью: – Она убийца, а я все равно люблю ее! Боже, помоги мне…
– А как же бедный Уильям? – воскликнула Вудс. Ее доброе сердце разрывалось от жалости: столько боли, тоски и отчаяния открылось сейчас перед ними.
Фредерика презрительно покачала головой:
– О, с Уильямом будет все в порядке, он не пропадет. Насколько мне известно, он весело проводит время под опекой Дня и Ночи.
В холле послышались тяжелые шаги сержанта Брея. Когда он появился в дверях, Барнс поднялся и задал вопрос, который вертелся у всех на языке:
– Почему?
Эстер молча сидела, склонив голову. Кокрилл и Брей выступили вперед. Вудс вскрикнула, словно хотела удержать их, хоть немного отдалить неотвратимо надвигавшуюся страшную минуту.
– Инспектор, объясните нам! Она была нашим другом. Мы… мы любили ее и так близко знали…
Вудс закрыла лицо руками и разрыдалась.
Кокрилл и сам был рад оттянуть неприятную обязанность.
– Если кто и мог об этом догадаться, то лишь вы, мисс Вудс. Вы были там, когда она это сказала совершенно недвусмысленно, в тот вечер, когда мы разговаривали перед операционной.
– Когда она узнала, что Уильяму предстоит операция? – спросила Вуди, блеснув мокрыми от слез глазами.
– Эстер беспокоилась о предстоящей операции, – глубокомысленно пояснил Кокрилл. – Она не хотела, чтобы он мучился, и в то же время сказала, что опасности нет, она это знает. А десять минут спустя она, белая и трясущаяся, говорила, что Уильям умрет от анестезии. Она знала, что так будет. Она собиралась убить его. За эти несколько минут она успела принять решение.
– Ради бога, зачем?!
– Вы сами только что объяснили.
Вудс искренне удивилась:
– Объяснила? Что я объяснила?
– Думаю, они с Уильямом почти не говорили о прошлом, – сказал Кокрилл, не отвечая прямо на ее вопрос. – Он, конечно, рассказал ей самое важное: про свою семью, про службу на флоте, но у них не было времени побыть вместе. Полагаю, все разговоры они оставляли на потом. У них была вся жизнь впереди, чтобы поделиться мелкими подробностями. Что он делал до того, как поступил на флот, например. Она не знала – пока вы не сказали ей в тот вечер, что он работал вместе с Хиггинсом…
– В спасательной команде! – едва слышно произнесла Вудс.
– В спасательной команде, которая оставила ее мать умирать под обломками, – кивнул Кокрилл.
Эстер медленно соскользнула со стула и осталась неподвижно лежать на полу.
– Она упала в обморок, – сказал Кокрилл.
– Она умерла, – сказал Мун. – Слава богу! – негромко добавил он и перекрестился.
Кокрилл кинулся на колени рядом с бесчувственным телом. Глаза Эстер были полуоткрыты, зрачки сужены до размеров булавочной головки, кожа похолодела; почти одновременно с тем, как он склонился над ней, дыхание затрепетало и остановилось.
Инспектор сердито обернулся к остальным:
– В чем дело? Что с ней?
– Она уже умерла? – спросил Джарвис, подходя поближе.
– Или вот-вот умрет, – сердито заметил Кокрилл и повернулся к майору Муну: – Что она с собой сделала?
Барнс подошел, опустился рядом на колени, взял руку Эстер и, отодвинув стальной браслет, нащупал пульс. Сгоравшему от нетерпения Кокриллу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он объявил:
– Бесполезно. Она мертва.
– Ради бога, да сделайте хоть что-нибудь! – отчаянно воскликнул Кокрилл. – Вы все тут доктора и медсестры… Неужели вы бессильны?
Никто не двинулся с места. Они лишь молча стояли и смотрели вниз, на распростертое тело. Тогда Кокрилл сам попытался привести ее в чувство. Вудс рванулась вперед, словно желая ему помешать, но Фредерика присела на корточки рядом с телом и, отведя своей маленькой ручкой блестящие светлые волосы, сказала тихо:
– Не бойся, дорогая. Ничего не выйдет. Она мертва.
Кокрилл сдался. Он встал и сурово посмотрел им в глаза.
– Это ваших рук дело. Это вы виноваты. Вы дали ей умереть.
– Как мы могли поступить иначе, инспектор? – спросил Барнс, даже не пытаясь ему возразить.
– Вы знали, что она умирает. Вы все.
Они стояли и молча смотрели на нее. Вудс плакала открыто, по ее нарумяненным щекам стекали слезы. Фредерика стояла бледная и подавленная; майор Мун склонил седую голову, его руки тряслись. Иден и Барнс были безмолвны и печальны, однако на их лицах читалась решимость.
– Это отвратительно, – сказал наконец Кокрилл. – Вы сознательно дали ей умереть. Вы помогли убийце избегнуть правосудия. Вы все в этом замешаны. Теперь ясно, вы давно все поняли. Вы все. Каждый раз, когда я пытался заговорить с ней, каждый раз, когда она могла себя выдать, кто-то из вас отвлекал мое внимание.
– Не с самого начала и не все, – сказал Барнс, обводя взглядом операционную. – Хотя, думаю, в конце концов все распознали симптомы. Возбуждение, румянец, блеск в глазах, сухость во рту, нарастающая апатия… – Обернувшись к майору Муну, он сказал с чисто профессиональным интересом: – Смерть наступила чрезвычайно быстро. Прошло не больше десяти минут, максимум четверть часа…
– Она ввела себе в вену, – пояснил майор Мун.
– Все это время вы ее поддерживали, Мун! – сердито воскликнул Кокрилл. – Если бы вы не стояли у нее за спиной, она свалилась бы гораздо раньше. – Инспектор пришел в ярость. – Вы все сообщники! Я привлеку вас к ответу…
Майор Мун оторвался от созерцания своих ботинок.
– Нет, Коки, вряд ли вам это удастся…
Глаза Идена сверкнули, Барнс поднял голову, а девушки с надеждой прислушались к уверенному голосу майора. Мун продолжил:
– Вы даже не знаете, отчего она умерла.
Румянец, блеск в глазах, возбуждение, переходящее в апатию и потерю сознания, смерть, наступившая с необычной быстротой, потому что «что-то» удалось ввести в вену… Предчувствуя недоброе, Кокрилл сердито спросил:
– И от чего же она умерла?
– Она умерла от укола морфия, который сделала себе сама, – сказал Иден, не в силах скрыть насмешку в голосе.
– Укола морфия? Морфия? – Кокрилл показал на лужицу на полу. – А это тогда что?
– Это противоядие, инспектор, – ответил майор Мун и добавил с мягкой улыбкой: – Которое вы выбили из моих рук.
Глава XIII
Барнс и Фредерика сидели на веранде небольшого паба в Кенте, пили шанди[2] и ждали Вудс и Идена.
– Это пиво из пивоварни Уильяма? – спросила Фредерика, разглядывая бокал на свет.
– Скорее всего, – ответил Барни и добавил: – Бедный Уильям!
– Да никакой он не «бедный», – ехидно сказала Фредди. – Даже до… даже когда мы все были подозреваемыми, он флиртовал с Ночью и Днем, а недавно я встретила его по дороге из Годлистоуна с какой-то девицей под ручку.
– Он еще немного хромает, дорогая. Наверное, она его поддерживала.
– Да, как же, поддерживала она его! – сказала миссис Барнс.
Барнс обдумал эту новость.
– Знаешь, Фредди, я сильно сомневаюсь, что Уильям действительно любил Эстер. Ведь он ее почти не знал. Полагаю, Уильям просто флиртовал, а Эстер приняла это за нечто большее. Она совсем не знала жизни. С ее точки зрения, если молодой человек говорит, что он ее обожает, значит, он наверняка хочет на ней жениться. Уильям, похоже, не пропускает ни одного хорошенького личика, а Эстер отнеслась к нему слишком серьезно. Я не хочу сказать, что она была ему безразлична, что Уильям не собирался на ней жениться; однако вряд ли он был так безумно влюблен, что теперь никогда не оправится от потери.
– Думаю, он все же испытал серьезное потрясение, – заметила Фредерика.
– Пожалуй. Муну было нелегко найти в себе силы, чтобы все ему рассказать.
– Бедняга майор, – сказала Фредди, и на этот раз ее ровный голосок немного дрогнул, а большие серые глаза наполнились слезами. – Как это в его духе – вызваться рассказать обо всем Уильяму, который не переживал и вполовину так сильно, как он сам. Интересно, Вуди и Джарвис уже слышали?..
Вудс и Иден показались на дороге из госпиталя.
– Мы заказали вам парочку шанди, – сказал Барнс, пододвигая большие стеклянные кружки. – Может, хотите что-нибудь другое? Мы тогда эти возьмем себе.
По счастью, шанди было как раз то, что нужно для летнего вечера, после прогулки по пыльной дороге.
– Вы слышали про майора Муна? – спросила Вуди сразу после того, как одним глотком отпила половину пинты.
– Да, мы видели сегодня в «Таймс». – Фредди взяла газету с соседнего стола. – Вот что написано: «Военный врач награжден посмертно медалью «За отвагу при авианалете». Конечно, поступок действительно отважный, только напрасно он это сделал. Ему следовало знать, что у этой женщины не было шансов остаться в живых.