– Духи говорят так, что их слова надо разгадывать, – убежденно продолжал вождь. – А тут и разгадывать-то почти не надо. «Там посмотрим» – это, по сути, разрешение. Да, это очень хороший знак!
Ян-Франц вдохновился. Встал с затрещавшего трона, подошел к пятерым молодым подданным, потихоньку начинавшим отходить от пережитого, но все еще скрюченным и трепещущим. Подошел и пять раз властно ткнул пальцем:
– Жорж! Поль! Пьер! Марк! Шарль! – Как будто выстрелил пять раз.
Так он дал им вторые имена.
После этого все завертелось быстро. Пятерым командированным собраться было, что голым подпоясаться – в буквальном смысле. Мудрый вождь, очевидно, щадя чувства незнакомой ему миссис Гатлинг, велел им надеть набедренные повязки побольше. А вот насчет продуктов никаких распоряжений не сделал, отлично понимая, что его люди что на реке, что в джунглях способны обеспечить себя подножным кормом. Зато выделил им плавсредство.
Выяснилось, что у племени имеется свой речной флот из нескольких челноков и плотов, и даже есть «порт» – отчасти естественная, отчасти искусственно расширенная заводь повыше по течению. Один из этих плотов – довольно солидное сооружение из толстых бревен длиной метров семь-восемь и даже с «каютой», шалашиком из соломы, – следовало взять на буксир.
Все это сделали в течение часа, а может, и быстрее. Реджинальду и вовсе показалось, что время мелькнуло призрачно: раз – и вот уже катер малым ходом выходит из заводи, таща за собой плот. Жорж, Марк и прочая братия деловито возились вокруг «каюты», что-то там устраивая. Вышли, дизель застучал пободрее, развивая ход, пошел по фарватеру, и вскоре залив скрылся из вида. По обеим сторонам потянулись дикие, покрытые непроходимыми зарослями берега.
Глава 5
После отплытия среди научного состава только и разговоров было, что о спиритическом сеансе в местном исполнении. Собрались в каюте Гатлингов, в ход пошла бутылка виски, разгорелись дебаты…
Хантер, чуть подвыпив, начал подводить под рассуждения теоретическую базу: стал горячо разъяснять, как действуют нервно-мышечные волокна – это было умно, но скучно, к тому же бессмысленно: нечеловеческие ужимки и прыжки колдуна видели все, там присутствующие, всем было совершенно ясно, что так корежить человеческое тело может лишь какая-то внешняя сила. Ну, допустим, электричество. А уж каков механизм работы тканей, не суть важно.
Куда важнее другое: что это за сила?! Электричества никакого в помине нет. Что же тогда? Духи?.. Ну послушайте, мы же серьезные образованные люди…
Это довольно сердито произнес Редуотер. Он тоже тяпнул немного виски, раскраснелся, заблестели глаза…
Кто-то отчетливо хмыкнул.
Генри мгновенно повернулся в ту сторону.
Там оказался Борисов.
– Простите?.. – осведомился Редуотер с обманчиво ледяной вежливостью, под которой чувствовался вызов. – Вы хотели что-то сказать?
Борисов сделал едва заметную паузу и ответил с неменьшей любезностью:
– Боюсь, я не слишком хорошо говорю по-английски, – уклонился он, однако разогретый естествоиспытатель пристал как банный лист: скажи и все тут, нечего отмалчиваться!
Реджинальд немного напрягся, опасаясь, как бы не вспыхнула ссора, но Борисов лишь пожал плечами:
– Ну хорошо. Попробую.
И с некоторым трудом подбирая слова, несколько неуклюже составляя предложения, в целом внятно и доходчиво изложил следующее.
Вряд ли стоит смеяться над дикарями за их представления о демонах и духах. Они просто выражаются по-детски. Но чувствуют верно.
Тут Борисов сосредоточился, даже как-то насупился, стремясь выразиться точнее.
И сказал, что биосфера Земли – это своего рода огромный живой организм, подобно любому организму, представляющий собой потоки энергии. И эту жизнь планеты, безусловно, чувствуют живые существа: мигрируют, или остаются на месте, или еще что-то делают… Словом, любое существо, а человек тем более неосознанно подстраивается под энергии биосферы. У кого-то это получается лучше, у кого-то хуже… и надо полагать, что наблюдаемый нами колдун – один из тех, кто овладел умением, что называется, «ловить» потоки, прогонять их через себя. Ну и естественно, в его первобытном воображении они предстают как таинственные существа, относящиеся к человеку либо благосклонно, либо гневно, либо как-то еще…
Реджинальд заметил, что Вивиан слушает русского очень внимательно, при этом стараясь не выдать своего интереса. А Хантер с Редуотером азартно ринулись с Борисовым в спор.
Вернее, это был даже не спор. Оба начали забрасывать его вопросами, с огромным интересом ожидая ответов. Но он как-то потух, прикрылся; не то чтобы наглухо умолк, но стал говорить очень обтекаемо, расплывчато. Вроде бы и отвечал на эти вопросы со всеми словесными атрибутами образованного человека, а в сущности, ни о чем, банальности вокруг да около.
Супруги Гатлинг во время этой жаркой беседы сумели многозначительно переглянуться незаметно для прочих, а Йенсен – тот ни слова не проронил, лишь слушал.
Симпкинс в этом симпозиуме не участвовал. Нечего попусту языком трепать – так решил он и взялся в компании с Морреллом изучать карту, сличая ее с местностью, дабы не проскочить тот приток Конго, что является кратчайшим путем к району поисков. Довольно скоро им понадобилась помощь Борисова, и тот, извинившись, покинул ученое собрание.
Без него оно довольно быстро и заглохло. Дискуссия распалась, зато неизвестно откуда на свет божий явилась еще одна бутылка виски, так что Реджинальд немного обеспокоился и вынужден был предупредить:
– Господа, со спиртным поаккуратнее. Не забывайте, мы не на Бродвее, здесь всякое может быть…
Господа и сами понимали, что тут не Нью-Йорк, разумно притормозили. Йенсен глотнул совсем чуть-чуть и отправился к себе, а Редуотер с Хантером угостились тоже, сравнительно понемногу потолковали по затухающей, без интеллектуального накала… и вскоре побрели вслед за норвежцем, любезно оставив полупустую бутылку хозяевам.
Реджинальд посмотрел на нее с юмором:
– Ну вот, всех выгнали, теперь можем сами употребить…
Вивиан понимающе улыбнулась:
– Если только с колой и со льдом…
– Ясно, – Реджинальд засмеялся. – Ну а я все-таки немного себе позволю.
И позволил действительно самую малость. Вивиан же ненадолго примолкла, явно собираясь с мыслями – и вдруг внезапно спросила:
– Слушай! Расскажи-ка еще раз об этой колдовской процедуре. Детально. Не упуская ни одной подробности.
Мистер Гатлинг давно знал, что его жена слов на ветер не бросает и если спрашивает что-то, то не зря. Он сосредоточился, настроил память на должную волну и стал рассказывать, действительно стараясь ничего не упустить.
Начал с описания «тронного зала» и закончил тем, как вождь дал вторые имена новым членам экспедиции, ныне влекомым на буксире. Вивиан слушала не просто внимательно, но активно, прерывая, уточняя, прося повторить… Когда же супруг закончил, на ее лице определилось странное выражение.
– Однако… – протянула она. – Похоже на то, что вождь в этом деле разбирается получше колдуна. У тебя не сложилось такое впечатление?
Реджинальд поразмыслил. Нет, все-таки его жена обладает удивительным умением попадать мыслью в точку! Он убедился в этом еще раз.
Там, в деревне, он видел это, но не обратил внимания. А вот теперь от слов жены в памяти его что-то повернулось – и он увидел ситуацию иначе.
У вождя в этом всем была какая-то своя игра, свой интерес. Теперь-то Реджинальд понял это совершенно ясно. И тут же понял другое.
– Однако… – повторил он, не замечая, как копирует интонацию супруги. – А я вот и на диспут наш теперь смотрю иначе…
Вивиан засмеялась, хотя вышло это у нее не слишком весело:
– А я сразу почти заметила: мистер Борисов пожалел, что затеял этот разговор. Как говорится, черт за язык дернул.
– Думаю, виски вместо черта… а хотя какая разница! М-да, голова кругом. Послушай, дорогая, пойдем-ка на палубу, свежим воздухом подышим?
– Нет, милый, – отказалась Вивиан, – я лучше прилягу. А ты ступай.
Гатлинг вышел на палубу, где гулял вольный ветер, овевая незнакомыми запахами – не поймешь, приятные они или нет, скорее тревожные, но и зовущие, от них сердце забилось быстрее, волнительней… Полотно реки заметно сузилось, непроходимые заросли тянулись с обеих сторон, казалось, что солнцу туда вовек не пробиться и там царит полный мрак.
От таких мыслей стало неуютно, Реджинальд поспешил перевести взгляд на плот. Тот бодро волокся на канате метрах в десяти от кормы, негры на нем суетились, оживленно лопотали, растягивали самодельную сеть, как видно, готовясь к рыбалке. Он даже мимолетно позавидовал им: ишь ты, дети природы!..
Но тут же постарался отбросить всю эту буколику, тем более что на палубу зачем-то выбрался Дэвис.
– Джек! – негромко окликнул его Гатлинг. – Где ваш босс?
– Там, у нас.
– Позовите его сюда.
Оглянувшись, он увидел, что капитан Моррелл сам стоит на руле в рубке. Очень хорошо. Тут и Симпкинс показался, слегка щурясь после трюма.
– Что случилось?..
– Консультация. Пойдем к капитану, хочу карту посмотреть с вашими пояснениями.
– А, это пожалуйста! – Симпкинс заметно оживился. – Пошли!
– Самый малый, – приказал Моррелл.
– Есть, – откликнулись из машинного отделения, и рокот дизеля почти стих. Почти исчезла и волна под форштевнем катера.
Симпкинс зашуршал картой, нахмурился, сличая реальный пейзаж с типографским изображением. Капитан, не оборачиваясь, проронил:
– Три кабельтовых до точки. Не больше.
– Отлично, – буркнул Симпкинс.
Вчера они втроем – Гатлинг, Симпкинс, Моррелл – долго колдовали над картой, прикидывали, где вставать на швартовку. То, что в Нью-Йорке на карте мира или глобусе представлялось плевым делом, здесь, на местности, растворилось в необъятности и дикости джунглей. Их безразмерность и безлюдье морально давили сильно.