— А вот, товарищ генерал-майор, — Володя Богомолов, снайпер группы и самый молодой — Монахом его окрестили — взял у Белоусова диск и вставил его в проигрыватель.
Личные видеокамеры, которых на каждом скафандре натыкано по десятку, транслировали на большой ЖК-монитор примерно одно и тоже: стены центра, мечущиеся серые силуэты, яркие вспышки не то выстрелов, не то светильников… Звуковой ряд был не лучше.
Смотрели битый час, хотя на всю операцию у отряда ушло меньше пятнадцати минут. Отсмотрели каждую запись по нескольку раз, сначала молча, потом, после слов генерала:
— А стрелковая подготовка у вас на высоте… Эк его Паша снял — навскидку, не целясь… Молодец, — начали комментировать происходящее на экране.
— Стоп! — Руслан Латыпов, — чуть постарше Богомолова, Рыжик (Паша Огарь, тот, что сейчас мается в лунном госпитале, звал его Пыжиком) — перегнулся через столик, чуть не смахнув какие-то бумажки. — Назад, назад, вот, где мы с лестницы только-только…
Команда получилась так себе, и он сам подскочил к проигрывателю; изображение дёрнулось, потекло назад, потом вперёд; быстро, затем медленно.
— Вот… здесь, смотрите, — Латыпов подошел к самому экрану, ткнул пальцем, вокруг которого тут же образовался темный кружок.
Из мешанины пятен медленно проступило лицо человека.
— Вот тебе и китайские террористы… — протянул кто-то.
В камеру вполоборота смотрел негр. Правильные черты лица: четко очерченные губы плотно сжаты, тонкий нос, большие глаза, красивые брови дугой — жертва пластических хирургов, не иначе. Одной рукой в перчатке скафандра человек готовился опустить забрало шлема, другую не было видно, но можно было не сомневаться — не плитку шоколада он держал.
Бойцы зашевелились. В уравнении поубавилось неизвестных, показалась ниточка, за которую можно размотать дурно пахнущий клубок.
— Вот кто у нас такой талантливый, — ласково сказал Сергей Николаевич.
— Знаете его? — спросил Евлашин.
— Знаем, знаем… тот ещё деятель, — Белоусов поморщился. — Но и он исполнитель, хоть и не из мелких. Глазастый ты парень, Руслан, прямо молодец.
Латыпов пожал плечами:
— Увидел вот…
Глава 3
Луна — унылое место. Безвоздушная пустынная местность, в которой и горы и равнины и впадины уныло-серого цвета. Солнце разогревает эту пустыню до ста пятидесяти градусов по Цельсию, когда светило закрывает Земля, поверхность её спутника остывает настолько же. И чего здесь люди забыли?..
Человечество рвалось к Луне с двадцатого века, с полётов американских пилотируемых кораблей и советских автоматических станций, но только ко второй половине двадцать второго столетия удалось начать строительство первого лунного поселения силами русских, американских и европейских космонавтов. Первый лунный город — Гагарин он назывался, конечно же, — был заложен в Море Спокойствия, в кратере Плиний. Место было выбрано по двум критериям: во-первых, под кратером и вокруг него находились крупные запасы гелия-три, что позволяло обеспечивать энергией сначала сам посёлок, а затем и города-спутники, и многочисленные предместья вокруг. Во-вторых, расположение города в экваториальной зоне давало существенную экономию при старте космических кораблей.
Плиний относится к так называемым циркам — кратерам, с большой горой в центре. На срезе вершины кратера устроили космодром, в самой горе, немного ниже выкопали помещения для электростанции, купол, прикрывавший посёлок от ударов метеоритов и обеспечивавший сохранность атмосферы, опирался на гору и на одну из террас на стенах Плиния. Сами стены, изъеденные временем и метеоритными атаками, пришлось многократно укреплять; позднее в них выкопали целые кварталы жилых помещений для разросшегося населения Гагарина. Для города была специально разработана программа озеленения, так что в отличие от окружающего кратер уныло-серого пейзажа под куполом, в тепличных условиях произрастали растения со всего земного шара, приятные на вид и полезные для здоровья селенитов. Получилось весьма недурственно, мало того — открытки, календари, просто фотографии с видами Гагарина (и Армстронга — американского посёлка неподалёку от кратера Тихо) пользовались огромной популярностью на Земле, среди людей, ни разу в космос не поднимавшихся.
Строительство двух этих посёлков породило массу амбициозных проектов, среди которых создание атмосферы на Луне занимал далеко не первое место — люди всерьёз заговорили о заселении Марса, даже НАСА начало какие-то разработки… Во всяком случае, фильм про это сняли. Всё закончилось с осуществлением американцами проекта «Энтерпрайз»: строительством на верфи имени Линкольна громадного межпланетного боевого корабля, несущего плазменные орудийные установки и сначала две, а потом три эскадрильи орбитальных бомбардировщиков.
Материалы, кстати, американцы доставляли с Луны, из окрестностей того же Армстронга.
Через некоторое время — считанные месяцы — выяснилось, что такой же проект существует и у российских военно-космических сил и очередной виток мировой гонки вооружений перетянул на себя львиную долю денег, предназначенную для дальнейших исследований космоса.
Словом, проект глобальной застройки спутника Земли заглох, остановившись на двух небольших поселениях, русском и американском, так же, как и его логическое продолжение — строительство поселений на Марсе. Здесь дело обратила в фарс свободная конкуренция между несколькими строительными компаниями: вместо поселений, по образу и подобию лунных, на красной планете выстроили несколько небольших поселков, рассчитанных на две-три сотни человек, не больше, сгруппированных вокруг крупнейшего — Петра Великого. Этот последний был заложен в месте посадки спускаемого модуля экспедиции «Одиссея» и проектировался как марсианский космопорт (космены так его и называли — «Марс-порт») при будущем мегаполисе.
Может быть, не стоило бы рисовать столь унылую картину, тем более, что в проекты каждого марсианского городка закладывались возможности расширения территории, а затем и слияния с близлежащими поселениями, однако же, зная человеческую природу, учитывая темпы воспроизводства населения…
Частный инвестор охотно вкладывал деньги в добычу полезных ископаемых, дальнейшую их переработку, производство энергии и вооружений, поэтому деньги непрерывным потоком шли в те отрасли науки, которые обеспечивали развитие данных производств. Фундаментальные же исследования, обещавшие огромные дивиденды в будущем финансировались по остаточному принципу. И частные, и государственные компании ненавязчиво, но очень старательно экономили на всём, что касалось быта косменов и многие принимали такую политику — кто из любви к делу, кто из любви к деньгам.
Завести ребёнка для людей, работающих в космосе, однозначно грозило списанием на грунт. Рождение ребёнка прямо или косвенно противоречило десятку правил трудового договора и нарушителей без особого шума выдавливали из компании, что заставляло некоторых женщин проходить стерилизацию при устройстве на престижную работу. Поэтому число маленьких селенитов, а тем более марсиан, а тем более маленьких граждан свободных поселений на спутниках газовых гигантов росло очень медленными темпами — в пределах статистической погрешности.
Про систему штрафов для нерадивых сотрудников рассказывать?..
Ползарплаты отдашь за чих не ко времени.
Иные работники — и немало их было, и не много — экономили на собственном быте в космосе, питаясь исключительно бурдой из пищевых синтезаторов и как можно реже заглядывая в ионный душ. То, что при этом они подвергались жестоким насмешкам со стороны сослуживцев, этих чудаков не сильно смущало.
О создании семьи тут вообще речи не шло.
Тем не менее, на жильё под куполом Гагарина появился спрос, стимулировавший дальнейшее расширение посёлка. Иметь апартаменты за пределами Земли стало модным у состоятельных бизнесменов, особенно у тех, чей бизнес был связан с космической индустрией; мода на космический туризм способствовала появлению нескольких гостиничных комплексов в стенах кратера Плиний, парка аттракционов и полигона для пустолазанья за пределами купола. Власти поселения всеми силами способствовали застройке этого уголка Луны и накопленные строительными компаниями деньги вскоре были вложены в строительство предместий Гагарина: частично автономных апартаментов, расположенных на разном удалении от самого лунного города. Строительство это, признаться, продвигалось ни шатко, ни валко — не было на старушке-Земле столько богатеев, но мало-помалу прежнюю пыльную пустоту вокруг города разбавляло всё большее число тёплых огоньков человеческого жилья.
Начиналось строительство таких предместий с того, что некоторые производства и лаборатории — исследование гелия-три, к примеру — пришлось вынести за пределы города, на поверхность спутника, дабы не осквернять атмосферу под куполом. Работников на производство доставляли специальным транспортом и гонки на таких же «луноходах» стали популярнейшей забавой на Земле. Уже не помню, чем там занималась та, разгромленная террористами, лаборатория — может и энергетикой, но она как раз была одна из самых старых, первых «рабочих выселок» вокруг Гагарина.
Строили небольшое помещение с расчётом того, чтобы отходы предполагаемых экспериментов не повредили собственно городу, для чего место расположения лаборатории вынесли почти на сотню километров южнее Гагарина. Получилось удачно: появившиеся впоследствии лунные аттракционы — трасса для гоночных глайдеров, полигон для пустолазанья на скалах Балкан и в трещине Ариадей и прогулочные площадки возле самих стен Плиния — оказались много севернее и восточнее, что давало научному персоналу надёжную защиту от разного рода туристов.
Но оно же и явилось главным недостатком.
…Наконец разъехались многочисленные ликвидаторы. Больше суток — земных, конечно, время в системе для ясности мерили по Гринвичскому меридиану — продолжались работы на месте разорённой двумя нападениями лаборатории. Закончили раскопки сотрудники Центроспаса, провели свои экспертизы криминалисты, террористов — и живых и мёртвых — без лишних церемоний упаковали в одинаковые с виду пластиковые мешки, только выжившим оставили немного атмосферы внутри, спеленали покрепче и увезли в город. Представители компании вытащили всё самое ценное из-под купола