тянет руки к старой шашке, висевшей у них в доме на стене — её, шашку, убрали с глаз долой, когда бабушка увидела, как лихо Кирилл с пацанами рубит кустарник возле забора. Так и запомнил Кирилл эту ласковую морщинистую улыбку, да взгляд из-под кустистых бровей… дед умер вслед за бабушкой, когда он только поступил в училище и приехать на похороны его не отпустили. А в старом доме жила теперь старшая сестра мамы с двоюродными сёстрами, но с ними уже было не так интересно да и в старших классах возросла нагрузка, Кирилл опять начал отставать по математике… будь она неладна… и в станице с тех пор был только один раз с мамой. Отец свояченицу недолюбливал, не нравился её муж, регулярно ночевавший в полицейском участке Новочека, поэтому старался бывать там реже.
Кирилл учился, занимался спортом, бегал с пацанами по улицам Рязани, в старших классах гуляли в обнимочку с девчонками… Жизнь шла своим чередом и даже в Рязанское воздушно-десантное командное училище поступил как само разумеющееся…
Началось всё с Вовки. Рыжий Вовка сразу лез драться, как только его называли рыжим, был сам из себя крепким лобастым пацаном и так же как и Кирилл поначалу не ладил с математикой. Зато Вовка первый с их квартала пошёл в школу бокса и увлёк за собой половину двора, занимался тяжёлой атлетикой, словом был весь из себя такой спортсмен. Кирилл, в своё время изрядно поднаторевший в математике, помогал однокласснику решать несложные домашние задания-тесты, которые ему задавали полегче, Вовка в свою очередь учил его финтам в школе бокса и придерживал над красным с натуги Кириллом штангу, приговаривая:
— Давай-давай, жми… не отлынивай…
Ну и однажды Вовка предложил:
— Пойдём, с парашютом прыгнем?.. — И сразу же добавил, словно зная, что Кирилл откажется: — Что, сдрейфил?
Они все мечтали о космосе — какие там парашюты… Как раз к пятнадцатилетию Кирилла Первая экспедиция к газовым гигантам достигла цели и научные открытия одно громче другого гремели на весь мир; все мальчишки хотели стать Григорием Пановым, а девчонки Светланой Иванниковой. На телевидении место слащавых поп-звёзд снова, как в начале века, заняли космонавты и учёные всех возможных направлений науки и новости оттуда, с внешних границ Солнечной системы ждали жадно, переживая каждый миг молчания, а получив, обсуждали каждую запятую в сообщении с жаром футбольных и хоккейных фанатов вместе взятых.
— Пойдём, с парашютом прыгнем?..
И вовсе не слово «сдрейфил» заставило Кирилла ответить:
— Пойдём…
В Рязани парашютисты были не в диковинку. На все городские праздники улицы старого русского города заполнялись крепкими парнями в парадной форме, в конце мая проходили соревнования «Рязанский кремль», и этим соревнованиям было больше двухсот лет; а на день десантника, в начале августа город принадлежал только крылатой пехоте. Кирилл видел как гражданские парашютисты, спасатели МЧС и десантники прыгали на точность, приземляясь на площади Рязани, как разворачивали знамёна в небе, видел фигуры, составленные из десятков парашютистов… и всё это на него впечатления не производило, пока не попробовал сам. Старенькая «Аннушка» — «Ан-138» — совсем не походила на самолёты десанта, но небо — небо было тем же.
И небо приняло его. И он стал небом. И небом заболел.
В одиннадцатом классе Кирилл поступил на подготовительные курсы, а после окончания средней школы и курсов для него началось то, о чём курсанты говорят кратко: «Поступил — гордись, не поступил — радуйся».
Отец качал головой и повторял: «Никогда в семье военных не было», — мама чуть не заплакала, но потом, когда дедушка — тогда ещё живой и здоровый — по скайпу сказал: «Молодца, Кириллка!», — успокоилась сама и мужу сказала, что так тому, видимо, и быть. А Кирилл был занят.
Военная топография и матчасть боевых машин, охрана труда и инженерная графика, экономика отрасли и правила дорожного движения…
Математика!..
И небо: прыжки индивидуальные и в составе подразделения, подготовка к десантированию техники и личного состава, прыжки в сложных метеоусловиях. Пять лет пролетели незаметно, в трудах и заботах и перед самым дипломом, когда Кирилл уже мысленно примерял офицерские погоны, его вызвали к Начальнику училища.
— Товарищ полковник, курсант-сержант (сержант! Попробуй эти лычки заработай…) Евлашин по Вашему приказанию…
— Вольно, товарищ курсант-сержант, — полковник наш рождён был хватом… — Тобой здесь интересуются…
Рядом с Начальником в удобном кресле сидел моложавый военный с генеральскими звёздами на погонах.
— Товарищ генерал-майор хочет с тобой побеседовать.
— Здравия желаю, товарищ генерал-майор.
— Здравствуйте, Кирилл Викторович. Генерал-майор Белоусов, — представился генерал, пожимая смущенному Кириллу руку.
И учёбы стало ещё больше.
Высадка десанта с орбиты на грунт в атмосфере Земли и в отсутствии всякой атмосферы (высаживались на Луне, на обратную сторону спутника), штурм укрепрайонов с поддержкой космических войск и скрытное проникновение на объект, расположенный на грунте планеты, ниже уровня поверхности и на орбите. Чтобы выполнять все эти кунштюки, мало было просто ориентироваться в конструкции космических объектов — необходимо было знать принципы проектирования космической техники и у курсантов (Кирилл чувствовал себя вечным курсантом — некоторые его однокурсники уже в капитаны пробились, правда кое-кто посмертно) пухла голова от зубрёжки. А ко всему прочему учили пилотировать космическую технику — пришлось даже побывать на мостике «Георгия Победоносца», после чего со всех взяли подписку о неразглашении, да такую, что срока давности не имеет. Учили ориентироваться в космосе, прокладывая курс для космического корабля, подолгу держали в невесомости и при увеличенной силе тяготения, учили выдерживать ударные нагрузки. И спецподготовка: стрельба из всех видов оружия, рукопашный бой — и в невесомости, и при повышенной нагрузке, и в скафандрах, которые для группы стали второй кожей, — медицинская помощь и ещё куча всякой всячины, что могла понадобиться в космосе.
Их спецгруппа, как потом оказалось, прокладывала дорогу корпусу космической пехоты — всё, что превзошли спецназовцы, преподавали потом космопехам. Незаметно для себя Кирилл обогнал однокурсников, за четыре с половиной года поднявшись в звании аж до майора. И не надо думать, что звёздочки эти достались ему за здорово живёшь, ой не надо…
За всем этим времени на личную жизнь не оставалось совершенно. В училище было свободнее — курсантам предоставляли ежегодный отпуск, были увольнительные (очень редко, правда), так что половина однокурсников Кирилла увезли в гарнизоны жён, а кто и детей родить успел. Кирилл не чурался гулянок, были и у него короткие отпускные романы, один из которых чуть не закончился женитьбой и о Наталье — Наталочка он её называл — иногда вспоминал с лёгким сожалением. Но женой офицера быть тяжело, а уж женой офицера спецназа…
Кирилл лежал в ложементе, смотрел на звёзды в иллюминаторе, а из головы не шла их встреча на рязанском вокзале в тот пасмурный весенний день.
…Он попросил два дня на устройство личных дел. Последние три месяца их нещадно гоняли спецы из группы антитеррора — после событий на Луне Белоусов дал указание сделать упор на подготовке к противодействию террористам и тут им в который раз пришлось солоно. Пришлось даже учиться узнавать в лицо некоторых известных китайских мафиози, что для человека, выросшего в иной культуре требовало известного навыка. Этот навык бойцам в конце концов привили.
Генерал-майор изредка появлялся, наблюдал за тренировками подчинённых, давал кое-какие наставления и курсантам и преподавателям, но крупный с ним разговор состоялся буквально дня три или уже четыре назад.
Белоусов снова собрал их в красном уголке, где вся спецгруппа — более тридцати человек, две команды, майора Евлашина и капитана Амосова, — разместилась кое-как.
— Здравствуйте, товарищи, — в обычной своей манере поздоровался генерал и, дождавшись нестройного «Здравь желаем», продолжил: — Учёба ваша движется, я смотрю, а, Сергей?
Сергей Амосов, выпускник Новосибирского ВВКУ, получивший вторую группу под командование совсем недавно, не по-уставному пожал плечами; много он разговаривать не любил, как настоящий сибиряк слову предпочитая дело.
— Ну вот и ладно. Наставники вас хвалят, — скупо улыбнулся Сергей Васильевич, — начальство довольно, но пора заканчивать тренировочки и приступать к настоящему делу.
Никто не проронил ни слова, все слушали, стараясь не пропустить ни звука:
— Наши эксперты уверены — и агентурные данные это подтверждают — что акции, подобные прошлогоднему выступлению, последуют снова. Нет у нас в космосе организованной преступности, не доросли ещё…
Генерал кивнул в такт своим словам и продолжил:
— В общем, и без экспертов ясно, что наши оппоненты хотят добиться передела зон влияния в космосе: в Дальнем, и особенно в Ближнем Внеземелье — уж как янкесам костью в горле стоят наши базы и заводы на орбите… — Он усмехнулся. — Выдавить нас с наших позиций нелегко, но всё-таки, к сожалению, возможно — и американцы активно ведут такую работу: началось всё с промышленного шпионажа, каких-то мелких придирок к грузовой службе корпорации «Небо», ну и в итоге пришли к самому натуральному терроризму. Этот налёт, который наша группа так лихо отразила, это для них, так сказать, проба пера. Настоящий, серьёзный удар — и в этом сходятся все эксперты — будет направлен на космические трассы Дальнего Внеземелья, в этом случае ущерб для нас будет невосполним.
Белоусов включил проектор.
— По общему мнению, следующей акции ждать недолго, речь идёт о считанных днях, — на экране проектора появилась модель Солнечной системы с включённым внизу хронометражем, показывающим время Гринвича. — Вы видите маршруты основных космических трасс, здесь нет только литерных рейсов через Полюс мира, но они нам и ни к чему.
Тёмное пространство экрана, с блестящими точками планет расчертили белые линии, соединяющие собой шарики планет.