— Большинство рейсов было исключено в ходе анализа как малозначимые, — одна за другой линии-трассы исчезли с экрана, сопровождаемые комментариями генерала: — Некоторые возможные направления удара мы сумели исключить, обеспечив прикрытие кораблям, следующим по ним.
Мало-помалу пространство системы очистилось от белых линий, вернув прежнюю тьму, остались две трассы, одна из которых пульсировала красным цветом.
— Как видите, — говорил меж тем Белоусов, — остались два маршрута: один грузовой рейс с месторождений газовых гигантов в систему Земля-Луна, другой наоборот, к внешним границам системы, но этот корабль везёт кое-что подороже руды — малотоннажный лихтер «Арго» перевозит работников «Небо» на Ганимед и обратно. И вот этот рейс, по общему мнению опять же, будет объектом следующего удара…
Кирилл несколько раз звонил Насте, болтали по видео. И тут, как подарок небес: два дня, целых два дня, он приехал в Рязань на поезде — и ему, как и в тот раз, пришёл срочный вызов от Белоусова с сердитым указанием «быть тотчас же»:
— Тебя назначили в команду «Арго», срочно приезжай на аэродром — поднимешься на корабль принимать дела…
Вот увольнение и кончилось. Он ей всё-таки позвонил и по большей части молчал в трубку, расходуя деньги со счёта телефона, пока Настя не спросила: «Хочешь, приеду?» И против своей воли ответил тогда: «Да, хочу…»
И она приехала, оказалось, была в городе у родственников — бывают же совпадения — и они стояли возле здания рязанского аэропорта под первым в этом году дождём и Кирилл даже не помнил, говорили они что-то, или поняли друг друга без слов:
«Ты осторожнее там…»
Он не рассказывал ничего о свое работе, это Кирилл знал точно, Настя женским чутьём угадала, что предстоит ему долгая дорога, но как далеко… не могла знать и она.
«Да, я буду… Дождёшься?»
«Да…»
«А ты не забудешь?..»
Он улыбнулся:
«Нет, ну что ты…»
«Тебе пора?»
«Да, наверное… Я вернусь».
«Я знаю».
Она улыбается. Все женщины это знают — он вернётся.
«Мне пора».
«Ни пуха…»
«К чёрту…»
И всё утонуло в гуле двигателей.
Земля и Марс вращаются вокруг Солнца с разными скоростями — Земля при движении по своей орбите всегда «догоняет» Марс. Примерно с 5 июля по 5 октября красная планета выглядит самой яркой звездой на полуночном небе, это время называется противостоянием и наступает оно раз в семнадцать месяцев. Раз в 26 лет происходит Великое противостояние (всё расписание рейсов космических кораблей строится в соответствии с ними), а к концу века, в 2287 году, ожидается максимальное сближение двух планет.
Но двадцать третье столетие только начиналось, некоторые смельчаки делали прогнозы, будто бы к концу века космическая индустрия перестанет зависеть от небесной механики, человечество же наконец шагнёт к звёздам и на Марсе будут яблони цвести. По большей части, впрочем, эти заявления впустую сотрясали воздух.
Корабли, бороздившие систему, ориентировались по звёздам, как и древние мореплаватели — они лишь сделали пару шагов навстречу холодным игрушкам в чёрном небе. Неспешно двигались грузовые составы — для них точность прибытия была важнее скорости; неслись юркие пассажирские судёнышки, спеша доставить к месту назначения людей, работающих в самых разных уголках Солнечной системы, потому что пребывание людей в космосе стоило больших денег, соответственно, время нахождения косменов в пути старались сократить всеми возможными способами. Большая скорость перемещения грузопассажирских транспортов была в их числе.
«Арго» вышел к Марсу. Точнее, подошёл к границе зоны ответственности диспетчера транспортно-технического центра «Красный-3», которая обозначена была не материальными предметами — не было тут контрольно-следовой полосы какой-нибудь — а определялась сложным набором цифр, координат положения корабля относительно опорных точек Галактики, звёзд то бишь. За неизменным сухим строгим докладом по Главному каналу связи и весёлым трёпом на Резервном канале — на что начальство смотрело сквозь пальцы до поры до времени — последовал обмен цифровыми пакетами между компьютером лихтера «Арго» и вычислительным центром «Красный-3». Курс кораблика относительно планеты, коды идентификации расшифровка гравитационного манёвра, район стыковки с курьером, расстыковка — всё закодировано в потоки цифр и переведено в кодированный сигнал, переданный с подтверждением о получении на лихтер.
От пилотов «Арго» по входу в зону, разрешённую для гравитационного маневра, требовалась особая осторожность при стыковке с курьером. Без подобных сложностей обычно старались обойти, сбрасывая в специально отведённом для этого районе контейнеры с грузами для марсиан, но на этот раз «Арго» вёз в район Красной планеты научных сотрудников Института космоархеологии, техников для ТТЦ числом двенадцать человек, поэтому указанные сложности были неизбежны.
И завертелось: автоматика вывела курьер точно в заданный район, на пульте управления дежурного оператора две точки на краю системы Марс-Фобос-Деймос начали постепенное сближение друг с другом. На тёмном блистере рубки «Арго», размеченном сине-зелёными символами цифробуквенных формуляров появилась маленькая но яркая точка, за какие-то секунды выросшая в полноразмерный туер из штатного комплекта транспортно-технического центра. Буксир заложил лихой вираж, подойдя к лихтеру настолько, что невооружённым взглядом стали видны сколы и потёртости краски на обшивке обтекателей носовой части — туером явно пользовались как орбитальным самолётом, что впрямую не запрещалось, но и разрешено не было. Что ж, на таком расстоянии от Земли люди на многие вещи смотрят проще, утилитарно смотрят, допуская свои толкования многочисленных инструкций, правил и прочая и прочая…
Корабли уравняли скорости, при этом орбитальный буксир покрылся вспышками пламени из дюз многочисленных двигателей — бесшумно, всё бесшумно, хотя внутри корабля при этих вспышках импульсах всё вибрирует и явственно слышится грохот двигателей. Туер словно затянутый в кильватерную струю старшего брата отнесло в хвостовую часть лихтера, на фоне которого маленький, шустрый орбитальный буксир-туер казался рыбой-прилипалой возле неспешной сытой рыбины, плавно перемещающейся в толще воды.
Стыковка. Сходятся параваны стыковочных узлов: не снижая скорости, корабли всё так же падают в пространстве; на это время эфир стихает, молчат оба канала — и Резервный, и Главный. Мягко сходятся стыковочные узлы и без малейшего толчка — высший пилотаж — оба корабля, большой и малый, становятся одним целым.
…Мама Эдна, что за придурки… Джозеф пропустил вперед своих нынешних подчинённых, с кислой миной на лице наблюдая, как они нестройной гурьбой — никакого понятия не то что о тактике, об элементарном порядке перемещения в бою, — ввалились в отсеки грузовика, назначенного им мишенью. Сапожники… Он чуть не сплюнул, да вовремя вспомнил, что в скафандре как-никак. И работать пора, за работу спросят, доволен ты там своими подчинёнными или нет. Других не будет.
Так с тяжёлым сердцем, сам себе обрывая воспоминания о парнях из «Браво-3-1», он наблюдал, как вверенное ему подразделение числом пятнадцать с лишком человек обшаривает отсеки лихтера, стукаясь в непривычной невесомости о стены и друг о друга, продвигаясь мало-помалу к мостику. Будь его воля, Джозеф им всем вместо современнейших импульсных винтовок раздал бы игрушки свинченные из шариков-колбасок и пусть молотят друг друга, а не бегают по космическому кораблю вооружённые до зубов. Псих этот Малколм вместе со всеми высшими чинами, кто там эдакую комедию ломать удумал…
И никого. Джозеф оставил троих у люка, ведущего в двигательный отсек, оказавшегося запертым — пусть ломают. Вряд ли у этих узкоглазых чего получится, но двигатель потом, сейчас главное — пассажиры этой колымаги. Ограбление поезда на Диком Западе бандой китаёз во главе с Нэтом Лавом, усмехнулся про себя Джозеф.
Никого. Отсек за отсеком — чисто, чисто, чисто… Джозеф подобрался, чувствуя спинным мозгом, да нет же — всем существом он почуял неладное, всей своей дублёной шкурой, которую продырявили не раз на земле, на море и в космосе вот…
Шаг за шагом его группа продвигалась по кораблю, наскоро обыскивая каждый отсек, проверяя каждый закуток, каких даже на маленьком лихтере совсем немало; везде пусто. На забрале скафандра — настоящей боевой брони, последней разработке НАСА, не то что у его подчинённых, которые уж точно — мясо пушечное… На забрале высвечивается маршрут движения группы и красные пунктирные линии всё ближе к большой кают-компании, где, разделённые переборками на несколько отсеков, сидят люди, представляющие для Джозефа совершенно определённый интерес.
Шаг, ещё шаг… Ох и теснота здесь… Чокнутые они, эти космонавты: чего ради лезть в эти консервные банки, когда на Земле жизнь так хороша. А из-за этих придурков и старине Джо приходится тащить свою многострадальную задницу чёрт знает куда…
Джозеф начал злиться. Надо было привести себя в соответствующее настроение — Джозеф любил это ощущение перед боем, когда контролируемая из последних сил ярость захлёстывает мозг, конечности начинают подрагивать от всё новых порций адреналина, поступающих в кровь и потом, стоит только начать, остановиться будет сложно: он будет сеять смерть и разрушение до тех пор, пока…
Кают-компания была пуста. Бойцы, рассыпавшись по всему невеликому помещению, недоуменно озирались по сторонам; кое-кто стал заглядывать под ложементы:
— Эй!.. А ну прекратить, вы, там!.. — Рявкнул Джозеф в микрофон. — По сторонам смотреть!
Он открыл панельку на рукаве скафандра, набрал код секретной частоты, условленной им с Малколмом для связи.
Связи не было. То есть, не было совсем — даже помех от электромагнитного поля Красной планеты со спутниками не было слышно.
Джозеф на мгновение замер, в совершеннейшей прострации глядя на маленький экранчик. Однако когда вокруг них внезапно зазвонили баззеры пожарной тревоги, включилось аварийное освещение, а потом в кают-компанию хлынули струи противопожарного реагента и даже подчинённые Джозефа сообразили, что дело нечисто, он мгновенно вскинул ствол винтовки, готовясь продать жизнь подороже. Мягко двигаясь вдоль полукруглой стены помещения, Джозеф выбирал позицию поудобнее, лихорадочно просчитывая варианты.