— Как идёт эвакуация, — спросил Белоусов.
— Заканчиваем, груз упаковали, готовимся покинуть корабль.
— Как радиационный фон? Гаврош, мне нужна, телеметрия на лихтер.
— Первый, радиационный фон растёт, вас понял, телеметрия будет.
Коды доступа к центральному процессору «Арго» уже были у экипажа группы Белоусова — оставалось только установить устойчивый канал связи с корабликом и…
— Капитан, — позвал по внутренней связи генерал-майор, — прилепите ему взрывпакет на броню.
Утвердительного бормотания в наушниках он уже не стал слушать, полностью переключившись на группу Амосова, которая, выйдя в открытый космос, двигалась к транспортно-техническому центру, стремясь зайти со стороны планеты. Белоусов поискал цепочку фигурок в скафандрах, не нашёл и перевёл взгляд на крохотную звёздочку техцентра, которую неспешно догоняли спутники Марса, вынырнувшие из-за красного диска планеты. Кто бы там не засел, люди это были серьёзные поэтому кроме визуального наблюдения пространства вокруг ТТЦ без сомнения должны были организовать прослушивание радиосвязи на основных частотах и мониторинг каналов Меганета.
Но тут их, серьёзных парней, ждал изрядный сюрприз: эфир был заполнен переговорами на всех каналах. Ради предполагаемой спецоперации необходимо было остановить всё движение в районе ответственности ТТЦ «Красный-3», и здесь, используя станцию на Фобосе в качестве ретранслятора, во всю старались операторы флотилии «Георгия Победоносца». Группа Амосова падала к техцентру в полном радиомолчании, зато Евлашин, Гаврош, повинуясь заранее установленному на такие случаи сигналу, старался на весь эфир, выспрашивая у начальства спасательный бот и команду медиков и Бог знает что ещё. Ко всем переговорам добавился недовольный девичий голосок дежурной Марспорта, запросившей старт орбитальному самолёту, а после отказа, грубо нарушив все регламенты переговоров, Марспорт начал скандалить и обещать всяческие кары на головы виновным.
Так прошло несколько часов. Всё пространство вокруг Марса было заполнено космическими кораблями, ведшими активный радиообмен, но движение продолжал только один из них — многострадальный лихтер «Арго», понемногу сближающийся с ТТЦ «Красный-3». Белоусов ждал: после сигнала СОС техцентр не подавал никаких признаков жизни и это могло означать всё что угодно. Целью действий генерала, меж тем, было заставить агрессора выйти на связь, ведь о предполагаемом противнике не было неизвестно ничего, включая само существование угрозы для ТТЦ и судоходства в данном районе Солнечной системы вообще.
Но был же СОС!..
Белоусов дождался максимального сближения лихтера с орбитальной станцией и дал команду на подрыв взрывпакета, укрепленного на броне лихтера заранее.
Издалека, с той точки пространства, из которой вёл наблюдение экипаж бомбардировщика, служившего командным пунктом генерал-майору, вспыхнувшая звёздочка взрыва реактора лихтера «Арго» почти слилась на красном фоне планеты с тёмным пятном транспортно-технического центра.
— Что-нибудь видно? — поинтересовался Сергей Васильевич по внутренней связи.
— Никак нет, товарищ генерал-майор, — ответили пилоты, — взрыв видели и всё… сидим, зайчиков ловим.
— Зайчиков… — машинально повторил Белоусов, рассматривая на своём мониторе переданную телескопами машины панораму. — Сигнал не проморгайте, ребятки… связь с техцентром есть?
— Молчат, тишина по всем каналам, — по всем каналам как раз тишины и не было, не зря старался генерал, но Белоусов всё понял. Кто бы ни осуществил захват техцентра, разговаривать он не желал ни с кем.
Хронометраж в углу монитора бесстрастно отсчитывал минуты и это было плохо — подрыв лихтера отвлёк внимание нынешних обитателей ТТЦ, не мог не отвлечь, и, если группа капитана Амосова протянет ещё какое-то время, эффект взрыва будет сведён на нет.
— Есть сигнал, — по внутренней связи.
— Передайте на «Победоносец» — пусть начинают, — тихо сказал Белоусов в микрофон, затем громче: — К техцентру — полный ход, Гаврошу — боевую готовность, штурмуем объект.
Здесь генералу пришлось принять непростое решение: на объекте было полно гражданских специалистов и любое движение его бойцов могло спровоцировать противника на расстрел заложников — а в том, что они были Белоусов не сомневался. С другой стороны, район Марса был невероятно важен в стратегическом отношении и миндальничать здесь не следовало. Так что оставалось только надеяться на волю Всевышнего да на мастерство «орёликов». В эфир на всех частотах пошло сообщение, тревожным эхом отозвавшееся по системе: «ВНИМАНИЕ ВСЕМ! В РАЙОНЕ ПЛАНЕТЫ МАРС ПРОВОДИТСЯ СПЕЦОПЕРАЦИЯ. НА ВСЁ ВРЕМЯ ОПЕРАЦИИ ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ЗАПРЕТ НА ДВИЖЕНИЕ ВСЕХ ВИДОВ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ; СТАРТЫ КОСМИЧЕСКИХ КОРАБЛЕЙ С ПОВЕРХНОСТИ ПЛАНЕТЫ И ПОСАДКА НА ПЛАНЕТЫ СИСТЕМЫ МАРС; ЗАПРЕЩАЕТСЯ РАДИООБМЕН ЛЮБОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ. НАРУШИТЕЛИ ЗАПРЕТА ПОДЛЕЖАТ УНИЧТОЖЕНИЮ КАК ПОСОБНИКИ ПРОТИВНИКА».
В отличие от ТТЦ «Земля-1», вращавшейся по гелиоцентрической орбите, плоскость орбиты ТТЦ «Красный-3» находилась в районе полярных областей Красной планеты, что позволяло избежать помех для судоходства, создаваемых спутниками Марса. Из-за этого рубка операторской ТТЦ была как бы приподнята над центром вращения планетной системы Марса; в выступе её головной части была устроена обсерватория, из которой открывался великолепный вид на всю систему. В иное время сюда приводили важных гостей, делегации школьников, клубы «Юный космонавт» или «Скаут-скай рейнджер»…
…После взрыва «Арго» прозрачный композит купола автоматически закрылся светофильтрами, отрезая наблюдателей, выставленных Малколмом, от внешнего мира. А когда светофильтры выключились…
Полыхнул ярким огнём взрыв — чуть позже, чем операторы «Георгия Победоносца» дистанционно активировали тревожные системы техцентра — и купол обсерватории раскололся на части, мгновенно улетевших в пространство. Вслед за этим на образовавшуюся площадку, заливаемыми струями пожарного реагента прыгнули несколько фигур, в своих боевых скафандрах имеющих отдалённое сходство с человеческими. Пространство бывшей обсерватории прошили очереди импульсных винтовок, окончательно очистивших помещение, а спецназовцы кинулись вниз, к операторской, располагавшейся двумя уровнями ниже.
Одновременно вторая половина группы выбила ремонтный люк примерно на уровне искомого помещения и начала продвижение к центру управления «Красный-3».
С этого момента игру можно было заканчивать — Малколм не испытывал никаких иллюзий по этому поводу: отвлекающий маневр удался лишь наполовину, его подопечному удалось отвлечь на себя ударную группу, но противник быстро сориентировался в ситуации и прикрыл направление главного удара. Теперь надо было уходить, но сначала…
Русские неплохо придумали отвлекать внимание с помощью аварийных систем противодействия пожару или разгерметизации: струи реагента, заливавшие помещения станции, практически ослепили нападавших, аварийные же переборки перекрыли пути отхода, но при этом срабатывала система эвакуации персонала, а группа Малколма держала под контролем управление всеми системами техцентра. Малколм проводил последнего бойца и сам не теряя времени прыгнул в путепровод, ведущий к спасательным капсулам. Давление воздуха вынесло всю его группу к небольшому ангару, в котором находились спасательные средства. Две капсулы — каплевидной формы с маломощными ионными двигателями — стартовали через мгновение.
— Товарищ генерал-майор, — от волнения боец забыл все позывные, — товарищ генерал-майор, здесь убитые… они всех операторов положили… И заминировали всё.
— Так. — Плохо. Очень плохо и людей жаль… Но времени не было, времени катастрофически не хватало и Белоусов ровным голосом начал отдавать распоряжения: — Мы отключаем тревожную сигнализацию, к вам пошли сапёры. Примите меры к эвакуации персонала. Видим две спасательные капсулы… уже распорядились, Туман?
— Первый, я Туман, нет, к эвакуации персонал только начинаем готовить.
— А, тогда понятно. Ладно, это наша забота теперь. Туман, слышал? Эвакуировать персонал!
— Первый, вас понял, приступаю к эвакуации…
— Командир, мне нужна одна из этих капсул. Которую мы сможем догнать? — Спросил генерал по внутренней связи.
— Одна пошла к планете, видимо на посадку, — доложил капитан. — Вторая уходит к экватору, догоняя Деймос. Достанем, я думаю… приготовьтесь, товарищ генерал-майор, на форсаже пойдём.
Белоусов всё это время полулежал в ложементе пристёгнутый по всем правилам техники безопасности, но когда бомбардировщик резко сменил курс и, отчаянно работая двигателями, понёсся за маленькой звёздочкой двигателя капсулы, навалилась такая тяжесть, что он невольно застонал. Потом, когда давление ослабло, он позволил себе только недовольно нахмуриться — на остальное совершенно не было времени.
— Что там? — На его мониторе расстояние между бомбардировщиком и капсулой как будто сокращалось, но что там видят пилоты?
— Всё в порядке… Снимем возле самой поверхности… — отрывисто докладывал командир экипажа бомбардировщика.
— Живыми, смотрите мне…
— Будет сделано… А, ч-чёрт!..
Капсула нырнула к самой поверхности Деймоса, рассчитывая, видимо, затеряться среди отрогов маленькой луны… вроде бы были там какие-то пещеры — пожива для космоархеологов… Но тут…
Телескопы орбитального бомбардировщика, всё это время обшаривавшие пространство в поисках малейших помех для движения, показали внезапно силуэты громадных кораблей, словно висящих в пространстве в плоскости экваториальной орбиты Марса, но, судя по радару, с бешеной скоростью идущих к Красной планете. Нос одного из них, самого крупного, словно верхушка ёлки расцветал весёлым огоньком, однако после того как процессор бомбардировщика опознал объекты и выдал каждой метке на экране наименование (а самым крупным оказалась, как и подозревал Белоусов, «Саратога») сомнений не осталось — по ним ударил главный калибр крейсера.
— Уходим!.. — Внутренний канал связи на секунду словно взорвался — сложно совладать с собой, когда по тебе стреляют из самого мощного оружия, которое только оказался способен изготовить человек.