В одном из окон дворца стоял принц Филофей в позе «Чертополох». Жевал редьку.
Измора протянула руку к чаше фонтана — в ней, как бы сотворясь из прозрачных теней, возникла фигура мальчика с Золотой трубой.
Король поспешно стал перед мальчиком на колени.
— Здравствуй, мальчик. Спаси, а. Не сочти за труд. Мы виноваты. Мы! Я ездил во Францию… А королева считала, что спички и интегралы нельзя брать без спроса…
Принц в окне сменил позу «Чертополох» на позу «Роза».
— Труби, — сказала Измора.
Волшебный мальчик поднес к губам Золотую трубу.
В королевстве Иперхай, где делали пилюли, король отчитывал дочку за перерасход сахарной пудры.
— Доза! — восклицал он. — Главнее дозы только норма.
— Ах, оставьте, — отвечала принцесса. — Главнее всегда любовь… — Тут она услыхала Золотую трубу и посмотрела на себя в зеркало.
Принцесса в другом королевстве зевала, в третьем — косила траву, в четвертом — гладила братьям рубашки, в пятом — ела взбитые сливки. Но все они, и в королевстве двадцатом, и в двадцать пятом, услыхав Золотую трубу, посмотрели на себя в зеркало.
Сборы в королевстве Трибуксир
В королевстве Трибуксир жители работали по железу.
Ковал кузнец. Сгибали трубы жестянщики. Гвоздильщики рубили гвозди. К тому же мужское население, подражая королю Крузербасу, в свободное от работы время любило состязаться на шпагах, саблях, пистолетах.
Возникали и другие шумы. Например, младший сын булочника, человека по природе тихого, но пытливого, проглотил жука и теперь ревел во всю глотку. Не потому, что жук его кусал, но от обиды — жук не желал жить у мальчишки в животе и пробивался на свободу.
Старший сын булочника, тоже пытливый, радиолюбитель, поставил в клумбу с душистым горошком трехкиловаттный ритмизатор. Включит его на всю мощность — горошек нырнет в землю и замрет. Выключит — горошек высунется из земли и как бы оглядится, и все вздрагивает, вздрагивает, как заика.
Шум в Трибуксире нарастал, когда требовалось сказать необходимое или услышать важное.
Две женщины бранили трубочиста. В клубе шла спевка. В церкви репетировали колокольный звон. Скулил и лаял пес Сижисмон Ничей. Его личные блохи Лоис и Артеуза жгли его, как кипяток, как кислота, — они мечтали попасть во дворец.
Ормандиора, или попросту — принцесса Ори, сдавала экзамен по физике мелких частиц.
Когда раздались звуки Золотой трубы, старый опытный профессор Мирро захлопал в ладошки — принцессе комплимент. За ним и другие опытные профессора пустились аплодировать. Принцесса заалела от смущения. Слух ее, и внутренний, и внешний, как бы закупорился ватой…
«Волшебную музыку могут заглушить только аплодисменты».
Услыхала Золотую трубу молоденькая и очень хорошенькая служанка Флорина. Она стояла в тронном зале у зеркала. Уж она изгибалась и так и этак — и услыхала. Помигала растерянно и бросилась к телефону.
— У вас что слышно? — кричала она.
Шум работы по железу достиг тут наивысшей силы.
Положив трубку, Флорина сдвинула трон в сторону — под троном оказался люк в подполье.
— Тетушка Елиза! — позвала Флорина. — Тетушка Елиза!
Королевская экономка, тетушка Елиза, вылезла из подполья и сообщила растерянно:
— Двенадцать банок компота лопнуло. Вот такую головку сыра съели мыши.
— Да плюньте вы на этот сыр. Вы слышите трубу?
Тетушка Елиза прислушалась и улыбнулась.
— Какая прелесть…
— Чему вы улыбаетесь? Она же выиграет. А он дурак ушастый.
— Кто? — тетушка Елиза продолжала улыбаться.
— Принц Филофей. Я позвонила в королевство Иперхай. Там у меня подружка служит в горничных. Там все ревут.
— А им-то что реветь? — сказала тетушка Елиза, гневно подперев бока. — Принцесса Лимфатуза Иперхайская известная лентяйка, кряква, неумеха… Зови принцессу Ори.
Ее любимица принцесса Ори фехтовала во дворце замка со своим отцом — королем Крузербасом.
— Хотя ты физику сдала на пять, — выкрикивал король, — рано задрала нос. А покажи ты мне флеш атаку с обманом, батманом и круговым обводом.
Принцесса бросилась в атаку. Мальчишки завопили: «В пузо!»
На галереях замка служанки выколачивали одеяла, шубы, ковры, половики. Поэтому, когда Флорина крикнула: «Принцесса, а, принцесса!» — никто и ухом не повел. Но тут Флорина споткнулась о королевский сюртук, брошенный на ступеньки. Из оттопыренных карманов торчали револьверы. Флорина схватила тот, что побольше, и выстрелила в воздух.
Наступившую тишину заполнил звук Золотой трубы.
— Что это значит? — спросил король.
И кто-то прошептал:
— «Мелодия принцесс»…
А в тронном зале было уже все навалено: и платья, и туфли, и туалетные принадлежности, и чемоданы.
Грустно стояли замечательные люди — мастера, воспитавшие принцессу: и повар Сом, и конюх Лом, и учитель танцев маэстро Валенсир. И каждый из них думал: «Ах, как рано она научилась штопать, стирать и гладить. Ах, как быстро она поняла, что всякую работу, пусть даже самую скромную, нужно делать только на пять с плюсом, не говоря уже о работе сложной и трудоемкой, которую ниже, чем на пять с плюсом делать просто невыгодно и невыносимо стыдно. Ах, какая она, наша Ори, отзывчивая. Ах, какая очаровательная».
Когда принцесса вошла в тронный зал, все они дружно приложили к глазам носовые платки.
— Тетушка Елиза, — сказала Ори, — извините, я уважаю традиции, даже волшебные. Но эта традиция — состязаться за звание невесты — дурацкая.
Мастера, воспитавшие принцессу, с удивлением отняли платки от своих мокрых глаз.
— Принцесса Ори, — строго сказала тетушка Елиза, — вы будете состязаться не с невестами, но с мастерицами. И не за звание невесты — за звание мастерицы. Не забывайте это. Ну, а кому невестой быть — укажет жизнь. Прошу вас, принцесса, выбирайте все, что вам нужно в дорогу.
Тут шумно вбежал король Крузербас. Он нес в охапке небольшую бомбарду, палаш, шпагу, саблю, револьверы. Все это он свалил на ковер к ногам дочери:
— Если у принца Филофея и правда ни кожи ни рожи, ни перспективы, советую, дочка, бомбарду. Надеюсь, ты не позабыла как она заряжается? Кто едет с принцессой?
Служанка Флорина поклонилась королю, сказала вежливо:
— Я, господин король.
Переодевшись в дорогу, Флорина зашла к тетушке Елизе. Поставила саквояж на подзеркальник. «Ну прелесть, какая я красивая. Может быть, даже слишком…» Так она подумала.
— Все взяла? — спросила ее тетушка Елиза.
— Все. Мы едем демонстрировать свои умения, а не свои наряды.
— Наряды девушке не помешают. — Тетушка Елиза достала из шкафа шкатулку восточной работы. — Возьми. Волшебный инструмент. Благодаря ему бедняжка, мать принцессы Ори, стала королевой. Король любил взрывать, сражаться, побеждать. Он так бы и остался холостым. А в старости легко ли без наследников? Спрячь в саквояж.
— Вы что затеяли? — прошептала Флорина, отпихивая шкатулку и пятясь. — Принцесса Ори и без того выиграет. Она же ничего не может делать плохо — только отлично. А вы еще ей и волшебный инструмент! На что нам Филофей?
Тетушка Елиза решительно запихала шкатулку в саквояж Флорины. Саму Флорину силой усадила на стул.
— Принцесса одаренный физик и химик! — шумела Флорина. — И генетик! Ей нужно доучиться! Ей не до пеленок!
— Выслушай меня. На турнир определенно приедут принцессы, желающие выйти замуж, — даже за Филофея. Жизнь так сложна. Отдай шкатулку той, которая сильнее прочих рвется в королевы.
— Отдать? — Флорина вскочила. — Значит, принцесса Ори проиграет? — Флорина чмокнула тетушку Елизу в щеку. — Ну, тетушка Елиза, вы мудрец!
— Кто выиграет, кто проиграет — я не знаю. Я выполняю наказ бедняжки королевы.
— Флорина! — крикнула со двора принцесса Ори. — Быстрее! — Принцесса уже сидела на лошади.
— Бегу!
…И вот уже король, и тетушка Елиза, и все наставники принцессы, и все мальчики, и девчонки стоят на башне, машут кто шляпой, кто платком. И две всадницы удаляются на рысях.
За всадницами бежит пес Сижисмон Ничей, решивший круто изменить свою судьбу. Блохи Лоис и Артеуза скачут на нем уверенные, разумеется, что скачут на бал.
А в королевстве тишина. Никто не кует, не рубит гвозди. «Бывают такие замечательные минуты, — говорит Пифологий, — когда всем чего-то жаль, всем почему-то грустно и нет нужды ставить вопросы…»
Взгляд с бугра и приезд в Фиофигас
Уважаемый среднешкольник, в ту минуту, когда наш древний предок взошел на бугор и огляделся по сторонам, у него возник вопрос: «Куда идти?» Поскольку вслед за первым на бугор взошли и второй и третий наши предки, возникли и другие вопросы: «Кем быть?», «Зачем влюбляться?»
Теперь, когда и мы взобрались на бугор, мы естественно, тоже можем вопрос задать.
Пифологий пишет в «Послании королям»: «Если вы хотите счастья для своих народов, располагайте свои королевства на берегу моря».
Мы видим с бугра, что малые дороги вливаются в большую, а по большой, ведущей к морю, катят коляски, ландо, мотоциклы, фаэтоны, «мерседесы», скачут всадницы — все как одна принцессы… Пальместрина, Степанида, Лимфатуза, Орлетта, Ормандиора, Редегунда, Василиса, Хроникамара, Катапультина, Изо, Миронозалия, Парася.
Вопрос: «Откуда у принцесс такие имена?»
Некоторые ученые утверждают, что необычное имя — это все, что нынешние короли могут дать своим дочкам в наследство.
Вот, кстати, принцесса Тюля. Тоже хорошенькая. Но ее имя! Загадка.
Ехали принцесса Тюля и ее служанка Амадия на велосипедах, украшенных бантами. Песни распевали. Потому что вокруг было тепло и землянично.
Но на дороге все может измениться в одну секунду.
Мимо Тюли и Амалии промчалась карета — на лошадях красные попонки и красные султаны, даже копыта лошадей были покрыты красным маникюрным лаком. Правили каретой две девицы в древнегреческом.
— Иии-ах! — прокричали они. — Дорогу-у! Ахей!..
Принцесса Тюля и ее служанка послушно зарулили в канаву, полную воды и головастиков. А когда вылезли, мокрые, с погнутыми велосипедами, по дороге неторопливо катила телега. Правила крепкой каурой лошадью крепкая румяная принцесса.