– Так, значит, квартиру действительно открывали отмычкой? – поинтересовалась Любаша.
– А как же Семен? – спросила Светка. – Откуда она могла знать, что он тоже ушел?
– Семену просто повезло, – объяснила я. – Он остался в живых случайно. Его в расчет не брали. Что взять с одинокого пьяницы-инвалида? Стукнули бы головой об стенку – и все.
– А насчет Любочки как же? – снова влезла Светка. – Зачем она потом пришла о ней докладывать?
– При обыске убийца никаких сокровищ не нашел. Включился следующий виток плана. Ксении велели втереться в доверие к Дашке или к кому-нибудь другому из жильцов квартиры. Что она и проделала довольно успешно. Действительно ли в тот день она видела забегавшую в квартиру Любочку или все это ее импровизация (посеять недоверие между Дашкой и ее ближайшей подругой) – бог весть. Если честно, я даже не хочу об этом думать.
– Но как же она могла? Уже после того, как узнала, что Зою убили… – не унималась Ирка.
– Я не знаю, Ира, – честно ответила я. – Для меня это самое темное пятно во всей истории. Остальные, даже бандиты, все-таки действовали в рамках предписанного. А то, что вот такая, самая обычная женщина… чтобы вернуть внимание своего никчемного самца… может пойти на…
Кроме всего прочего, Ксения вместе с Дашкой сидела у постели умирающей Фроси и поняла, и доложила, что все стрелки квартирной загадки (о ее сути Ксения, конечно, ничего не знала) Фрося хотела, но не успела перевести на меня. Удачно, что, кроме меня, никто ничего не знал о Полине. Ксения пыталась выспросить о ней у Дашки, но та во время последнего визита старухи была на работе, и ничего не смогла ей рассказать.
В новогоднюю ночь пластинка оказалась у меня. Сережа отдал ее Алине. Теперь ему уже не надо было ничего изображать, он действительно чувствовал, что по его следу кто-то идет и смертельно боялся. Его страх передался Алине и еще умножился через ее уже развившийся невроз. Пластинка в прямом смысле жгла ей руки. Руководствуясь какими-то полумагическими соображениями, она решила отдать ее мне, то есть фактически вернуть на то место, где она была изначально… А может быть, магией тут и не пахло, и парочка просто избавлялась от улик, намереваясь подставить меня заодно с Вадимом.
Тем временем Ленка помогла мне составить приемлемую историю событий, в которой был только один серьезный провал – мы не знали, с чего все началось. Сама по себе пластинка ничего не объясняла, это мы уже четко понимали.
В нашей с Ленкой версии главным злодеем выходил Студент. Ленка полагала, что руководил операцией Вадим, а я, к тому времени сойдясь с ним достаточно близко, в том сомневалась.
– Как близко? – спросила Светка. – Совсем?
– Мне было удобно думать, что все злодейства – дело рук Сережи и Алины. Ленка тоже говорила, что Сережа после двух убийств крайне опасен и его следует остановить. Ну, я и решила это сделать, по минимуму напрягая окружающих и попутно собрав достаточно доказательств.
– Идиотка! – фыркнула Ленка. – Самонадеянная идиотка!
– Не без того, – самокритично согласилась я. – Но в тот момент мой план казался мне безукоризненным. Сережу я видела лично и, на что он способен морально и физически, как мне казалось, представляла достаточно хорошо. Вадима (на случай, если он все-таки в этом участвует) я тоже знала неплохо.
Первое, что мне требовалось, это узнать правду о первоисточнике всех несчастий. Ниточек у меня в руках было две. Я потянула за обе и на обоих концах выловила одну и ту же рыбку. Чудесный человек, ученый, сотрудник Этнографического музея, идентифицировал пластинку и объяснил мне, что она существует в соответствующих каталогах не сама по себе, а как часть пропавшего могилевского клада. Девяностолетняя старуха Полина, нецензурно ругаясь, рассказала мне поведанную ей Фросей в последнюю встречу историю про Леву и таинственную секту, сокровища которой всю жизнь хранила ее подруга. Она же сообщила мне и местоположение клада.
Теперь я знала все, что мне было нужно. И я стала расставлять сеть, в которую должен был попасться Сережа. Я позвала Ирку…
– Две идиотки! – немедленно откликнулась Ленка. – Две клинически-климактерические идиотки!
– Ира тут ни при чем, – я привыкла говорить эту фразу еще со школьных лет. И это была чистая правда, так как все наши общие дворовые проказы и каверзы придумывала именно я. – Мне нужно было отыскать Студента и передать ему некую информацию. И я попросила Иру еще раз сходить на рынок и сообщить всем, кто захочет услышать: все ценности ее покойного мужа прикарманила ловкая соседка, и теперь, сволочь, не отдает! Я полагала, что у Сережи могут быть «уши» на рынке. Об участии в игре тех, у кого там действительно были «уши», я и не подозревала. Можно себе представить, как удивился бандит Алекс, получив эти сведения якобы от покойной Зои!
– Неужели ты не понимаешь, какой опасности подвергала Ирку?! – возмущенно воскликнула Ленка.
– Теперь, задним числом, понимаю и трясусь от страха и раскаяния, – сказала я. – Но тогда мне подобное и в голову не могло придти. Сережа и даже Вадим Ирке были совершенно не опасны. Им, по плану, нужна была только я сама, а точнее – могилевский клад, наследство ловкого Левы.
Вадиму я, естественно, тоже подбросила ту же наживку: сообщила между делом, что клад уже практически у меня в руках. Если он не при чем, то вполне мог принять это за неуклюжую шутку.
Далее я задействовала нашего участкового Карпа Савельевича Спиридонова. Сначала спросила напрямик: хочет ли он самостоятельно раскрыть два убийства, совершенные на его участке, и сдать убийцу прямо на руки следствию? Он, конечно, хотел. Я объяснила ему свой, точнее Ленкин (без сокровищ и Левы, но с пластинкой, Сережей и, может быть, Вадимом) план, и в качестве живца для скрывающегося невесть где убийцы предложила себя. Карп Савельевич сначала колебался, но убеждать я, как все присутствующие знают, умею.
– Две идиотки и один старый идиот, – монотонно продолжала вести свой счет Ленка.
– Карп Савельевич взялся меня подстраховать. Мы с ним как-то не сомневались, что ни Вадим, ни уж тем более Сережа не станут меня похищать, хватать на улице и увозить в лес и все такое. Поскольку оба были со мной знакомы, то, скорее всего, они просто назначат мне какую-нибудь встречу. Я сообщу об этой встрече Карпу Савельевичу, а он – обеспечит мне милицейское прикрытие и наблюдение. Чтобы не возбуждать подозрений (я все еще считала Любочку агентом Алины и Сережи), договорились, что участковый будет сам звонить мне каждый вечер и выяснять, не проявилось ли что подозрительное. На всякий крайний случай я купила диктофон и баллончик со слезоточивым газом.
Ленка демонстративным и малоприличным жестом показала, что ей надоело пересчитывать идиотов.
– Когда Алина позвонила мне и сообщила об убийстве Сережи, я сразу поняла, что все мои расчеты гроша ломаного не стоят. В деле – какая-то третья сила, о которой я ничего не знаю, и которую мы с Ленкой и Карпом Савельевичем не предусмотрели абсолютно…
– Попрошу меня не впутывать! – строго сказала Ленка. – Если бы ты делала то, что я тебе сказала, или хотя бы позвонила мне сразу…
– Я позвонила всем, кому смогла, но никого не застала. Уйти из квартиры я просто не имела морального права, так как уже знала, что эти люди ни перед чем не остановятся, а здесь было слишком много женщин и детей…
– А ты – им защита! – издевательски хихикнула Ленка. – С диктофоном и баллончиком…
– Хватит издеваться, – вполне миролюбиво сказала я. – Тем более, что дальше вы все знаете. Давайте лучше чай пить.
– Так я так и не поняла: роман – был или не был? – спросила Светка. – Или все это были только стратегические перетусовки?
– Слушай, Анджа, – возвращаясь к медитации на колбасе, сказала Ирка. – А вот из этого твоего плана загадок… я двенадцать пунктов поняла, а тринадцатый – нет. Зачем Машка ходила в комнату к Наталье?
– Это выяснилось позже, – вздохнула я. – Когда Зина с Кирой уезжали в деревню, а Машка с Кириллом переселялись в интернат. Кстати, Дашка просила оставить Машку ей, но какой-то там орган опеки пока не позволил. Дашка собирается дальше выяснять… Когда Машка уже собрала свои вещи, Руслана вдруг вынесла ей свою серебряную сумочку, со стразами и стеклярусом, которой Машка всегда завидовала. В сумочке лежали для Машкиной куклы всякие вещи – пальто с настоящим меховым воротником, шапочка, кофточки, платья, даже рубашечки, носочки и трусики. Все такое трогательное, как настоящее – Наталья вообще высокого класса портниха, и с фантазией. Руслана сказала: «Это тебе, Маша, от нас с мамой, на память.» – Я спросила: «А где Наталья?» – «Там, плачет!» – ответила Руслана и мотнула головой в сторону кухни. Я пошла в кухню. Наталья сидела на табуретке и смотрела в окно. – «Очень красивые одежки, – сказала я. – Машке понравились.» – «Она это любит, я знаю, – в нос сказала Наталья и кивнула, не оборачиваясь. – Все время у меня тряпочки, обрезки от кроя таскала, еще при Зое. Даша шила ей на ее куклу. У Даши и своя есть, я подглядела как-то, она уже после смерти бабки купила… А потом обе – игрались.» – «Вы знали?» – удивилась я. – «Конечно, знала, – сказала Наталья. – Специально ключ в двери оставляла, и обрезки на столе. А они – тайком, чтоб я не увидала. Думали, наверное, что я жадная – не дам. А я б и научить могла, и сшить… Дашка тоже, хоть возрастом велика, а умом…»
Вот такие дела с тринадцатым пунктом…
Ирка шмыгнула носом и вытерла костяшками указательных пальцев выступившие слезы. Ленка энергично массировала свинью. Светка ела колбасу. Пальцами и без хлеба.
Эпилог
Когда Светка увезла на своей машине Ирку и Ленку, я сложила остатки светкиных закусок в пластиковый контейнер, положила его в мешочек и протянула Любаше:
– Возьми, тебе Мишку кормить, а у меня от всего этого печенка болит.
– Спасибо, Анджа! – Любаша кивнула и поставила мешок рядом со стулом, на котором сидела. Получилось удивительно по-сиротски.