— Еще в какой.
— Поесть нормально, наверное, некогда?
— Нет, мы пиццу заказывали.
— Разве это еда? Я вот плова наготовила целый казан, а есть некому.
— Зачем же тогда целый казан?
— Как говорила моя бабушка, так рука взяла.
Роман собрал бумаги и приготовился к бегству, но не тут-то было.
— Приглашаю тебя вечером на плов.
— Спасибо, но я вынужден отказаться.
— Не любишь восточную кухню? Ничего страшного, борщ остался.
— Люб, даже не знаю, когда освобожусь…
— Не проблема, я подожду. Могу и ключ дать от квартиры.
Багрову хотелось сказать ей: «Ты понимаешь, что таким поведением только отпугиваешь мужиков? Даже кролики не хотят попадать в силки, а мы тут все же волки…»
— Любаш, спасибо за борщ, компанию и… кхм… ласку. Я прекрасно провел время, душой отдохнул и телом, но…
Он надеялся, что она выручит его. А заодно сохранит свое лицо. Но, когда повисла пауза, Люба не сделала ничего. Она смотрела в лицо Романа и ждала продолжения фразы, вместо того, чтобы пошутить, наврать что-нибудь или просто по-английски уйти…
— Давай поставим большую и жирную точку, — выпалил Багров.
К превеликому его облегчению, зазвонил телефон. Рома тут же его выхватил и заорал:
— Майор Багров слушает.
— Эй, ты че? — Это Митяй, набравший его, опешил. — Это я, а не генерал МВД. Ты скоро?
— Уже мчусь! — И, кивнув Любе, заспешил к лифту.
Когда двери за ним закрылись, Роман облегченно выдохнул.
Его растили мама и бабушка, и он крайне уважительно относился к женщинам. Не то чтобы обижать их, расстраивать не хотел. А Любу он и обидел, и расстроил. И чувствовал себя не в своей тарелке. Одно дело — поматросил, бросил и больше не увидел. А тут другое… Поэтому интрижки по месту службы Багровым исключались. Но бес попутал… А почему? Да потому что вне работы познакомиться с барышней нет никакой возможности. С той, что была его невестой, но так и не стала женой, Рома в институте сблизился. Сначала по-дружески, а через пару лет… нет, конечно, он не вспыхнул в один миг… Но потихоньку разгорелась любовь. Багров подкидывал дрова, совершал поступки, дарил подарки, раздувал ее поцелуями в щеку, ласковыми касаниями, единственным пьяным петтингом на новогодней вечеринке, но девушка сопротивлялась. У нее был жених где-то там, в Сибири, откуда она приехала в столицу, и она поклялась ему в верности. Если бы он, как у них говорили, не обрюхатил бабенку и не повел ее под венец под дулом папашиного охотничьего ружья, Ромина дама сердца так ему и не досталась бы. Но все произошло как произошло, и у Багрова начались отношения с девушкой, о которой он долгое время грезил.
Она была замечательной. Без всяких оговорок. Даже бабушке нравилась, а та видела людей насквозь. Ради счастья молодых она со своей квартиры съехала, стала жить с невесткой (Ромин отец погиб в автомобильной аварии, ему тогда было тридцать семь) и начала откладывать деньги на свадьбу. А так как пенсия у нее была более чем приличная, сумма скопилась за два года. Роман готов был жениться на своей сибирячке и раньше, но та не хотела спешить. Так и жили. Вроде вместе, а как будто врозь.
Им было по двадцать восемь, когда бабушка не выдержала. Сказала, либо женитесь, либо расходитесь. И дарите уже мне правнуков. А то до них не доживу…
Роман был только за. Он в очередной раз сделал любимой предложение и опять услышал в ответ:
— Нам же и так хорошо, зачем что-то менять?
— Хочу, чтоб ты была моей официально, — проблеял Роман, стыдясь самого себя. Он как будто оказался в шкуре анекдотичной девушки, которую не берут замуж.
— Я твоя и без штампа в паспорте. У меня никого, кроме тебя. Или ты мне не веришь?
Рома ей верил… И бабушка, что важно.
— А как же дети? Нам уже пора заводить их.
— Я тебе открою страшную тайну, — прошептала девушка, — они появляются на свет даже у тех пар, кто не подтвердил свою любовь перед алтарем или столом, покрытым бархатной скатертью, за которым стоит тетя с высокой прической, отправляющая молодых в плаванье по реке под названием жизнь.
— Так заделаем бэби прямо сейчас, — предложил Рома. А про себя подумал, что, как только подтвердится беременность, невеста сама потащит его в загс.
— Рано. Мы еще так молоды. И, между прочим, твоя бабушка родила ребенка в тридцать восемь.
— У нее раньше не получалось.
— А у нас получится сразу, как мы захотим.
И Багров отступил. А бабушке наврал, что сам не готов пока связывать себя узами брака. Она на него обиделась и перестала разговаривать. А скопленные деньги потратила на круиз по Средиземному морю.
Невеста бросила Рому через семь месяцев. Поехала к себе на родину поздравлять маму с юбилеем. Багров не смог с ней отправиться из-за работы. Неделю девушка гостила у родителей, а когда вернулась, сообщила Роме, что уходит от него. Как потом выяснилось, она встретилась со своим бывшим, который развелся не только с первой, но и со второй женой, так как все это время любил ее, и Ромина сибирячка поняла, что не хотела за Багрова выходить по той же самой причине. Ее сердце было занято другим.
Когда об этом узнала бабушка, она впервые заговорила с Ромой:
— Я всегда знала, что она не для тебя.
— Но она же тебе нравилась!
— Сейчас тоже нравится. Достойная девушка, не гнилая — настоящая. Иначе не ушла бы от тебя, москвича с перспективами, к земляку с алиментами.
— Как думаешь, она пожалеет об этом?
— Сто тысяч раз. Но будет поздно, ты найдешь СВОЮ.
Но Рома не хотел никого искать. Он погрузился в работу и позволил ей высосать из себя все соки. Да, бывало, что он отвлекался от нее, но проводил свободное время довольно своеобразно. Как правило, возил бабушку на рыбалку. Сам он первое время с удочкой на берегу стоять не любил (потом втянулся), но ему нравилось наблюдать за старушкой. Та еще при СССР была членом клуба охотников и рыболовов, и даже если у всех не клевало, она умудрялась поймать пару подлещиков. Из них Багровы варили ушицу на костре и с удовольствием ее уплетали. А в хорошие дни привозили маме мешок щук или налимов. Еще Роме нравились танки. Но он не играл в них на компьютере, как многие великовозрастные мальчишки, а клеил. Покупал макеты и сооружал бронетехнику из картона. Женщин он из своей жизни совсем не исключил. У него бывали интрижки, но Багров боялся к кому-то привязываться. Поэтому после нескольких встреч переставал звонить. Если девушка попадалась настойчивая и связывалась с ним сама, отвечал, болтал, но, ссылаясь на тотальную занятость, от встреч отказывался.
…Багров вышел из лифта и увидел возле кабинета знакомого мужчину. Не сразу вспомнил, кто это, но когда заметил высокие желтые ботинки, понял — перед ним отец убитой в прошлом году девочки. Кажется, ее звали Дарьей. И именно она подарила папе эти ботинки. Они были отличного качества, изготовлены европейскими обувщиками из добротной кожи, прошиты в нужных местах, декорированы молниями и клепками. Роман от таких не отказался бы. По городу не ходил бы в них, а для природы — самое то. Вот только цвет… Были бы коричневыми, на худой конец, оранжевыми, но они напоминали лимончики. Наверное, поэтому продавались с огромной скидкой, и девочка, сэкономив на карманных деньгах, смогла купить их в подарок папе.
— Здравствуйте, Роман, я к вам, — выпалил мужчина и бросился к Багрову.
— По какому вопросу?
— Очень важному.
— Извините, не помню вашего имени-отчества…
— Я Павел, можно без отчества, потому что я вашего тоже не помню…
— Павел, я был очень рад тому, что вы перестали являться к нам в отдел и мешать работе оперативников, и вот вы опять тут… Не прошло и полугода.
— Прошло.
Багров сочувствовал мужчине. Как и всем, кто потерял близких. Но Павел его еще и раздражал. Сколько раз он говорил ему: хотите помочь, не мешайте. Но где там! И оперов дергал, и людей с того района, где труп его дочери нашли… Пугал их. Несколько раз звонили в полицию, не в убойный, а в дежурку, просили принять к нему меры. А потом в ход листовки пошли. Павел расклеивал их на столбах. Как будто его дочь пропала, и он пытается ее найти… Но Даша умерла. И поисками ее убийцы занимались профессионалы. Багров и его команда из кожи вон лезли, но… Так и не смогли поймать душителя. Как считали многие, его мог спугнуть безутешный отец.
— Я знаю, что появилась новая жертва маньяка, — выдал Павел и впился взглядом в лицо Багрова.
— Откуда?
— У меня есть свои источники. Еще одну девушку задушили струной, ведь так?
— Павел, идите домой.
— Она тоже занималась музыкой. Пела и играла на флейте. У них мог быть общий знакомый. Гитарист. Вы проверяли?
Багров тяжело посмотрел на Павла. На всех это действовало. Ромины глаза были очень выразительными и могли менять цвет от дымчато-серого до стального. Казалось бы, примерно одно и то же. Серый и серый… Но нет. Когда глаза становились стальными, его начинали побаиваться.
Все, но только не Павел.
— Я знаю, у вас много дел, вы с ног сбиваетесь, — продолжил он, — так дайте помочь вам. Если вы сообщите мне адрес, по которому флейтистка проживала, я опрошу ее родных и соседей. Все запишу на диктофон.
— Повторяю в последний раз, идите домой! — Роман повысил голос.
— Я все равно вычислю, где девочка жила, и отправлюсь туда, вы меня знаете. Не лучше ли пойти мне навстречу и позволить…
— Если я узнаю, что вы занимаетесь своей розыскной деятельностью, я вас упеку в обезьянник.
— За что?
— Воспрепятствование производству предварительного расследования. Статья 294 УК РФ.
Павел не напугался, но расстроился:
— Значит, не скажете мне ничего?
— Нет.
— Что ж… Как знаете. До свидания, товарищ майор.
И быстро ушел. Можно сказать, убежал. А то вдруг Багров удумает запереть его в камере прямо сейчас.
Дверь распахнулась, из-за нее показался Митяй.
— Ты с кем тут разговаривал?
— Помнишь отца девочки Даши, задушенной около года назад?