— Я чего подумал, — сказал он. — Пока ты с ней говоришь, я к Петровской схожу.
— К ней или к Матросову?
— К ним. Обоих опросить надо.
— С ним аккуратнее…
— Ты же не веришь в его причастность.
— Я сомневаюсь, но допускаю ее.
— Схожу на разведку. Скоро вернусь. Без меня не уезжай.
Роман кивнул. После этого подошел к Наталье. Девушка сидела на ящике, обхватив себя руками. Ее трясло. Не от холода, на улице стояла жара, а на нервной почве.
— Так вы говорите, Марина была у вас в гостях и ваш сосед играл ей на гитаре?
— Не ей — мне. А Кузя пела. Очень красиво, я не думала, что она так может… — И снова завела старую шарманку: — Потом ее мужик стал Маринку унижать при всех, я вступилась, мы поругались. Если б я знала тогда…
Именно в этом сумбурном рассказе и всплыло впервые имя Григория Матросова.
— Успокойтесь, Наталья, прошу вас. От вас сейчас многое зависит.
— От меня? — удивленно протянула она, уставившись на Багрова бледно-голубыми глазами, вокруг которых размазалась косметика. Девушка явилась на работу, как всегда, тщательно накрашенной, но от слез макияж потек, и подводки превратились в синяки. Багров достал из кармана платок и протянул ей. Хотел посоветовать ей вытереть лицо, но Наталья смачно высморкалась. — Чем я могу помочь следствию? Я готова.
— Пока у меня к вам лишь вопросы. Ваша подруга до этого бывала у вас в гостях?
— Нет. Сталин… Клавдия Андреевна, хозяйка… сама никого не приводит и нам не дает. Не скажу, что запрещает, но ставит жесткие условия. А что это за посиделки с друзьями, если ни музыку громко включить, ни посмеяться и расходиться нужно до полуночи?
— То есть Марина с Григорием познакомились у вас на дне рождения?
— Да.
— Но когда он заиграл, она запела? — Наталья кивнула. — Попадала в ноты, не перевирала слова?
— Композиция известная.
— Какая?
— «Отель Калифорния».
— Она же на английском?
— Да. Но Кузя его учила. По самоучителю. Мы журналы в свободное время листали, а она — старый, еще с советских времен, учебник.
— А если допустить, что Гриша с Мариной уже были знакомы и репетировали дуэт?
— Не были.
— Почему вы так уверены?
— Я бы знала. Мы тут, на рынке, друг у друга как на ладони.
— У всех нас есть свои секреты.
— Может быть. Но парень Кузи работает здесь же. Как бы она от него утаивала знакомство с другим мужиком?
— Они телефонами не обменивались?
— Кто? — Она слушала Багрова вполуха и постоянно отвлекалась на свои переживания.
— Ваш сосед и подруга, — терпеливо разъяснил он.
— С чего бы? Даже у меня его номера нет. Я спросила, когда он только въехал, но получила какой-то невнятный ответ, типа, симка питерская, как подключит московскую, тогда и скажет номер. Но я поняла, что Гришаня просто не хочет его давать. Он из Питера уехал задолго до того, как оказался в Москве.
— Откуда вы знаете?
Она смутилась, но ответила честно:
— Я имела виды на Гришу. Когда он въехал, я так обрадовалась. В кои-то веки судьба свела меня с нормальным парнем. Да, он не принц — нищеброд, как и я, но симпатичный, умный, непьющий. И животных любит, а значит, добрый. Таких сейчас пойди поищи. В общем, я решила, это судьба, и стала предпринимать попытки к сближению. Но Гриша — броня. Мне стало обидно. Не такая я уж и плохая, чтоб меня не замечать. Решила, есть у него кто-то. Или был, да разбил сердце вдребезги. Мне нужно было узнать правду, и я принялась не то чтобы за ним следить… Всматриваться в него.
— И какие выводы сделали?
— Мутный он. Непонятный. Сидит всеми вечерами за компом, но не зарегистрирован ни в одной из соцсетей. В интернете нет следа моего соседа Григория Матросова.
— Имеет фейковые страницы. Многие так делают.
— Женатые дяденьки, желающие в Сети подцепить телочек?
— Не обязательно. Я неженатый дяденька, но имею закрытую страницу лишь со своим именем. Чтоб посторонние не лезли.
— И часто зависаете в Сети?
— Практически не бываю.
— А Гриша там живет. Тут он среди ночи домой вернулся. Разбудил нас со старухой, так бы не узнали — он иногда дома не ночует, но только по выходным. Я подумала, бабу завел. Не поленилась, прошерстила все известные сайты, нет его нигде.
— Когда это было?
— Во вторник.
Как раз тогда, когда убили Кристину.
— В каком он был состоянии?
— Обычном. Гришаня будто робот, запрограммированный на одни и те же эмоции. Он как Терминатор из второй части. Сдержанный, но обученный некоторым вольностям. Помните «Аста ла виста, бэби!»?
— Люблю фантастику, — не сдержался Роман. — А на «Терминаторах» я вырос.
— Марину правда струной задушили?
— Будет ясно после экспертизы, — нейтрально ответил Роман.
— На Гришиной гитаре не хватало трех струн. Вы ведь не просто так о нем расспрашиваете, да? Думаете, это он?
— Вы же сказали, он играл на ней.
— Да. Но за день до этого на ней не хватало струн. Трех.
— Каких именно?
— Толстой, тоньше и следующей. Я не разбираюсь, где там до-ре-ми… Никогда не играла.
Всех девушек задушили «басом». То есть самой толстой струной. Другие просто порвались бы.
— А еще я видела кровь, — продолжила Наталья.
— На гитаре?
— Нет, на штанине Гриши. Во вторник. Он сказал, кетчуп. Может, и так, но было похоже на кровь. — Она передернулась. — Можно, я пойду? Совсем мне нехорошо, отпрошусь у хозяина…
— Да, идите. В понедельник к следователю подъедете. Все, что мне, ему расскажите. Сейчас адрес дам, по которому надо явиться… — Роман записал на бумажке адрес и протянул его Наталье. — Снизу мой телефон. Если что вспомните, звоните в любое время.
— Хорошо. — Она встала. — А можно вопрос? Личного характера.
— Валяйте.
— Почему вы не женаты? Симпатичный, видно, что положительный.
— Что за день-то сегодня такой? — возопил Рома. В сговор с бабушкой вошли даже посторонние люди. — Не встретил идеал. Такой ответ вас устроит?
— Мой брат работает на судне матросом. Уходит в длительное плавание. Он не большого ума парень, страшный грубиян, и его любимая поговорка: «За неимением поварихи трахаем повара».
— Предлагаете мне переключиться на мужчин?
— Нет же, — усмехнулась Наташа. — Работай с тем, что имеешь, майор. Твори. Лепи. Главное, чтоб глина была хорошей. Остальное от мастера зависит.
И ушла, оставив Багрова в размышлениях. Может, она и права? Люба — не такая уж и плохая глина. Но тут же вспомнил, что она до него спала с Митяем, а после переспит еще с кем-то, и отбросил эти мысли прочь.
Глава 2
Клавдия торопливо шла от магазина к дому. Она купила мороженого и не хотела, чтобы оно растаяло, превратив хрустящий рожок в размокшую вафлю. Именно в нем самый цимес.
— Госпожа Петровская, — услышала она оклик и мысленно выругалась. Кому она понадобилась на сей раз? — Клавдия Андреевна, постойте…
Пришлось притормозить, а она так старательно делала вид, что не слышит. А тут слышит, как нарочно!
— Здравствуйте, — поприветствовал ее молодой мужчина. Клавдия узнала его, Комаров-младший, опер уголовного розыска.
— Вы ко мне? — спросила она.
— И да и нет.
— Я услышала только «нет» и пошла себе… Всего хорошего!
— Мне нужны и вы, и ваш квартирант.
— Гриша? — удивилась Петровская. Комаров кивнул. — А он-то зачем?
— Давайте поднимемся в квартиру, я вам все объясню.
Прощай, лакомство! Мороженое уже размякло. Если его сейчас в холодильник отправить, вафля точно потеряет свою хрусткость. Но не есть же при полицейском. Еще поперек горла встанет.
Когда они вошли в квартиру, Комаров сразу попросился в уборную. Клавдия указала направление, хотя тот и без нее знал, куда идти, а сама зашагала в кухню. Там достала мороженое, сорвала с него обертку и вгрызлась в кончик вафельного рожка. Обкусав его, немного успокоилась и убрала остатки лакомства в морозилку. Потом достанет, вывалит в пиалу и польет абрикосовым вареньем. Его она купила у бабули, что торговала на мини-рынке, где работала Наташка. Петровская иногда прогуливалась до него, чтобы приобрести свежей зелени, домашней сметаны, специй из Средней Азии.
— А где ваши жильцы? — услышала она голос визитера.
— Не имею понятия.
Комаров прошел в кухню. Уселся на табурет. Клава ожидала, что попросит воды, но нет.
— Что вы можете сказать о Григории Матросове? — спросил Комаров.
— Ничего.
— Как так?
— Как жилец он меня устраивает. Хотя иногда раздражает, но я вообще людей не люблю, а тех, кто оккупировал квартиру, пусть и с моего согласия, тем более. Гриша доставляет минимальные неудобства. Он терпим. Но вы же им как человеком интересуетесь? — спросила Клавдия. Комаров кивнул. — Я не знаю, какой он. Мне все равно. Мы практически не общаемся.
— Клавдия Андреевна, вы взрослая, умная, проницательная женщина. Вы формируете свое мнение о каждом, с кем вас сталкивает судьба. А тем более о том, кто оккупирует вашу квартиру.
— Что вас конкретно интересует?
— Все. Он странный малый, да?
— Есть немного.
— Нелюдимый, скрытный?
— Насчет последнего ничего сказать не могу, я никогда не интересовалась его делами. А нелюдимым не назвала бы. Скорее самодостаточным.
— То есть он не имеет друзей не потому, что не ладит с людьми? А просто в них не нуждается?
— Вы о Грише лучше бы с Наташкой поговорили. Это вторая оккупантка. Они общаются друг с другом довольно тесно.
— Между ними что-то есть?
— О, она была бы не против. Только Гриша держится от нее на расстоянии.
— Вы не против того, чтобы я зашел в его комнату?
— Она заперта. Ломать замок я вам не позволю. Только после того, как предъявите ордер.
— Хотите сказать, у вас нет ключей?
— Естественно, нет. Я не нарушаю чужого пространства.
— Позвонить вы ему можете?
— Да. Номер у меня имеется.
— Будьте любезны, наберите его.