Она бросилась ловить такси, и в безуспешных попытках прошло минут пять. Потом пробки, оживленное движение, светофоры, пешеходы.
В итоге она впервые в жизни опоздала на работу. На целых 23 минуты! Зато какую бурю она там устроила! Отчитала за что-то секретаршу, возмутилась по поводу якобы не прибранных помещений, как шторм, прокатилась по всем цехам, выискивая, внушая, ругаясь и даже угрожая кое-кого наказать, как положено. Досталось всем. Ну, почти всем. Когда она с супербоевым разгонным настроением ворвалась в кабинет начальника охраны и попыталась и там навести порядки, тот, спокойно отложив газету с футбольными новостями в сторону, взглянул на пенящуюся Марию поверх очков, съехавших на нос, и спокойно произнес:
– Ты что, малышка, влюбилась?
Начальником охраны работал ее родной дядя Альфонсо. Бывший полицейский, несколько лет назад ушедший на пенсию и прекрасно справлявшийся со своими теперешними обязанностями на фирме любимой племянницы. Он знал Марию с детства, очень ею гордился и, естественно, нисколечко не боялся. Не дождавшись ответа от раскрасневшейся директрисы, он констатировал:
– Это не значит, что надо мешать работать другим!
– Извини, что помешала тебе читать газету! – съехидничала Мария.
Но дядя Альфонсо в долгу не остался:
– Я, по крайней мере, на работу не опаздываю!
И, ухмыляясь в усы, поглядел вслед выскочившей Марии. А та, действительно пристыженная, вдруг моментально успокоилась и, проходя в свой кабинет, мило улыбнулась своей секретарше и даже извинилась за шум и гам, ею учиненные, сославшись на плохое настроение.
У себя она попыталась сосредоточиться на работе, недоделанной накануне, и стала перебирать выкройки и рисунки, в беспорядке разбросанные по столу. Но в голове было совсем другое. Хоссе! Что он сейчас делает? Она вспомнила его страстные объятия, и ей стало невыносимо жарко. Поспешно открыв окно, она попыталась несколько раз глубоко вздохнуть, как неожиданно в голову пришла другая мысль: «А если он уже ушел?»
Дрожащей почему-то рукой набрала свой домашний номер телефона. Никто не отвечал! Еще раз! Опять никто не берет трубки! Еще и еще она зажигала повтор вызова – но безрезультатно!
Никому ничего не сказав, вышла с фирмы и бросилась к своему авто. И помчалась домой. А в дороге вообще додумалась до абсурда: «А если он вор?! Ведь есть же преступные группы, которые работают в подобных направлениях. Они тщательно изучают намеченную жертву, узнают все ее вкусы и привычки, подсылают красавчика, могущего вскружить голову любой женщине, а потом спокойно, в ее отсутствие, обчищают всю квартиру. Ах, какая же я дура! Господи! Ну, надо ж так было влипнуть! И ведь он еще был уверен в том, что я обязательно пойду на работу, он знал, что я не могу не пойти! Так мне и надо! Всю жизнь презирала подобных безмозглых куриц, а сама-то!!! Головой думать надо, а не…!!!»
Мария резко затормозила, чтобы не сбить какого-то мужичка, неспешно бредущего через улицу по пешеходному переходу. Высунувшись из окна, она нервно выкрикнула:
– Эй, клоун! Чего ползешь! Это улица, а не парк! Хочешь еще пожить немножко – побыстрей шевели ходулями! Козел! – И объехав пешехода, дала полный газ, а тот ошеломленно посмотрел ей вслед, глянул себе под ноги, на «зебру» и потом долго еще возмущенно что-то выкрикивал и крутил пальцами возле висков.
Забежав в подъезд, Мария даже не стала дожидаться лифта, а взбежала по лестнице на четвертый этаж. Немного отдышавшись, тихонько открыла дверь и прислушалась. Все было тихо. Она осторожно прошла по коридору и вошла в спальню. С трудом подавила шумный выдох облегчения, вырвавшийся у нее из груди. И даже с удивлением заметила за собой, что всхлипывает.
Хоссе спал совершенно нагой, раскинувшись чуть ли не по всей кровати. Лицо, обращенное к окну, было спокойным и светлым, и на нем даже запечатлелось некое подобие счастливой улыбки.
Боясь шелохнуться, Мария минут пять умильно наблюдала за мужчиной, которого она знала менее суток. Вернее, не знала совсем. Но почему-то была уверена, что этот мужчина уже стал для нее самым родным, близким и желанным во всем огромном мире, да и во всей Вселенной.
Она поискала взглядом телефон и увидела лишь шнур, торчащий из-под большого теплого одеяла на полу. Они ведь ночью его сбросили за ненадобностью и прямо на телефон, звонок которого и так был настроен на минимальную громкость.
Ругая себя в душе за безалаберность, Мария с большой осторожностью освободила телефон, заодно добавив звонку громкости. На цыпочках вышла из спальни, прошла по коридору и улыбнулась, увидев входную дверь открытой: «Пока одного вора ловила, другие могли все из квартиры вынести… вместе со мной, дурой несусветной!»
Аккуратно, чтобы не хлопнуть замком, закрыла дверь, постояла с минуту, бессмысленно пялясь на деревянную облицовку, сделанную под дуб, и вдруг вспомнила, что у нее есть внутренний замок, который закрывается только снаружи. Поспешно нашла ключ и, провернув несколько раз, удовлетворенно хмыкнула. Потом нажала кнопку вызова лифта и замерла. «Да что ж это я делаю?! – ее словно током ударило. – Видно, не в порядке что-то с моими мозгами!» Вся горя от стыда и страшно на себя за это злясь, вернулась к двери и открыла внутренний замок.
«Если убежит – пусть бежит! – думала в машине, уже не спеша возвращаясь на работу. – Если вор, пусть все уносит! Но так, как я себя веду, вести нельзя! Столько работы, а я скитаюсь по городу! – потом улыбнулась: – Недаром правда: увидела, как он спит! Но работать-то надо!»
Вернувшись в офис, она решила не звонить домой до конца рабочего дня. И даже сумела переключиться на работу, постепенно приводя в порядок свои эскизы моделей.
Но телефон на ее письменном столе, о котором не знали ни заказчики, ни клиенты, ни коллеги, вдруг зазвонил перед самым обедом. Рассмотрев высветившийся на определителе номер своего квартирного телефона, Мария не в силах была остановить руку, которая сама схватила трубку.
– Дорогая, привет! Я бешено по тебе соскучился! – кричал Хоссе в телефон радостным и энергичным голосом. – Мне кажется, я тебя сто лет уже не видел!
– Привет… Дорогой! Я тоже соскучилась, хотя не видела тебя намного меньше времени. – Ей стало тепло, хорошо и спокойно на душе, и она подумала, что уже никогда, наверное, в жизни не будет волноваться по поводу Хоссе.
– Я уже выспался, побрился, оделся и звоню тебе по поводу предстоящего обеда. Через минуту выхожу и через полчаса жду тебя у офиса. В обеденный перерыв, я думаю, имею право на твое внимание?
– Конечно, имеешь! Но ты мне лучше скажи: откуда знаешь этот номер телефона?
– Солнышко! До моего выхода осталось десять секунд. Хочешь спросить что-нибудь посущественней?
– Да нет вроде.
– Тогда крепко целую и до скорого!
Был обед и был легкий ужин, а потом снова бурная и страстная ночь, полная огня, сладких стонов и упоительного экстаза. И еще один обед с ужином и еще ночь. Но уже не выдерживал организм Марии такого долгого бодрствования. Разум противился сну, но тело требовало отдыха, и посреди ночи она крепко заснула, прижавшись к Хоссе как можно большим количеством клеточек своего тела.
Она и проснулась утром в той же сладкой позе и, сонно прищурив глаза от первых солнечных лучей, падающих в спальню, взглянула на своего любимого.
Хоссе не спал. Широко открытыми глазами он неотрывно смотрел на нее, лаская и гладя взглядом ее тело. В то же время он боялся даже шевельнуться, вероятно, не желая ее разбудить.
– Ты почему не спишь? – Мария капризно сложила губки, подставляя их для поцелуя. С трудом оторвавшись от ее уст, Хоссе мечтательно произнес:
– Как ты прекрасна! – потом крепче прижался к ней всем телом. – Неужели ты думаешь, что я мог бы заснуть, когда ты ко мне прикасаешься?
– А почему не можешь?
– Дорогая, когда я чувствую твое тело, я страшно возбуждаюсь, во мне все дрожит и снова разгорается пламя.
– А когда же ты будешь спать? Или как?
– Ну, во-первых, я могу отсыпаться днем…
– Так ведь мы и днем можем быть вместе. Например, завтра – суббота.
– А во-вторых… Тогда придется от тебя отодвигаться и спать на другом краю дивана.
– Ничего! Со временем ты привыкнешь и даже, наоборот, будешь просыпаться, не чувствуя меня! – она произнесла это с полной женской самоуверенностью.
– Да нет, радость моя! – печально вздохнул Хоссе и уверенно добавил: – Не привык и никогда не привыкну.
– Тогда я вообще буду сталкивать тебя на пол! – засмеялась Мария. – Иначе я не смогу уснуть, тебя не обнимая. Ой! – она взглянула на часы. – Мне пора бежать, а ты отсыпайся!
– Да, кстати! – Хоссе удобнее улегся, подложив подушку под голову. – В конце рабочего времени я за тобой заеду и сразу отправляемся на море.
– На чем? – удивилась Мария, останавливаясь в двери ванной.
– Как на чем? На моем авто. Я знаю, он тебе понравится.
– А при чем здесь море?
– Дорогая! У нас в выходные огромная культурная, да и не только, программа. – Глаза его уже слипались, и он говорил, сдерживая зевоту. – Тем более мне надо тебе так много рассказать. Ты ведь помнишь? Я обещал!
«Действительно! – Мария, задумавшись, прошла в ванную комнату. – Обещал. Да и давно пора узнать о нем все, что хочу!»
Все эти дни Хоссе ловко уходил от ее редких вопросов, явно не желая рассказывать ни о себе, ни о своем прошлом. Он только ссылался на то, что еще рановато и что все равно она все узнает в свое время. Если же она начинала настаивать, он осыпал ее поцелуями, и Мария забывала обо всем на свете. Иногда только успевала философски подумать: «А и вправду. Оно мне надо? Мне и так хорошо. О-о-о… как хорошо!»
Но сейчас, стоя под холодным душем, она приняла одно решение. И даже не засомневалась в его правильности. Одевшись и собравшись, она беззвучно вернулась в спальню. Хоссе спал, как ребенок, крепким сном праведника и совершенно не подозревал (ему даже не снилось!), что его собираются обыскивать. А Мария осторожно достала его портмо