И только потом я плачу по Ионе. Я оплакиваю сестру, которую у нас не было шанса ни полюбить, ни спасти. Вспоминаю тот случай, когда она сидела рядом со мной в вигваме вождя Красное Облако, и в ее голубых глазах светилось неподдельное сочувствие.
«Все будет хорошо, Кэт! Я люблю тебя».
Я плачу по тому расплывшемуся, неузнаваемому существу на металлической каталке, над которым потрудилась стихия и мелкие морские хищники.
А больше всего я плачу по Мышке – худенькой улыбчивой девочке с набеленным лицом и ярко-красными губами, которая однажды сказала мне: «Если ты маленький, тихий, перепуганный мышонок, затаившийся в темноте, то тебя не найдут никогда». Так оно и вышло.
Эпилог
На второй день после Рождества мы встаем перед самым рассветом и молча идем по дорожке. Ветер слабый, море спокойное. Огни домов и яхт медленно исчезают, лишь редкие фонари бросают на воду золотые отблески. Мы долго пробираемся по мангровым зарослям, следуя деревянным указателям, и наконец выходим на простор. Солнце встает: на горизонте появляется тонкая яркая линия, море поблескивает серебром. Вдалеке поет петух – раз, другой. Пахнет цветами; запах сладкий, немного напоминает сирень.
Мы идем по дорожке, петляющей между скалистыми выступами и стволами деревьев. Сворачиваем, и вдруг порыв ветра отбрасывает волосы с моего лица и остужает разгоряченную кожу.
– Вот это да!
Эл улыбается, переводит взгляд на огромную скалу над водой у самого берега.
– Голова Моргана.
Я иду вслед за сестрой по тропинке среди папоротников и кустов с яркими красными и желтыми цветами, хватаясь за стволы пальм, потому что спуск становится все круче.
– Вот и лагуна, – указывает Эл, подходя к самой «макушке» знаменитой скалы.
Я борюсь с нелепым желанием сказать «привет» и касаюсь камня ладонями.
Эл снова улыбается.
– В первый раз я тоже так сделала.
А потом я вижу лагуну. Она прекрасна: неглубокая бирюзовая вода, чуть темнее у скал и рифов возле устья, вокруг нее – высокие каменные утесы, заросшие густой растительностью. Мы ступаем в прохладную воду, под ногами – мягкий песок.
– Какая красота, Эл!
– Я прихожу сюда каждый день, – говорит сестра. – Именно так я себе все это и представляла!
Мы молча стоим в море и смотрим, как серебристо-серый горизонт становится золотым. Здесь невероятно тихо и мирно. Я достаю из рюкзачка на плечах Эл картонную коробку с нарисованными розовыми цветами. Мы глядим на нее, потом друг на друга. Впервые со времен детства мы вместе.
– Хотела бы я… – голос меня подводит.
– И я. – Эл кивает и кладет ладони поверх моих рук.
Мы берем по пригоршне праха и бросаем в чистую голубую воду. Ветерок подхватывает его, кружит и рассеивает по волнам. Постепенно коробка пустеет, небо становится совсем светлым, воздух прогревается.
– Прощай, Иона, – говорит Эл.
И я знаю, что она слышит мое «прости», которое звучит одновременно с ее возгласом.
Мы долго молчим, наконец Эл убирает коробку в рюкзак и откашливается.
– Куда ты теперь?
Я не отвечаю. Понимаю, что она хочет знать. Я думаю о синем просторе неба и океана на Венис-Бич, о готических шпилях и булыжных мостовых Эдинбурга. Ветерок играет моими волосами, и они щекочут мне шею и голые плечи.
– Знаешь, птички под названием великолепный золотистый куррэ не существует. – Эл переводит взгляд на горизонт.
Так и слышу мамин голос, которым она нам читала, – низкий, ровный, обнадеживающий. «Куррэ расправляет крылышки и улетает далеко-далеко, садится на новом месте и начинает новую жизнь, словно прежде ничего и не было».
– На латыни curre означает «бежать»!
Сестра стоит, сжав губы, и пытается не расспрашивать меня о том, куда я собираюсь податься, что буду делать.
– «Анна из Зеленых мезонинов» никогда не была моей любимой книгой, – признаюсь я. – Больше всего мне нравился «Мотылек».
– Почему?
– Неважно, сколько раз его ловили и отправляли на каторгу, в сумасшедший дом, в тюрьму или на дальние острова, – он все равно пытался сбежать. Кстати, и на парусном судне с пиратами тоже!
– Я скучаю по своей яхте, – нерешительно признается Эл, не зная, как я отреагирую.
Четыре минуты! Нас всегда разделяли четыре минуты и бог знает сколько боли, лжи и страданий. И все же она понимает меня лучше всех на свете. Вовсе не потому, что однажды мы чуть не сплавились воедино, как песок и известняк, – этого не произошло, – а потому, что наша духовная связь гораздо крепче.
Волшебная Зеркальная страна научила нас бороться, прятаться, мечтать. Она научила нас спасаться бегством задолго до того, как мы вырвались за пределы ее стен. Я снова смотрю на море – туда, где солнце поднимается над горизонтом, окрашивая небо и море в кроваво-красный цвет. Место на карте помечено крестиком. Скалы и пляжи, леса и равнины. Тропический рай вместо снежной страны чудес. Вот и окончилась охота за сокровищами Зеркальной страны!
Я поворачиваюсь к Эл, беру ее за руку.
– Мы купим другую яхту, – обещаю, – и поплывем по Карибскому морю вместе.
Она всхлипывает. Я закрываю глаза и в последний раз вспоминаю скрип палубы под ногами, океанскую качку, двадцатиузловый южный ветер в лицо, радостные возгласы наших матросов и крики умирающих врагов, треск дерева, рев пушек и мушкетонов. Мы чувствовали себя в полной безопасности в разгар самой кровавой битвы. Неважно, насколько громко выл шкальный ветер. Неважно, кто смотрел на нас из зеркала.
Мы не покинем друг друга никогда-никогда, думаю я. До тех пор, пока живы.
Я сжимаю руку Эл крепче, слышу давнее эхо ее стучащих зубов, когда мы смотрели на залив и кроваво-красный рассвет. Вот бы видела нас мама! Вот бы знала она, что все было не зря! Все страдания, весь ужас, все темное, удивительное и волшебное. Вот бы знала она, что мы добрались до Острова, и теперь все вместе, причем все трое. Навсегда.
И хотя вслух я не говорю ничего, Эл смотрит на меня и широко улыбается. В лучах восходящего солнца ее лицо кажется золотистым.
– Она знает.
В тот день и началась наша третья жизнь.
Благодарности
В создании книги участвует очень много людей. Вряд ли я узнаю, насколько много, но я безмерно благодарна всем участникам этого процесса!
В первую очередь, большое спасибо Карле Джозефсон из «Боро пресс» за то, что рискнула связаться и со мной, и с романом; за ее поддержку и энтузиазм с самого первого дня и наконец за то, что она – замечательный редактор.
Огромное спасибо и остальным членам команды «Харпер Коллинз»: Сьюзи Дорс, Оре Агбаджу-Уильямсу, Энн Бассел и Джейми Уиткомб. Спасибо Клэр Уорд и Холли Макдональд за их потрясающую работу и бесконечное терпение; благодаря усилиям Иззи Коберн, Рэйчел Куинн и Кэти Блотт с книгой ознакомилось максимально возможное число читателей. И наконец, спасибо замечательным редакторам и корректорам за то, что нашли все мои ошибки! Мне очень понравилось с вами работать.
Самая большая благодарность по праву принадлежит Хелли Огден, моему гениальному агенту. Без ее таланта, неутомимого энтузиазма и поддержки – редакторской, практической, эмоциональной – этот роман вряд ли был бы написан. За последние несколько лет моя жизнь полностью изменилась так, как я и представить себе не могла, и я до сих пор вспоминаю тот момент, когда Хелли позвонила и предложила стать моим агентом.
Я благодарна всем сотрудникам Лондонского филиала «Джэнклоу-энд-Несбитт», особенно Зои Нельсан, Эллис Хейзелгроув и Майами Сулейман в отделе иностранных прав. Спасибо Клэр Конрад за советы и поддержку, а Кирсти Гордон и Кейт Лонгман – за финансовые и практические советы.
Я многим обязана детективу-констеблю Робби Уэсту, а также Стеф Миллер и Дуги Маклауду за бесценные советы по шотландскому уголовному праву, по специфике работы судебных приставов, Верховного суда и полиции. Особая благодарность полагается Джеймсу Лузмору. Я очень ценю ваше бесконечное терпение, мудрые советы и внимание к деталям. Любые неточности в книге – целиком и полностью на моей совести.
Спасибо судебному биологу Стеф Фокс за советы по судебно-медицинской экспертизе и работе экспертов на месте преступления.
Доктор Борис Цирульник – французский психиатр и этолог, который много лет изучал детские травмы. При написании романа в качестве увлекательного и опять же бесценного ресурса я использовала его книгу «Стойкость».
Большое спасибо Ричарду Лиску за то, что научил меня основам парусного спорта и строению парусных яхт. Мне очень пригодились способы, которые он предложил для затопления яхты Эл.
Спасибо двум талантливым писателям, Нине Аллан и Прие Шарме, чья огромная поддержка и дружба на протяжении многих лет (и, конечно же, ранняя вычитка!) значат для меня больше, чем они могут себе представить.
И спасибо Стивену Кингу, которого я никогда не встречала, но он навсегда останется моей первой писательской любовью! Его невероятные мемуары «О писательстве» стали тем толчком, благодаря которому мой первый рассказ увидел свет еще в середине двухтысячных годов, и одной из причин, по которой я продолжала писать, даже когда это казалось невозможным; когда отказов было так много, что я могла бы набить ими целую комнату. Его книги научили меня, что история может привести тебя куда угодно. И что художественный вымысел – лучшее спасение из всех возможных вариантов.
Спасибо моей крестной Сьюзен Макьюэн за то, что всегда верила в меня, даже когда я теряла веру в себя.
Спасибо маме и папе за многое – всего и не перечислишь! В основном за то, что привили мне усидчивость и самодисциплину, столь необходимые для того, чтобы продолжать идти вперед, каким бы тяжелым или безнадежным ни казался твой путь. (Услышав это, я-подросток в гробу перевернулась бы!)
Спасибо моему мужу Иэну за любовь, поддержку и терпение, необходимые для того, чтобы выносить такую жену, как я. Ты никогда не отказывался от участия в самых безумных моих приключениях!