Род человеческий постоянно развивается. Передовое меньшинство стремится вперед, не зная, ни куда оно движется, ни что нас ждет за поворотом. Оно бредет неуклюже, на ощупь. Оно полно сомнений. А в это время основная масса, состоящая из реакционеров, тянет человечество назад, будя в нем самые низменные инстинкты. Масса действует эффективно и совершенно уверена в себе.
Эсмеральда дергает ногами. Орландо стонет, когда ее колено попадает ему в живот.
Итак, я умру, не зная, что родители сделали с моим мозгом. Я никогда не пойму, что такое «Эксперимент номер двадцать четыре». Очень жаль.
— Я никогда не занималась любовью, а мы сейчас умрем. Расскажи мне, как это бывает, — шепчет девушка на ухо Киму, лежащему поперек ее тела.
— Что значит — как это?
— Акт телесного слияния.
— Ты думаешь, что сейчас подходящие время и место?
— Да.
Орландо, Эсмеральда, Шарль и Фетнат, лежащие в другом конце вагонетки, делают вид, что не слышат их разговора. Ким пытается найти нужные слова. Скрип вагонетки отвлекает его.
— Ты помнишь, как мы пробуждали пять чувств?
— Это то же самое?
— Нет, как раз не то же самое. Это как еще одно чувство. Как описать вкус сахара тому, кто ел лишь соленую пищу?
Даже скорее, как описать свет слепому? Что такое симфония для глухого?
— Так ты не можешь объяснить?
— Я могу попытаться, но у меня не получится. Ты помнишь, какое наслаждение ты испытала, когда была голодная и ела пирожное?
— Да.
С Шарлоттой.
— Но и это не совсем то.
Ким умолкает, а цифры на часах продолжают расти. На циферблате уже восемьдесят один процент.
— Честно говоря, я тебе соврал, — признается юноша. — У меня никогда не было подружки. Я только один раз занимался сексом. С проституткой.
— И что?
— Ты очень хочешь узнать?
— Да.
— Ничего особенного. Я так волновался, что у меня не встал.
Ким переводит дыхание.
— Я думаю, что в каком-то смысле я тоже девственник. Чтобы понять, как это бывает, нужно любить.
— Ну надо же! — усмехается Эсмерадьда. — Они невинны. В семнадцать лет. Оба.
— Как это прекрасно, — вздыхает Орландо, морщась от боли.
Вагонетка продолжает медленно катиться по рельсам.
— Ладно. Слушай. Я тебя ненавидел. Хотел убить. И спас тебе жизнь. Ты меня раздражала. Но сейчас, поскольку все уже, кажется, заканчивается, я должен сказать, что я тебя люблю. Поцелуй меня.
Минутное замешательство.
Эти слова произнес Фетнат Вад.
Он наклоняется, и Эсмеральда не возражает. Поцелуй оказывается долгим.
— Знаешь, Герцогиня, я всегда тайно любил тебя, — признается сенегалец, — но я был уверен в том, что ты создана для Орландо. И в том, что тебе не нравятся черные и старые. А я — и то, и другое. Ну, если ты понимаешь, что я хочу сказать…
— Какой же ты дурак. Я слишком застенчива, чтобы делать признания. Но я всегда была в тебя влюблена, Виконт.
— Как это трогательно, — говорит легионер, бледнея все больше и больше.
— Только поздновато, — с сожалением добавляет Ким.
— Понимание всегда приходит слишком поздно. Это проблема всего человечества. Только в старости, когда тело уже не слушается тебя, понимаешь, как надо жить с женщиной, — продолжает Орландо, морщась.
Кассандра чувствует отчаяние. Вероятность умереть уже достигла девяноста одного процента. Террористы давно покинули здание и рассаживаются по ожидающим их машинам.
— Это просто прогноз, — пытается успокоить девушку Ким. — Эта машинка просто спекулирует на чувствах. Ты любишь этимологию. Знаешь, что значит слово «спекуляция»?
Кассандра качает головой.
— Я нашел для тебя в компьютере.
Ким цитирует по памяти:
— Оно произошло от латинского слова «speculus», то есть «зеркало». Спекулировать на будущем — значит «смотреться в зеркало».
Зеркало.
Он прав. Он — гений.
Черт! Зеркало — это разгадка всего. Зеркало может и открыть мир во всей необъятности, и отразить лишь крохотную его часть.
Я помню один документальный фильм про детей и зеркало. Детей сажали в закрытую комнату, где лежали конфеты, и они брали лакомство без спросу. Но если в такой комнате находилось зеркало, три четверти детей… стащить конфету не решались.
Зеркало помогает нам осознать свой поступок.
— Спасибо, Маркиз.
Ким закрывает глаза и медленно приближает губы к губам девушки. Вдруг Эсмеральда кричит:
— Смотрите!
Она показывает на часы вероятности. Цифра уменьшилась до пятидесяти пяти процентов.
Но вагонетка продолжает ехать по рельсам. 53 %.
Они слышат лязг дробилки за массивными дверями.
Спасение близко, но мы этого не замечаем.
В этот момент появляется лис, он бежит вдоль рельсов и запрыгивает в вагонетку.
— Это Инь Ян! Они его не убили!
Пробабилис ошибся. Он счел появление еще одного живого существа шансом на спасение. Но это лис. Пробабилис не отличил его от человека.
Зверек пытается перекусить путы, но чрезвычайно прочные ремни не поддаются его клыкам.
Милый Инь Ян, он почувствовал, что нам нужна помощь. Он подключен к нашему сознанию. Он оставил свою самку, чтобы попытаться помочь нам.
Хотя лис и не может освободить пленников, цифры на часах продолжают медленно уменьшаться. 51 %.
Спасение приближается, но каким оно окажется?
Часы Кассандры показывают, что вероятность ее смерти составляет меньше пятидесяти процентов, но вагонетка по-прежнему едет прямо к дробилке.
Как мучительно ждать спасения неизвестно откуда! Я уже знаю страх перед приближающейся неведомой опасностью.
Теперь мне известно и противоположное чувство: ожидание надвигающегося спасения.
«Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 48 %».
Кассандра закрывает глаза.
229
Почему Бог все время играет моей жизнью, спасая от гибели лишь затем, чтобы снова подвергнуть смертельному риску? И снова оставить в живых.
Бог-дитя забавляется с нами, словно с хомячками. То сажает в лабиринт, то в дробилку.
Я объявляю забастовку.
Я хочу просто спать. Я хочу просто раствориться в мире и перестать быть собой.
Лишь когда я перестану быть просто Кассандрой Катценберг, я смогу вновь обрести свое ничем не ограниченное со знание.
230
Вагонетка продолжает катиться вперед.
Когда она выезжает на последний участок пути, ведущий прямо к дробилке, перед ней неожиданно появляется человек. Он кладет на рельсы железный брусок, и колеса вагонетки останавливаются. От резкого торможения она едва не переворачивается.
Спаситель помогает пленникам по одному покинуть их импровизированную железную тюрьму. Он в противогазе, но это не солдат из отряда террористов. На нем нет формы, он не вооружен, он одет в костюм хорошего кроя и в городские туфли, запачкавшиеся в грязи свалки.
— Спасибо. Кто вы? — спрашивает Эсмеральда, пока он перерезает им путы перочинным ножом.
— Вы из полиции? — недоверчиво осведомляется Фетнат.
Человек молча снимает противогаз.
Он!
— Здравствуйте, Кассандра и Ким. Вы свободны. Может быть, выйдем отсюда?
Человек любезен настолько, что поддерживает Орландо, которому трудно идти. Оказавшись на улице, их спаситель начинает задыхаться от воздуха свалки. Он несколько раз преодолевает рвотные позывы, затем снова надевает противогаз.
— А вы кто, кстати? — спрашивает, морщась от боли, Орландо. Его рана опять кровоточит.
— Это мой худший враг, — говорит Кассандра. — Это из-за него я сбежала к вам.
— Так оно и есть. Кассандра права. Я директор школы «Ласточки», — подтверждает человек в противогазе.
— Как вы нас нашли? — спрашивает Фетнат, подходя к Эсмеральде.
— Мне позвонили.
Шарль де Везле объясняет:
— Это я позвонил. Пока вы сражались с террористами, я позвонил ему по мобильному и обрисовал ситуацию.
— Сначала я хотел позвать инспектора Пелиссье, — продолжает Пападакис. — Но потом решил до поры до времени сохранить ваше местонахождение в тайне. Не хотел тратить время на объяснения. Я только заскочил в магазин оружия и купил противогаз. Там все можно купить. Затем я подождал, пока уйдут убийцы, и начал действовать.
Все вместе они идут в сторону Искупления, по очереди поддерживая Орландо, чья рана вновь открылась.
— После пожара я вас возненавидел, — говорит Пападакис гнусавым голосом. — Я решил посадить вас в тюрьму, чтобы больше никогда о вас не слышать. Но затем я многое переосмыслил. Я — директор школы. И не должен вступать в конфликт с учениками.
Он изменился. Он стал другим и начал мыслить по-другому. Оказывается, даже самый ограниченный человек может эволюционировать.
— Особенно с самыми одаренными учениками. С лошадьми та же история: самые лучшие скакуны обладают диким нравом и трудно поддаются дрессировке. Я попытался вас обуздать — и потерпел поражение. А ведь ваши способности необыкновенны, уникальны и совершенно необходимы окружающим. Я один это знаю. Я это знаю даже лучше, чем вы. Поэтому, проглотив обиду и спрятав гордость, я решил вам помочь. А когда понял, что вам угрожает настоящая опасность, поспешил на выручку.
Чем ближе подходят они к Искуплению, тем яснее видят поднимающийся над ним столб дыма.
По-прежнему звучит «Реквием». Добравшись до цели, они видят, что их деревня горит. Террористы пытались уничтожить все следы своего пребывания здесь. К страшному зловонию свалки добавляется запах расплавленного пластика.
Так сгорела и Троя. Античная Кассандра тоже наблюдала подобное зрелище, только более грандиозное.
Фетнат Вад первым выражает свои чувства, при этом самыми простыми словами:
— Не люблю я пожары.
— А я не люблю террористов, — добавляет Эсмеральда. — У них узкое и пошлое восприятие мира.