— Вот почему этот дурачок все время говорит поговорками — чтобы похвастаться своей ученостью, — делает вывод Орландо.
— Я хотел только одного — интегрироваться и стать хорошим французом, забыть все трагические обстоятельства, приведшие меня сюда. Я отлично учился. Прекрасно. Потом я занялся программированием и стал асом информатики и компьютеров. Но я никогда не занимался своими официальными документами — из лени, да еще потому, что ситуация казалась мне предельно ясной. Я считал, что лучший способ стать французом — это в совершенстве овладеть профессией и обогатить своей работой приютившую тебя страну.
Лис немедленно реагирует оскорбленным визгом.
Такое впечатление, что Инь Ян сюда приходит специально для того, чтобы услышать вызывающее его негодование слово.
— Какой дурак! Он действительно ничего не понял! — кипятится Эсмеральда. — Можно подумать, что людей вознаграждают по заслугам! Гражданство дают за способность вставать рано, часами стоять в очереди перед административным центром префектуры, заполнять невразумительные бумаги и спорить с чиновниками, которым платят за то, чтобы они создавали тебе проблемы.
Молодой кореец утрачивает свою флегматичность и выглядит по-настоящему взбешенным.
— Терпеть не могу доказывать очевидное.
— Короче, ты такой гордый, что даже не выполнил требований иммиграционных служб, — уточняет Фетнат.
— Ну и дурачок! — повторяет Орландо.
— Да, при этом я был отмечен как особо одаренный программист еще до окончания учебы.
Как мой брат.
— …и меня пригласил на работу крупный банк, чтобы я осуществлял электронные переводы денег за границу и обратно. Я совершенно безопасно переводил огромные суммы из банка в банк по всему миру. А потом однажды…
Орландо хлопает Кима по спине:
— «Ошибочка вышла»? «Прискорбный инцидент»?
Ким втягивает голову в плечи:
— Я вошел в систему Центрального банка Китая. Китай — единственная крупная страна, поддерживающая Северную Корею. Благодаря Китаю этот опереточный диктатор до сих пор находится у власти. Это была моя маленькая месть. Я даже не взял себе украденные деньги, я просто перевел их на счет «Врачей без границ».
— И получилось? — с любопытством спрашивает Эсмеральда.
— Конечно. Затем я стал проворачивать все более и более рискованные операции, пока не заметил, что в затылок мне дышит «Триада», китайская мафия. Я не мог даже обратиться за помощью в полицию, поскольку находился на нелегальном положении — и меня бы выслали из страны. А в Корее меня поместили бы в центр перевоспитания или расстреляли бы, как предателя, прямо у трапа самолета.
Ким распахивает куртку и показывает сегодняшнюю надпись на майке: «Диктатура это — „заткнись". Демократия это — „болтай-болтай"».
— Я запаниковал. Я бродил по городу, стараясь не попадаться на глаза полицейским и людям с азиатским разрезом глаз, которые могли работать на «Триаду». Так постепенно я стал бомжом.
— Ты действительно дурак, — признает Орландо.
— Спасибо за комплимент, Барон, но позволь мне закончить. Затем я встретил албанцев, которые, ввиду моего юного возраста, пригласили меня поработать на них наркодилером у входа в лицеи. Я вместо этого предложил им свои услуги программиста и в некотором роде компьютеризировал управление их складами. Когда они назначили мне встречу здесь и я увидел это место, я сразу же понял, что это необитаемый остров в центре цивилизации. Дикое убежище. Гавань покоя, где «Триада» меня никогда не найдет.
Он сплевывает на благословенную землю.
— Я пошел вглубь свалки, за лагерь албанцев, и понял, что нашел свою землю обетованную. Свой секретный уголок. Я решил устроить здесь тайник, чтобы спрятать вещи, и наткнулся на этих троих.
— Мы были в какой-то степени коренными жителями, — поясняет Орландо.
— В начале я решил, что это какие-то ненормальные.
— Спасибо за комплимент, — возмущается Эсмеральда.
— Потом мы поговорили. И решили, что наши таланты дополняют друг друга. Я бросил албанцев и поселился в Искуплении.
Эсмеральда подтверждает:
— Маркиз — хороший парень. Он здесь действительно на своем месте. Он телефон провел, наладил телевизор, радио, компьютер.
— И ветряной двигатель, и солнечные батареи, да еще и камеры слежения. Благодаря его таланту электронщика мы среди мусорных гор живем в современном комфорте.
— Быть бедным и так плохо, а если еще и телевизора нет, то это просто конец света, — добавляет Фетнат. — Особенно для меня. Я некоторые сериалы обожаю. Например, «Остаться в живых». Из-за джунглей.
— А я — «Побег», — говорит Орландо. — Из-за ритма.
— А я — «Отчаянные домохозяйки», — признается Эсмеральда. — Эти женщины похожи на меня, каждая по-своему.
— А я — «Числа», — заключает Ким.
Он сдувает синюю прядь со лба.
— Компьютерное сердце Искупления находится в моей комнате. Большой компьютер подсоединен к батареям, питающимся от ветряного двигателя и солнечной энергии.
— Благодаря Маркизу мы по вечерам смотрим фильмы на большом экране, — хвастается Фетнат.
— Короче, я здесь единственный противник иррационального, не признаю суеверий, не колдую. На самом деле я один тут последователь Декарта и ученый. И не раздражай меня своими волшебными видениями, малышка, я в них не верю.
— И потом, благодаря Маркизу у нас есть немного наличных денег, — добавляет Эсмеральда. — Он извлекает золото из сломанных компьютеров и продает его цыганам, которые собирают металлолом. На эти деньги мы покупаем лотерейные билеты.
— Да, я — сволочь-анархист, и горжусь этим. Я хочу изменить мир! — выкрикивает кореец, потрясая в воздухе кулаком.
Словно ставя точку в конце своего заявления, он шумно сплевывает на землю.
Повинуясь порыву ветра, в небе, будто призрачные цветы, летят мусорные пакеты. Эсмеральда улыбается.
— Ну, вот, — говорит она. — Теперь ты все знаешь, Золушка. Мы отвергнуты обществом, всех нас ищет полиция, и поэтому мы не можем выйти отсюда. Мы — изгнанники.
Все снова по очереди сплевывают на землю. Кассандра пытается последовать их примеру, но, даже прокашлявшись несколько раз подряд, не достигает успеха. Лис с кучи мусора молча смотрит на них сверху вниз.
Орландо встает и громогласно заявляет:
— Вот увидишь, однажды мы установим связь с другими городами, построенными на свалке. Они есть по всему миру. На Мадагаскаре, в Каире, в Мехико, в Рио-де-Жанейро, в Бомбее…
— Самый большой помоечный город находится в Колумбии, в Тумако, на юге страны, — уточняет Ким. — Целый город на берегу моря, за грудами мусора. Я видел в Интернете.
— Настоящие парии всего мира, объединяйтесь и превратите ваши кучи отбросов в нации! — грохочет Викинг.
Ким потрясает кулаком.
— Анархия! Анархия!
Он находит бутылку виски «Гленнливет» и размахивает ею.
— Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир… Нет, шучу. Это «Интернационал», а я ненавижу коммунистов. Они причинили много зла анархистам. В одна тысяча девятьсот семнадцатом году Красная армия расстреляла больше анархистов, чем белых. Никто не любит анархистов. Особенно диктаторы.
— А ты, девчушка, пришла пятой… Давай рассказывай!
Кассандра смеривает взглядом всех по очереди:
— Но я же уже все рассказала. Меня привели к вам бродячие собаки. А то, что было в моей жизни до гибели родителей, я забыла.
— Ты шутишь, малышка, — говорит Фетнат.
Девушка хмурит брови:
— Теперь, когда я с вами, я попрошу вас не называть меня больше малышкой, девчушкой, Красной Шапочкой, Золушкой или еще как. Я тоже хочу дворянский титул.
— Виконтесса? Баронесса? Герцогиня? Нет, все эти титулы уже розданы, — замечает Фетнат.
Кассандра размышляет, потом произносит:
— Зовите меня… Царевной.
73
Есть.
Наконец.
Они рассказали мне о своем прошлом, потому что сочли меня равной. Мне удалось частично уничтожить разделяющую нас пропасть.
Я уже не чужая. Я грязная, у меня есть дворянский титул, скоро я научусь рыгать и пукать, как они, это просто вопрос времени.
Я — гражданка Искупления.
Я нахожусь в плодотворном перегное, из которого растут цветы.
Отсюда я смогу начать строить новую жизнь и тайно изучать развалины старой.
Внутренний голос говорит мне, что, благодаря моим новым союзникам, я узнаю, кем были мои родители. Кем является мой брат.
И в чем заключается произведенный надо мною «Эксперимент 24».
74
В это утро необычное оживление царит в деревушке посреди городской свалки.
Лис Инь Ян, сонно покачивая головой, издали наблюдает, как люди суетятся. Девушка с большими серыми глазами надела робу каменщика, огромные резиновые перчатки и сапоги, которые ей явно велики. Она подняла и закрутила в пучок свои длинные волосы. Встав посреди деревни, она осматривается, определяя место для своей будущей хижины. Она выбирает пространство между домиками Орландо и Кима.
Между первым и вторым моими спасителями.
Орландо предлагает Кассандре направление юго-юго-восток. Так ее будут будить первые лучи солнца, а дверь и одно из окон будут выходить на центральную площадь деревни, то есть к костру. Она кивает в знак согласия. Потом, при помощи веревки и под руководством Фетната, определяет размеры квадрата, который станет полом.
Африканец оказывается великолепным архитектором «шалашей на свалке». Он показывает девушке слишком рыхлые места фунта, предлагает прибавить несколько метров для крытой веранды перед будущим фасадом.
При помощи сломанного подъемника Орландо и Ким ставят вертикально четыре длинные американские машины шестидесятых годов: «кадиллак», «шевроле», «мустанг» и «линкольн», которые становятся несущими опорами дома. Затем в качестве крыши они кладут рифленые листы железа. Остается возвести сами стены. Их делают из стиральных машин, привезенных на тележках и поставленных друг на друга, словно кубики детского конструктора.