Поведение стоящих вокруг детей кажется Кассандре странным. Ее пробивает дрожь.
— Что они с ним сделали? — спрашивает она.
Директор уклоняется от ответа:
— Они провели двадцать два опыта над пансионерами. Потом над вашим братом и над вами, Кассандра. Вы — последняя. Эксперимент над вами оказался самым успешным. «Эксперимент номер двадцать четыре».
Кассандра резко приближается к Пападакису и хватает его за руки.
— Вы мне не ответили! Как можно искусственно сделать ребенка аутистом? — кричит она. — Выкладывайте!
— Мне очень жаль, вы сами хотели обо всем узнать. Вы…
Сумасшедшая?
— …результат опыта вашей матери.
— Что это значит?
Директор холодно смотрит на девушку, затем произносит:
— Ваша мать превратила вас в аутиста, чтобы вы реализовали мечту вашего отца.
Кассандра не решается догадаться.
— Моего отца?
— Да. Вспомните, ваша мать занималась детьми, а ваш отец — будущим. Ваш отец хотел, чтобы вы предсказывали будущее. Поэтому вас назвали Кассандрой. Я вам говорил, ключ к разгадке в вашем имени. Вас окрестили так для того, чтобы у вас появился этот дар.
Что он пытается мне втолковать? Его послушать, так я не случайно ношу имя «Кассандра».
На лице Филиппа Пападакиса появляется улыбка, выражающая сожаление. Он обрел былую самоуверенность.
— Я очень рад видеть вас, мадемуазель. Вы можете не поверить, но я вас очень люблю.
Девушка выхватывает нунчаки из-за спины Кима, охватывает шею директора цепью и затягивает ее.
— Что со мной сделали для того, чтобы я стала аутистом? Говорите!
Собравшиеся вокруг дети смотрят на них с интересом. Ким удерживает руки Кассандры:
— Перестань, Царевна, ты его задушишь! Если хочешь, чтобы он заговорил, надо хотя бы дать ему такую возможность.
Филипп Пападакис пытается отдышаться. Он кашляет, набирает в легкие воздуха, медленно поднимает голову и произносит:
— Вы слишком грубы.
— Говорите — или я вас действительно задушу!
— Ваш брат… Только он знает секретную технику, которую применили к вам ваши родители. Когда я забрал вас после теракта, вы уже были такой, как сейчас, — ваше левое полушарие уже держало вас в плену галлюцинаций, освободив от всякого благоразумия. Поэтому, рассказав об имени и о родителях, с вашим третьим вопросом насчет тайны я отсылаю вас к брату Даниэлю.
— Где я могу его найти? Какой у него адрес?
— Я не знаю.
Кассандра снова берется за нунчаки.
— Мне известно лишь то, что после случая на башне Монпарнас он начал работать в Министерстве Перспективного Прогнозирования.
Дети постепенно окружают их. Ким с удивлением замечает, что они все смотрят на них сосредоточенными, острыми, почти немигающими глазами. Он редко встречал с чьей-либо стороны столь пристальное внимание. Все происходящее, кажется, очень их интересует, они впитывают максимум информации, не упуская ни малейшей детали.
116
Итак, я монстр, страдающий психозом, цирковое животное, выведенное собственными родителями для подтверждения оспариваемой их коллегами теории о полушариях мозга. А какова теория! Дать возможность правому полушарию моего мозга работать, не испытывая контроля со стороны левого.
Вот отчего я так чувствительна. Поэтому, быть может, я потеряла память, поэтому вижу будущее.
Я должна понять. Я не могу оставаться тайной для самой себя. Я должна узнать, что мои родители сделали во время «эксперимента номер двадцать четыре», до того, как окрестили меня Кассандрой.
117
Улица Сен-Доминик.
Все министерства имеют охрану и привратников, а у Министерства Перспективного Прогнозирования есть лишь стеклянная дверь, ведущая в пустынный холл. Нет ни мраморной таблички с названием, ни официальной медной дощечки. К стеклу двумя полосками скотча приклеен листок бумаги с подчеркнутой надписью: «Министерство Перспективного Прогнозирования».
Под ним — другой листок: «О графике работы осведомляйтесь у ответственных лиц в часы их присутствия».
Молодые люди проскальзывают внутрь. Они замечают камеры слежения и, прижимаясь к стенам, стараются не попадать в объективы.
На втором этаже находится зал, из которого доносится шум. Глядя по очереди в большую замочную скважину, они видят примерно двадцать строго одетых юношей и девушек, окруживших человека, который рисует на доске кривую линию.
— Можно ждать увеличения количества взрослых людей и возрастания их роли в экономике в следующем десятилетии. Кульминационной точки процесс достигнет в две тысячи тридцать шестом году. Этот год, скорее всего, обозначит общее старение французской нации…
Ким вежливо отстраняется, пропуская Кассандру к замочной скважине, и довольствуется тем, что прижимает ухо к деревянной двери.
— …создание действительно эффективного искусственного человеческого сердца продлит жизнь тех пожилых людей, которые уже должны бы были умереть. Что спровоцирует кризис в Службе социальной поддержки. Поэтому я предлагаю заморозить этот проект. Некоторые открытия в области медицины увеличивают продолжительность человеческой жизни, протекающей чаще всего в физических мучениях и по естественным причинам уже готовой прекратиться. Конечно, мне могут возразить, что пожилые люди голосуют на выборах и являются потребителями. Но я отвечу, что голосуют они всегда за самого консервативного кандидата, а потребляют мало. Поэтому я предлагаю, в целях оздоровления и активизации общества, план из трех пунктов…
— Видимо, перед нами те, кто официально обязан предвидеть будущее нашей страны. Скорее всего, выпускники ENA[20], — шепчет Ким.
— Как ты догадался?
— Они всегда составляют планы из трех пунктов. Ты брата среди них можешь узнать?
Кассандра внимательно разглядывает слушателей. Поговорив о старении населения, молодые люди упоминают о притоке эмигрантов, потом о проблеме криминогенной обстановки в пригородах, обсуждают перемещение предприятий, финансовый кризис, увеличение количества безработных, галопирующую инфляцию, цены на недвижимость, не забывая и об обеднении населения, о бомжах, о загрязнении воздуха в больших городах и о пробках на дорогах южного направления.
На доске появляются цифры, проценты, схемы, графики.
Технократы с однобоким и близоруким видением мира. Они не умеют мыслить широко и глубоко, они запоминают лишь то, что им вдалбливают в технократических школах, то, что повторяют каждый день журналисты. Это система, которая сама себя поддерживает, топчась на месте. Никакого риска. Так они уверены в том, что не покинут знакомую территорию и протоптанные дорожки. Все время одно и то же восприятие жизни.
Занятие заканчивается. Молодые люди в своей дорогой, строгой униформе встают и небольшими группами покидают зал через боковую дверь. Преподаватель остается в одиночестве. Это мужчина лет шестидесяти в вельветовом костюме, белой рубашке, подтяжках, галстуке бабочкой, маленьких очках полумесяцами и ботинках на толстой подошве. Он напоминает девушке одного американского актера.
Эдварда Голденберга Робинсона в фильме «Зеленый сойлент».
Преподаватель, кажется, обеспокоен неприятным запахом. Он ищет его источник, думая обнаружить дохлую мышь за батареей. Потом он выходит из аудитории и видит спрятавшихся за дверью Кассандру и Кима. Он испуганно возвращается в помещение, хватает телефон и говорит:
— Служба безопасности? Быстро сюда, к нам вторглись…
Но Ким уже оборвал провод.
— На помощь…
Кассандра прижимает ладонь к его рту, заставляя замолчать.
— Я не желаю вам зла. Я — дочь министра Жака Катценберга. И сестра математика Даниэля Катценберга.
Эдвард Г. Робинсон колеблется, разглядывает девушку и немного успокаивается.
— Действительно, есть фамильное сходство. Ваш брат никогда не упоминал о вашем существовании, но отец, напротив, часто о вас говорил. Скажите, что вы здесь делаете?
— Я как раз ищу своего брата.
— Его здесь нет.
— А что это за место такое, Министерство Перспективного Прогнозирования? Я о нем ничего не слышал, — спрашивает Ким.
— Как, вы не в курсе? Это министерство создал ваш отец, мадемуазель. Заметьте, оно было строго засекреченным. Ваш отец с блеском закончил ENA, но он раньше всех понял, что управлять — значит предвидеть. Действительно предвидеть. И он создал это министерство. Несколько пышное название для учреждения, во всем сведенного к строгому минимуму.
Мужчина приглашает молодых людей подняться на этаж выше, в свой кабинет. Стены комнаты украшены астрологическими рисунками в виде розеток, пересеченных разноцветными линиями. С рисунками соседствуют фотографии настоящих созвездий, сделанные космическим телескопом «Хаббл».
— Управлять — значит предвидеть. Очень часто руководители стран держали при себе астрологов, но все попытки сделать прогнозирование будущего официальным на государственном уровне с треском проваливались. Система пятилетних планов привела к голоду и коррупции в России, а также на Кубе, в Китае и во всех других странах, решивших авторитарно влиять на будущее.
— В странах с тоталитарным режимом, в общем, — уточняет Ким.
— Политики всегда с неодобрением относились к будущему. Помня об этом, ваш отец создал сначала консультативный орган, подчиненный Министерству Экономики. Его официальной задачей было прогнозирование финансовых кризисов. Затем наступил великий кризис. Мы не заметили его приближения. Это не понравилось. Министерство Экономики с нами рассталось. После этого наша консультативная служба стала сотрудничать с Министерством Экологии. Мы должны были предвидеть увеличение загазованности воздуха в городах и степень загрязнения океанов. Но экологи нам не доверяли. Тогда мы примкнули к Министерству Планирования Семьи, и нашей задачей сделалось изучение уровня рождаемости и определение количества пожилых людей, уход за которыми ляжет на Службу социальной поддержки. Тут мы опять высказали некоторые соображения, и опять не угодили. И даже вызвали раздражение. Затем мы стали независимым министерством. Чем громче звучало наше имя, тем меньше средств оказывалось в нашем распоряжении. Вначале нас было семеро, потом — пятеро. Под конец нас осталось трое. Ваш отец, секретарша и я. Мы — самое маленькое министерство, работающее с самым скромным финансированием. Наш бюджет в десять раз меньше, чем у Министерства по Правам Человека, безо всяких преувеличений. Чтобы расширить простор для действий ваш отец создал политическое движение под названием: «Реабилитация будущего». Что опять вызвало раздражение. И нам не увеличили, а еще больше сократили бюджет.