«Покачать?» – девчонка уже с пелёнок начала строить из себя принцессу.
Прошло два года с тех пор, как Ингрид переехала в замок, но пламя любви Георга и Кэтрин не только не начало затухать, но даже разгорелось ещё ярче с появлением их первенца. Девочка унаследовала только самые лучшие черты от обоих родителей, хвала небесам (Кэтрин, должно быть, находила Георга привлекательным, но Ингрид он напоминал жабу). Девочку назвали Белоснежкой. У неё было фарфоровое личико, огромные глаза, обрамлённые роскошными ресницами, и густые чёрные локоны – все жители королевства в новорождённой принцессе души не чаяли... Все, за исключением одного человека.
Когда Белоснежка смотрела Ингрид в глаза, та была готова поклясться, что девочка видит, какая у неё чёрная душа. Всякий раз, когда она брала её на руки (а таких моментов было не счесть, поскольку подобного поведения ждут от первой фрейлины королевы и тёти принцессы), ребёнок начинал кричать.
Крупные слёзы катились по щекам Белоснежки, пока Ингрид укачивала её, пытаясь утихомирить. Но что бы она ни делала, ребёнок в её руках не успокаивался ни на минуту.
– Позволь, я покажу тебе, как надо, – сказала Кэтрин, ловко беря шестимесячную Белоснежку на руки. То, как быстро она это сделала, в сочетании с заразительной улыбкой, которой она одарила девочку, тотчас же успокоило младенца. Всего через несколько минут ребёнок уже радостно агукал. Все присутствующие в комнате собрались, чтобы посмотреть на неё.
– Наша королева – прирождённая мать, – произнесла служанка, которую Ингрид терпеть не могла.
Оттеснив женщину, Ингрид обратилась к сестре со словами:
– Кэтрин? Ты уже заканчиваешь здесь? Сейчас мы должны обсуждать необходимость увеличения числа работников в шахтах. По правде говоря, я считаю, мы могли бы просто увеличить продолжительность рабочей смены, не нанимая новых шахтёров. – Одна из служанок презрительно посмотрела на Ингрид, но её это не смутило. – Таким образом мы сможем увеличить добычу алмазов вдвое и получим хорошую прибыль.
Казалось, Кэтрин её не слышала: сестра продолжала ворковать над Белоснежкой, и та купалась в лучах внимания, которые должны были предназначаться для Ингрид.
– Кэтрин? – голос Ингрид стал ещё раздражённее. – У нас есть всего полчаса, чтобы пообщаться. Сегодня тебя ждёт очень загруженный день, и нам может не хватить времени на обсуждение вопросов.
– Ох, Ингрид, – произнесла Кэтрин, не сводя глаз с Белоснежки. – Шахты могут подождать ещё денёк. А сейчас подойди поближе и полюбуйся на свою племянницу вместе со мной.
– Но... – Это было просто невыносимо! Королевство нуждалось в правителе с твёрдой рукой, способном хорошенько его встряхнуть. Они могли бы утопать в богатстве и роскоши, будь Георг способен на решительные меры! Если шахтёры станут работать дольше, несмотря на то, что такое решение вряд ли им понравится, это принесёт королевской семье невиданные прежде богатства!
«Давай же, смелее! Свой страх отгони! Исполни мечту и всю власть захвати».
– Ты продолжаешь это повторять, но это немыслимо, – прошипела Ингрид, и все взгляды обратились на неё. Она что, только что произнесла это вслух?
«Ладонью дотронься до глади стекла, смотри, что скрывает судьбы пелена».
Значит, зеркало жаждет напиться жизненной силой вновь. Откровенно говоря, Ингрид претило прикасаться к нему. Каждый раз, когда она вступала с этим предметом в непосредственный контакт, он словно начинал блестеть ещё ярче, в то время как она ощущала усталость и слабость. Должно быть, это чувство – плод её воображения. В конце концов, это всего-навсего зеркало... Зеркало, которое знало все её сокровенные мысли. Ингрид уже несколько раз прикасалась к нему, и связь между ней и этой неведомой силой стала крепче. Теперь она владела такими заклинаниями, о которых никогда раньше не слышала, а её голову переполняли гениальные идеи, которые позволят навести в королевстве порядок. Но ей совсем не нравилось чувство опустошения внутри.
– Ты что-то сказала, Ингрид? – переспросила её Кэтрин. Она даже не удосужилась поднять взгляд, задавая вопрос. Как оскорбительно! Этот нелепый ребёнок занимал почти всё время и внимание Кэтрин. А та часть, которая оставалась, уходила на выполнение королевских обязанностей.
– Нет, – пробормотала Ингрид, хотя в этот момент ей хотелось кричать.
«Коль хочешь трон заполучить, придётся жизнью заплатить», – всё не унимался голос зеркала в её голове.
Но Ингрид ещё не была готова к нему прислушаться.
Белоснежка
– Сегодня я научился кое-чему полезному, – объявил Весельчак, вытерев последнюю тарелку и убрав её в шкаф.
Его товарищи и Белоснежка посмотрели на друга из разных углов домика. Весельчак и Умник вытирали посуду, в то время как Простак и Скромник подметали пол. Ворчун разводил огонь в камине, а Белоснежка, Чихун и Соня мыли кухню.
Всю последнюю неделю девушка жила в домике человечков, или гномов, как они сами себя называли, и быстро привыкла к новому распорядку дня. Её новые друзья и слушать не хотели о том, что девушка будет для них готовить и убирать («Ты ведь принцесса!» – объясняли они), поэтому было решено, что обязанности по хозяйству гномы поделят между собой, а Белоснежка будет отвечать за приготовление пищи, пока они работают в шахтах. Днём девушка никогда не покидала жилище – Ворчун взял с неё слово («У королевы повсюду шпионы! Не открывай чужим дверь!»). Поэтому у неё было достаточно времени на продумывание новых способов остановить жестокое правление тёти. Но всё же, хотя она и понимала, что это для всеобщего блага, ей не нравилось целыми днями сидеть в четырёх стенах. Такой распорядок напоминал ей о жизни в замке, которую она проводила в заточении.
За ужином собиралась вся их маленькая семья. И как же эти вечера согревали её душу! Кто бы мог подумать, что каждый день можно найти столько тем для беседы? Принцессе нравилось, когда друзья делились с ней историями о своей работе в шахтах, а она, в свою очередь, частенько развлекала их рассказами о своей жизни во дворце, когда была ребёнком, или о видах птиц, которых ей удавалось увидеть в окне. А ещё были вопросы. Оказалось, у неё их великое множество! После стольких лет молчания Белоснежке так много всего хотелось узнать, и всякий раз ей было интересно услышать что-нибудь новенькое о своих друзьях и их жизни. Девушке было любопытно, кто вырезал чудесные деревянные двери и мебель, составлявшую интерьер домика, и почему олени и птицы, как прикованные, дежурили у окошка кухни, когда она варила еду.
– Должно быть, они очарованы тобой так же, как мы, – сказал Скромник, и слова его шли от сердца.
– А я – вами! – искренне ответила Белоснежка. Как оказалось, она могла говорить с ними, пока не догорит свеча, хоть каждую ночь.
Принцесса чувствовала себя так, словно наконец пробудилась ото сна и обрела дар говорить и быть услышанной после стольких лет жизни в безмолвном мраке. Хотя она и пообещала гномам, что не станет брать на себя больше обязанностей по дому, чем они договорились, Белоснежка не могла перестать придумывать маленькие способы отплатить друзьям за их доброту, когда не была занята разработкой стратегии. Несмотря на их протесты, девушка каждый день собирала для гномов корзинку с едой, которую они могли взять на работу. Она заштопала все порванные носочки. И тайком от друзей пользовалась пряжей и спицами, которые ей удалось найти, чтобы связать для их постелек одеяла. Пускай сейчас на дворе было лето, но Белоснежка не могла закрыть глаза на то, что на зиму у них было всего несколько одеял.
Вязание помогало коротать время до их прихода, но также освобождало в её в голове место для множества мыслей. А когда принцесса думала о маме, не в силах найти способ отомстить за её смерть, в душе девушки росла тревога. В то время как тётя Ингрид продолжала отдавать приказы в замке, Белоснежка сидела в уютном домике и ничего с этим не делала. Но, как ей не уставал напоминать Ворчун: «Без чёткого плана от тебя живой не больше пользы, чем от мёртвой. А мёртвой ты не сможешь принести пользы никому».
Поэтому ей оставалось только ждать и пытаться найти решение. Как Белоснежка может положить конец правлению Ингрид и спасти королевство? Она всего-навсего девушка, к тому же одна.
«И одного голоса может быть достаточно, чтобы его услышали, когда все остальные молчат», – так говорила её мама. Когда подданные приходили в замок с прошениями, они порой стояли перед тронным помостом, переминаясь с ноги на ногу, и боялись, что, заговорив, наткнутся на глухую стену. Тогда королева Кэтрин обращалась к ним со своего трона с этими самыми словами, а Белоснежка сидела рядом и наблюдала за происходящим. Как правило, слова матери придавали подданным смелости рассказать их историю. Но как Белоснежка расскажет людям, что она готова им помочь, если никто и понятия не имеет, что она жива?
Рядом с девушкой зевнул Соня, возвращая её к настоящей действительности. Веки гнома уже налились тяжестью, поскольку за день он устал. Друзья работали дотемна.
– Я тут краем уха слышал, как Фредерик с холмов рассказывал, что многие в его деревушке подумывают покинуть королевство, – поделился Весельчак.
– Покинуть королевство? – повторила Белоснежка. – Но почему? Нет работы?
– Отнюдь, – ответил Весельчак. – Скорее, её слишком много! И в придачу к ней – масса поборов. Люди не могут позволить себе роскошь остаться.
Эта новость так огорчила Белоснежку, что она даже прекратила протирать пыль.
– Я должна поговорить с этим Фредериком. И с другими жителями его деревни. Нельзя допустить, чтобы люди были вынуждены оставить свои дома из-за жадности их правительницы.
– Ты спятила! – произнёс Ворчун, размахивая кочергой. – Ты не в силах им помочь.
В ту же секунду глаза Белоснежки округлились, поскольку её озарила мысль:
– В силах, если я соберу людей вроде Фредерика вместе и пообещаю им то, за что они будут готовы бороться! – Принцесса посмотрела на друзей. – Если я лично поговорю с моим народом, объяснив, что я жива и здорова и готова вернуть себе трон во имя всео