Путешествие обратно к дому гномов заняло гораздо больше времени, чем то, которое они совершили, чтобы принцесса смогла увидеть отца. Белоснежке не терпелось рассказать друзьям о зеркале и в свою очередь послушать об успехах, которых удалось достичь им. К счастью, они с Генри потихоньку начали открываться друг другу, поэтому проговорили всю дорогу. Девушка рассказывала о своей жизни с гномами, в то время как юноша развлекал её историями о том, как Георг выходил его, когда он болел. По всей видимости, упорно отказываясь позволить Генри умереть, отец будил его каждый час, чтобы тот выпил воды или бульона, и все уши прожужжал ему рассказами о детстве дочери, не давая больному впасть в забытьё.
– Думаю, я знаю о твоей жизни в семь лет даже больше, чем ты сама, – подтрунивал над ней Генри.
– Да, неужели? – спросила девушка, радуясь тому, что он не мог видеть, как её щёки зарделись румянцем, поскольку на лошади она сидела впереди него.
– Определённо, – с уверенностью ответил он. – Я знаю, что твоими любимыми цветами были синий и жёлтый. Ты превосходно играла в прятки. Ты терпеть не могла холодную кашу и, моя любимая деталь, – ты дала имя каждой лошади в королевских конюшнях и любила повязывать им бантики, когда тебе это разрешали.
Покраснев ещё сильнее, Белоснежка расхохоталась во весь голос. Этого она не помнила!
– Не может быть! Я так делала?
Генри рассмеялся следом за ней:
– Очевидно, делала, сводя с ума королевскую портниху своими просьбами дать тебе ещё лент и бантиков для королевских скакунов.
– А что насчёт тебя? – поинтересовалась принцесса. – Учитывая, как много ты обо мне знаешь, будет совершенно справедливо, если ты расскажешь мне о том, каким ребёнком был ты.
Так за разговорами они ехали через лес, и она чувствовала вокруг своей талии руки Генри.
– Справедливо, дай-ка подумать... Например, как-то раз я нашёл в замке мышонка и попытался сделать его своим питомцем. Постоянно его подкармливал. Моя мать чуть в обморок не упала, когда застукала меня за тем, как я кормил его сыром, но никто не смог бы убедить меня бросить старину Кроксли.
– Кроксли? – Белоснежка нашла эту историю довольно милой. Она часто просила родителей разрешить ей завести питомца, но мама говорила, что множества птиц, живущих в птичнике, более чем достаточно. – Ты назвал его Кроксли?
– А почему нет? – по голосу Генри было слышно, что его слегка задел этот вопрос. – Не могу сказать, что шил ему одежду или учил его петь. Однако я постоянно вляпывался в неприятности. Однажды мы с Кристофером дрались на мечах в главном зале дворца и разбили одно из окон замка. Оружие принадлежало стражникам, но они ушли ужинать и не знали, что мы его взяли. Сложно сказать, кто получил больший нагоняй – мы или они. Вероятно, всё же мы, поскольку разбили окно. Но в тот раз мама настояла, чтобы король был с нами помягче.
– А были и другие случаи? – спросила Белоснежка, не веря своим ушам.
– Ну, когда мне было десять, я украл корону моего отца и попытался продать её на деревенской площади по самой высокой предложенной цене. – Генри издал смешок. – Я сказал отцу, что сыт по горло тем, что он постоянно занят, и хочу, чтобы он бросил работу короля и мы смогли поиграть.
– Шутишь! – Белоснежка разразилась громким хохотом. – Не может быть.
– С одной стороны, его это даже позабавило, – продолжил Генри. – Однако никто из моих братьев никогда не выкидывал ничего подобного. Мама называла меня своенравным. Она говорит, что у меня и сейчас на всё есть своё мнение.
– В этом нет ничего плохого, – заметила Белоснежка. – Жаль, что в последние годы мне не хватало решимости обзавестись своим.
Генри на секунду притих, а затем сказал:
– Ты не знала, что произошло. Ты не должна терзаться, Белоснежка.
– Я знаю, – девушка старалась, чтобы её голос прозвучал бодро. – Прошлое не исправить. Сейчас мне нужно сосредоточиться на том, как я собираюсь изменить будущее.
– У меня такое чувство, что ты непременно найдёшь решение, – сказал ей Генри.
Он прав. Обязательно найдёт. К тому моменту, когда они прибыли к дому гномов, в голове Белоснежки уже зрел план. Воссоединение с друзьями было радостным. Гномы были на седьмом небе от счастья, увидев, что молодые люди живы и невредимы, и узнав, что с королём всё в порядке. К тому же беседа человечков с парой шахтёров – их друзьями по имени Курт и Фриц – прошла успешно. Они предложили собраться всем вместе в их деревне, чтобы обсудить план по свержению королевы с другими жителями. Весельчак настоял на том, что они расскажут обо всём подробнее после ужина.
Все пребывали в таком чудесном настроении, что, закончив ужин, Скромник и Соня вытащили из чехлов свои скрипки и начали играть. Белоснежка, которая не танцевала уже многие годы, соскочила со своего места и пустилась в пляс, присоединившись к Простаку и беззаботно кружа по комнате. Когда Простак устал, Генри встал и предложил ей свою руку. Белоснежка колебалась всего долю секунды, а затем под недовольный вздох Ворчуна приняла приглашение. Сердце принцессы отчаянно колотилось при каждом повороте тела в танце, и она изо всех сил пыталась не отводить взгляда, краснея всякий раз, когда Генри смотрел на неё. Но вскоре девушка так увлеклась, что позабыла о волнении и полностью отдалась моменту. Когда Скромник и Соня заиграли другую мелодию, Ворчун прервал всеобщее веселье:
– Пора заканчивать праздник! Мы пока что не победили! – загремел он. – Нам всё ещё предстоит остановить королеву! – Он посмотрел на Белоснежку и Генри: – Расскажите, что вам удалось узнать.
– И как поживает король Георг? – добавил Скромник.
Белоснежка мягко улыбнулась, и её бледные щёки засияли, освещаемые пламенем очага:
– Он в добром здравии. – На лицах человечков появилось облегчение. – Увидев его, я почувствовала себя так, словно не было всех этих лет, и в то же время ощутила, как много воды утекло. Отец очень тоскует по королевству, но на нём заклятие, препятствующее тому, чтобы он мог переступать его границы. – Она пересказала историю о жестоком коварстве королевы, которую ей поведал Георг, а затем сообщила друзьям о волшебном зеркале.
– Твоя мать показала тебе, где его искать, в твоём сне? – Умник почесал подбородок. – Любопытно.
– Это почему? – спросил его Весельчак.
– Словно она пытается помочь Белоснежке вернуть то, что принадлежит ей по праву, даже находясь в другом мире.
Белоснежке такая мысль понравилась, и она надеялась, что это в действительности было так. Принцесса ещё никогда не чувствовала себя ближе к матери, чем на прошедшей неделе. Она отдала бы всё, что угодно, чтобы мама снова была с ней. Если с её стороны это была попытка помочь, тогда дочь с благодарностью примет её помощь. Она посмотрела на Генри:
– Думаю, мне также стоит рассказать им о том, что случилось с мамой. – Генри печально кивнул.
Друзья были убиты горем, услышав о том, что королева вероломно отравила Кэтрин. Но помимо этого, рассказ лишь усилил их желание дать Ингрид отпор.
– Должно быть, зеркало – источник её тёмной силы, – заключил Ворчун. – Кажется, она на нём помешана. Если она не хотела, чтобы Белоснежка приближалась к этому предмету, он, вероятно, довольно могуществен.
– Звучит опасно, – заметил Скромник.
– Звучит так, словно она одержима им, – добавил Умник.
«Одержимая, помешанная, завистливая – все эти слова характеризуют тётю, а зеркало, по всей видимости, усилило её худшие качества, словно...» – догадки принцессы нуждались в стороннем мнении, и она спросила:
– Умник, как ты думаешь, возможно, чтобы человек и предмет стали единым целым?
– Что ты хочешь сказать? – уточнил Умник.
– Кажется, королева полностью отдалась власти зеркала, – объяснила Белоснежка. – Быть может, оно даже даёт ей указания.
– Не пытайся её оправдать, – предостерёг девушку Ворчун. – Все эти злодейства – дело её рук!
– С этим я не спорю, но ей, вне всякого сомнения, помогали, – ответила Белоснежка. – Возможно, причина, по которой она так привязана к зеркалу, заключается в том, что без него она нежизнеспособна. Предмет даёт силы ей, а она, в свою очередь, ему, – предположила принцесса. – Если это так, погибни кто-нибудь из них, и другому не жить.
Значит ли это, что если они уничтожат зеркало, то вместе с тем убьют и королеву? Белоснежка всё ещё не могла примириться с мыслью, что власть она может получить только ценой жизни тёти. Разве поступив таким образом, она не опустится до её уровня? Должен быть другой способ.
– Белоснежка может оказаться права, – согласился с девушкой Генри. – Я слышал, что тёмные волшебники и ведьмы заключают части своей души в наиболее ценные для них предметы.
– Вот почему нам необходимо выкрасть зеркало, – заявила принцесса. – Мы пригрозим королеве, что уничтожим его, если она не подчинится нашим требованиям. У неё не останется иного выхода, кроме как покинуть дворец и снять с отца заклятие, чтобы он смог вернуться домой, в обмен на этот предмет.
– Нельзя допустить, чтобы эта вещь продолжала существовать в нашем мире! – Ворчун сейчас говорил в точности, как отец Белоснежки. – Его необходимо уничтожить.
– Но это может убить королеву! – заметил Весельчак.
– И что? – парировал Ворчун. – Подумай обо всех тех людях, которых Ингрид пыталась убить. Она чуть не убила Белоснежку!
– Но... – попробовал было вновь возразить Весельчак.
– На данный момент нам следует сосредоточиться на том, как добраться до этого зеркала, – заметила Белоснежка. – Возможно, только заполучив его в свои руки, мы вынудим королеву освободить моего отца из оков проклятия.
– Что ты собираешься делать? – спросил Соня, зевая. – Направишься прямиком в замок и просто снимешь его со стены?
– Зеркало узнает, что ты идёшь за ним, – предостерёг Ворчун.
– Я чувствую, что оно уже знает о том, что я жива, – согласилась с ним Белоснежка. – Может оказаться, что времени для принятия решительных мер у нас гораздо меньше, чем мы думаем.