По крайней мере, на мгновение.
Когда её глаза адаптировались к слабому освещению, она увидела учителя и Кэтрин, появившихся перед ней. Их призраки (или плод её фантазии, или порождение воспалённого ума, или что-то иное) были здесь, чтобы составить ей компанию. Призрак учителя вскоре исчез, но тот, что принадлежал Кэтрин, остался.
Как поэтично, что после всего случившегося сестра была здесь, рядом. Сердце Ингрид вдруг дрогнуло, когда она осознала, сколько всего уже нельзя было исправить. И тем не менее именно Кэтрин была сейчас с ней. Протянув руку, чтобы дотронуться до фантома сестры, она увидела, как на лице Кэтрин медленно появилась грустная улыбка, затем видение рассеялось, словно дым, чтобы никогда больше не возвращаться.
Белоснежка
Белоснежка вышла из тёмных покоев тёти, едва держась на ногах, но, главное, живая. В слабоосвещённых коридорах дворца царило всеобщее веселье. Кто-то зажигал факелы и фонари, развешанные по стенам, наполняя пространство светом, но она не хотела здесь задерживаться. Девушке не терпелось поскорее уйти от комнаты королевы как можно дальше. Внезапно она почувствовала себя очень уставшей.
– Белоснежка! Белоснежка! – навстречу к ней спешила Анна. Принцесса упала в её объятия, глаза обеих девушек были на мокром месте. – С тобой всё в порядке? Когда мы увидели, как вылетели оконные стёкла, мы начали бояться худшего.
– Со мной всё в порядке, – заверила подругу Белоснежка и отодвинулась, чтобы посмотреть на неё: – А вот с Генри...
Анна взяла её за плечи:
– Я знаю, – на глаза Белоснежки навернулись слёзы.
– Ты ранена, – заметила Анна, осматривая руки принцессы. Они были изрезаны стеклом, и теперь из царапин бежала кровь. – Я о тебе позабочусь. Жди здесь.
– Нет, – остановила её девушка. – Мои раны могут подождать. Я хочу его увидеть.
– Твоего отца? – уточнила Анна. – Он уже здесь.
Белоснежка имела в виду Генри, но тут она заметила отца, который наконец-то снова был дома. Он устремился в её сторону вместе с Ворчуном, Умником и остальными гномами. Анна отошла, освобождая ей дорогу, и Белоснежка кинулась в его объятия.
– Ты в безопасности! – с облегчением произнёс Георг, гладя её по волосам так, как делал, когда она была ребёнком. – Я очень волновался за тебя.
– Как и я за тебя, – ответила принцесса, с тру-дом сдерживая слёзы. – Когда я услышала, что она поймала тебя, я не знала, что и думать.
– Со мной всё хорошо, но, Белоснежка... – в его взгляде читалась нерешительность, – Генриха...
«Больше нет».
– Я знаю, – ответила она, не в силах произнести страшные слова вслух.
– Уж не прежнего ли короля я вижу? – прозвучал чей-то вопрос. Отец и дочь обернулись.
– Король Георг? Вы вернулись к нам? – воскликнул кто-то ещё, и вокруг них начала расти толпа.
– Да, это я! Много лет назад королева наложила на меня заклятие, препятствующее тому, чтобы я переступал границы королевства, теперь, благодаря моей дочери, оно наконец-то снято, – сообщил отец Белоснежки собравшимся.
– Принесите королю чистую одежду, – крикнул кто-то, и его увели.
Все вокруг плакали, обнимая друг друга и радуясь победе. Хотя принцесса и была за них счастлива, к всеобщему веселью она оставалась безучастна.
– Белоснежка?
Обернувшись, девушка увидела стоявших вместе Весельчака, Соню, Чихуна и Простака. Друзья сняли свои колпаки.
– Когда мы услышали, что произошло с Генрихом, мы не могли в это поверить, – начал Соня. – Нам пришлось увидеть всё собственными глазами.
– Стеклянный гроб, – Чихун покачал головой. – Белоснежка, мы очень сочувствуем твоей утрате. Стражники сказали, что они принесли его тело из кухни. Должно быть, там это и случилось. Простак нашёл кое-что и хотел, чтобы ты это увидела.
Простак вышел вперёд, держа в руке ярко-красное яблоко, на котором был след от единственного укуса. Оголённая мякоть приобрела угольно-чёрный цвет, словно здесь не обошлось без магии. Тогда Белоснежка поняла, что Ингрид, должно быть, хитростью заставила юношу съесть отравленный плод, тем самым приговорив его к смерти.
– Мы соболезнуем тебе, Белоснежка, – по щеке Весельчака стекала слеза. Девушка почувствовала, как у неё в горле образуется ком.
– Кому-то следует оповестить о случившемся его родных, чтобы они прибыли за телом, – заметил Умник.
– Генрих заслуживает быть похороненным как герой, – добавил Ворчун. – Он был хорошим человеком. – При этих словах он, Умник и Скромник сняли свои колпаки. Высморкавшись в платок, Чихун заплакал. Простак тем временем всё продолжал указывать на яблоко. Белоснежка никак не могла взять в толк, что он пытался ей показать. Фрукт был отравлен – об этом она уже и сама догадалась. Это дело рук королевы. Что ещё?
«Можно и так сказать», – ответила старая ведьма на её вопрос, умер ли Генри. Сейчас принцессу осенило, что эта фраза не так проста: «Можно и так сказать».
«Можно и так сказать» – это не подтверждение тому, что он действительно умер, не так ли? Простак улыбнулся, видя по лицу девушки, что она наконец догадалась.
Принцесса бросилась по коридору мимо остальных.
– Белоснежка! Куда ты? – окликнула её Анна.
Гномы кричали ей что-то, но девушка бежала без оглядки.
Она должна была убедиться. Пулей вылетев через двери замка, Белоснежка взбежала на платформу, на которой стоял стеклянный гроб с неподвижно лежащим внутри телом принца. Люди, собравшиеся у ворот дворца, так и не разошлись и продолжали наблюдать за происходящим.
– Это Белоснежка! – послышались радостные крики из толпы. – Это принцесса! Она спасла нас!
Белоснежке хотелось выйти к подданным и заверить их в том, что злодеяниям королевы положен конец, и она никогда уже не вернётся. Но в этот момент девушка могла думать только о Генри. Приближаясь к гробу, принцесса замедлила шаг. От одного вида того, как он лежит там, отчаяние и скорбь переполнили её сердце, но в нём также забрезжил слабый лучик надежды. Если есть хотя бы небольшой шанс, что он ещё жив, она должна об этом узнать.
Подняв стеклянную крышку, Белоснежка ещё раз приложила ухо к его груди. Затем затаила дыхание в ожидании любого знака, который убедил бы её в том, что слова «можно и так сказать» не подтверждают того, что Генри действительно умер. Получив знак, она отправилась бы к ворожее и попыталась бы получить средство, чтобы разрушить проклятие. Но принцесса ничего не услышала. Слёзы потекли по её щекам.
– Генри, мне так жаль, – произнесла Белоснежка, возвращая его нож. Просунув руку в карман рубашки юноши, девушка нащупала ожерелье своей матери. Она достала украшение и теперь держала его в своих ладонях. Нож Генри помог Белоснежке, а вот ожерелье её матери не смогло его защитить.
Мама так сильно любила отца, что сделала бы для него, как и для их дочери, всё. Это и есть настоящая любовь. То же чувство начало зарождаться между Белоснежкой и Генри, пока его не забрали у неё. Лицо юноши было таким красивым и безмятежным, словно он просто спал и вот-вот должен был проснуться. Принцессу охватил столь сильный порыв чувств, что она не смогла сдержаться:
– До встречи, Генри, – шепнула она ему на ухо, наклонившись, а затем осторожно поцеловала принца в губы. После этого девушка приготовилась закрыть крышку – в этот раз уже навсегда.
Неожиданно раздался судорожный вдох: Генри ловил воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.
Веки принца затрепетали. Распахнув глаза, он встретился с ней взглядом.
– Белоснежка? – хрипло произнёс юноша.
– Генри! – воскликнула принцесса, и слёзы из её глаз хлынули пуще прежнего. Потянув юношу за руки, чтобы он сел, девушка услышала, как вокруг них начиналась суматоха. Прибежали гномы, а также отец Белоснежки и Анна. Как только разнеслась новость о пробуждении принца, возгласы радости раздались на территории замка, а вскоре и за её пределами.
Генри удивлённо смотрел по сторонам, пока Белоснежка помогала ему выбраться из стеклянного ящика.
– Она спасла его! – прокричал Весельчак со слезами счастья на глазах.
Генри взглянул на Белоснежку, которая и сама всё ещё плакала.
– Ты спасла меня, – повторил он следом за гномом.
– Тебя спасла настоящая любовь, – уточнил Умник, а Георг поднял на юношу глаза, полные слёз.
Посмотрев друг на друга, Белоснежка и Генри улыбнулись.
Выходит, так оно и было.
Белоснежка
Вашему вниманию: Её Величество, королева Белоснежка!
Тронный зал взорвался оглушительными аплодисментами.
Отец стоял перед дочерью в наикрасивейшей из бархатных мантий. Корона, как и прежде, покоилась на его голове, но сейчас он снял её, чтобы водрузить на голову Белоснежки. Он держал дочь за руку, когда та поднялась, прошла к краю тронного помоста и посмотрела с него на сотни людей. В толпе девушка увидела Анну, которая стояла вместе с матерью; обе женщины уже были официально назначены королевскими портнихами. Среди собравшихся присутствовала и миссис Киндрид, окружённая своими домочадцами, которые трудились теперь вместе с ней на кухне. Ворчун, Соня, Чихун, Простак, Скромник, Весельчак и Умник аплодировали в самом центре первого ряда, они были одеты в новенькую форму. Гномы получили официальную должность послов королевы. По долгу службы они должны были посещать деревни по всему королевству, чтобы общаться с жителями и узнавать об их проблемах и нуждах из первых уст. Белоснежка не сомневалась в том, что её друзья превосходно справятся с этой задачей (даже если им время от времени придётся мириться с командирскими замашками Ворчуна). После стольких лет, проведённых в темноте шахт, друзья заслужили жить при свете дня.
Девушка стояла, купаясь в лучах вновь обретённого счастья, и ей казалось, что всё это уже было прежде. Она вспоминала себя стоящей возле родителей на этом самом месте, когда была ребёнком, и чувство, которое она испытывала сейчас, было абсолютно таким же, как и тогда: Белоснежка чувствовала, что любима.