этаж в гостиную, не скупясь при этом на пинки и зуботычины. Женщины, не женщины сейчас по барабану, адреналин все еще бурлит в крови, наполняя мышцы и головы какой-то веселой злостью: "Знай, мол, наших!". Спец удобно расположился в кресле перед заложниками. Начинается допрос, точнее пародия на допрос, ничего узнать командир не рассчитывает, да ему ничего знать и не нужно, просто соблюдает свою, заранее расписанную роль в этом спектакле. - Кто такие, фамилии, имена? - лениво тянет Спец, покачиваясь в кресле. - Арзу Мадроев, учитель местной школы. А это моя жена, ее сестра и моя сноха. Чем собственно вызвано ваше ночное вторжение и кто вы такие? По-русски седой говорит грамотно, без акцента, правильно строит фразы, сразу видно - местная интеллигенция. Спец не торопясь выбирается из кресла, вразвалочку подходит к горцу, шлеп! - кулак в кожаной перчатке врезается старику в скулу, сбивая того с ног. Взвизгивают было женщины, но Спец мгновенно усмиряет их одним тяжелым взглядом, затем за подбородок задирает вверх голову старика и, пристально глядя ему в глаза, хриплым шепотом выдыхает прямо в лицо: - А где твой сын, сука? Учитель отвечает ему ненавидящим взглядом. - А кто в моего бойца стрелял, тоже не знаешь? - и уже срываясь на крик: - Да я тебя своими руками на куски порежу, и баб твоих жрать их заставлю! Старик молчит, но, если бы можно было убить взглядом, Спец давно уже был бы трупом, столько в его глазах чистой незамутненной ненависти. - Что ж, якши! Спросим у девчонки. Так же неспешно вразвалочку Спец подошел к молодой горянке, при его приближении девушка сжалась, опустив глаза в пол и начала заметно дрожать. Спец ласково приобнял ее за плечи, поглаживая рукой густые черные волосы. - Не бойся. Ничего с тобой не случится, ты только расскажи нам, где сейчас Султан, и мы сразу уйдем. Девушка замерла, будто изваяние, только время от времени чуть вздрагивала. - Ну, сучка! Говори! Быстро! - и хлесткая пощечина. Голова резко мотнулась из стороны в сторону, волосы черным водопадом плеснули по плечам. Волк невольно отвернулся - не здорово, все же с бабами воевать западло, но с другой стороны Спец прав, чистеньким на этой войне не останешься. Или останешься, навсегда, с пулей в спине, если не чего похуже. Еще пара звонких ударов по лицу, из разбитого носа девчонки тонкой струйкой стекает кровь, но она упорно молчит. Наконец Спец решает, что для спектакля достаточно, одним коротким рывком он разрывает глухое черное платье горянки от ворота до пояса, обнажая неожиданно тугие налитые груди. Большой стыдливо отворачивается. -Все, выводи во двор! Волк скомандуй, пусть броня подъезжает. На улице перед воротами уже собралась толпа местных, естественно, шумный ночной погром не прошел незамеченным. Рыча двигателем, подкатил к воротам БТР разведчиков, привычно прикрывая броней тех, кто должен появиться из дома. Однако сегодня операция публичная, зрители должны увидеть как можно больше, поэтому Спец торопливо дает команду по рации, чтобы сдали метров на пять назад. БТР, удивленно фырча, чуть откатывается, открывая для местных обзор. Спец талантливый режиссер. Первыми из ворот появляются учитель и две старшие тетки, руки у всех троих крепко стянуты за спинами капроновой веревкой. Конвоируют Большой и Пава, щедро награждая пленников пинками и толчками прикладов. Толпа взрывается возмущенными криками, но ни на что большее пока не решается. Наступает время кульминации, вторая часть марлезонского балета. Выход Маньяка. Он тащит на плече молодую горянку. Разбитое лицо девушки и разорванное платье ясно говорят стороннему наблюдателю о том, что с ней произошло. Волк не был женат, но решил про себя, что если бы такое проделали с его женой, он однозначно разорвал бы шутников на куски и наличие или отсутствие ментовского БОНа не сыграло бы никакой роли. А в том, что вскоре Мадроев будет знать о происшедшем, он ни на миг не сомневался - должны быть в селе информаторы, по всем законам должны. Крики перерастают в сплошной гвалт, толпа единым движением подается вперед, но такой эффект и ожидался, разведчики легко остужают пыл сельчан. Волк и Спец дают две короткие очереди под ноги первым рядам, и это мгновенно отрезвляет собравшихся, грохот выстрелов и чмоканье выбитых пулями фонтанчиков грязи действуют очень убедительно. Маньяк со своей ношей, радостно улыбаясь, скрывается в чреве БТРа, где его уже ждут остальные пленники со своим конвоем. Все спектакль окончен, дальше комедия плавно переходит в трагедию: Кот и Грек выносят труп Стального. Осторожно, стараясь лишний раз не тряхнуть, не потревожить укладывают его на броню. На броне сидит Матрос, с минуту он внимательно разглядывает Стального, и как бы не веря себе, осторожно трогает его за руку, пытаясь разбудить: "Что ж ты так, братка... А Ленка теперь как же?" Перед командировкой Стальной собирался жениться и даже уже подал заявление, мол, как раз к свадьбе вернусь, никаких тебе хлопот, пусть у невесты голова болит. Невеста - веселая хохотушка Ленка работала медсестрой в военном госпитале, там они и познакомились. На помолвке в шикарном ресторане, куда Стальной пригласил и всех однополчан, Матрос в шутку обещал отбить это рыжее сокровище. Теперь отбивать не у кого. Волк молча положил руку на плечо Матроса, говорить что-то, утешать - бессмысленно, да и не умел он этого. Внезапно глаза Матроса словно стекленеют, руки медленно поднимают автомат. Спец, только запрыгнувший на броню, успевает ударить по цевью, и очередь уходит круто вверх. Огненные колобки трассеров режут черное небо. БТР срывается с места, толпа расступается пропуская. Все, первая часть операции закончена. Самая легкая часть, а уже есть потери, что-то будет дальше, видно не зря опытного Спеца накануне мучили дурные предчувствия. Да и сейчас он молча сидит на броне, глядя на всех отсутствующим взглядом. "Кровь чует..." - решил про себя Волк. *** Весь следующий день прошел в подготовке к визиту. БОН свернулся и благополучно убыл из села, якобы для предотвращения массовой резни назревавшей в Берлихаше. Для местных тщательно организовали "случайную" утечку информации. Разведчики с самого утра трудились как проклятые: забили мешками с песком широкие окна, превратив их в узкие бойницы, оборудовали на крыше снайперское гнездо, укрываясь в предрассветном тумане, установили на подходах МОНки и растяжки. Спец лично проверил каждую огневую точку, каждому определил основной и запасной сектор огня. Детский сад был расположен очень удачно для обороняющихся: на окраине села, вокруг метров сто открытого пространства до ближайших домов и столько же до зеленки. А по осеннему времени зеленка просматривается насквозь, короче незамеченным не подойдешь. Да и само здание удобное: стены толстые капитальные, подвал вроде бомбоубежища, ядерную войну пережидать можно, и при этом размеры садика не велики - десять человек свободно перекроют все подходы. Заложников заперли в подвале, больше их никто не трогал и не допрашивал, кормили из своих запасов, в туалет выводили по первому требованию, даже оказали посильную медицинскую помощь. Пава, признанный специалист по всем медицинским проблемам, как никак два курса мед. института за плечами, осмотрел всех четверых, выдал бинты и пластырь, а молодой горянке сообщил, что по всем признакам у нее родится мальчик. "Очередной бандит, лучше ей сразу аборт сделать, чтобы потом по горам его не вылавливать", - высказал свое мнение Маньяк. "Отставить!" - коротко буркнул, проходивший мимо Волк, чем вызвал у девушки слабую благодарную улыбку. Спектакль отыграли, а лишняя жестокость никому была не нужна. Только Матрос, так и не отошедший после гибели Стального, то и дело посматривал на старого горца с тоскливым вожделением. К обеду все дела были закончены, началось тягостное ожидание, всем было не по себе от предстоящей драки. На бумаге план, конечно, выглядел хорошо, но как оно будет в реальности? Минимум часовой бой с превосходящим противником это не шутка, тут по всякому может повернуться и без потерь явно не обойдется. Наверняка кто-то из них встретит следующий рассвет грузом двести. Обедали консервами из сухих пайков, по банке каши с тушенкой на брата. Калорийная и, в общем-то, вкусная пища, после того, как только на консервах и сидели несколько недель, упорно не хотела лезть в горло. Волк пропихивал ее в буквальном смысле кулаком. Рядом примостился Грек, он уже справился со своей порцией и теперь с наслаждением тянул из железной кружки крепкий ароматный чай. Наконец и Волку удалось совладать с кашей, и он в блаженной сытой истоме привалился к стене, нашаривая в карманах сигареты. - Дай и мне, что ли, - протянул руку Грек. - Держи. Первая самая вкусная затяжка и голова будто уплывает куда-то в нирвану, в тихий покой. - Волк, ты, когда отсюда вернешься, что будешь делать? - расслабленно спросил Грек. - Не знаю, сначала вернуться надо... - А я первым делом в театр пойду, у нас оперный театр есть, красиво - ты не представляешь. Зал огромный, декорации просто шикарные, а какие классные спектакли ставят... Ну, нет, не сразу в театр, в первый день напьюсь, конечно. А ты? - Говорю же, не знаю. Тоже напьюсь наверно. - А потом? - Что потом? А хрен его знает, что потом? Понимаешь, все это настолько далеко и не реально, что и не придумывается ничего. Совсем другая жизнь, будто на другой планете, или в параллельном мире. А может ее и нет вовсе? Может, есть только эти горы, ублюдок Мадроев и вот этот вот автомат, а остальное просто красивый счастливый сон. Может мы здесь с самого рождения, просто не помним? - Ну ты скажешь тоже... Аж страшно стало... - Я тебе расскажу, Грек, что ты будешь делать, когда вернешься, - вмешался в разговор, неслышно подошедший сзади Спец. - В первый день ты напьешься до зеленых соплей, снимешь какую-нибудь шалаву, скорее всего страшную как моя жизнь, потому что тебе будет не до переборов и даже эта корежная тетка будет казаться богиней. На следующий день ты напьешься опять, и будешь пить неделями и месяцами. А потом придешь в военкомат, и будешь проситься обратно. - Зачем это? - растеряно захлопал глазами Грек. - Затем, что ты уже не сможешь там жить, как прежде, ты уже другой, не такой как они. Поверь мне, я уже возвращался с войны. - И все равно опять здесь? - тихо спросил Волк. - Да, потому что здесь мое место, мне тут нравится. Я занимаюсь делом, в котором я мастер. А там будет только тоска. Измельчали они все там. Живут по каким-то дурацким правилам, как марионетки на ниточках. И на уме только бабки, хомяки блин, лишь бы урвать. За мятую стоху баксов мать продадут, не то что друга. Вот ты Волк, когда мы в Нагорном вляпались, Греку задницу прикрывал, а он тебе. Страшно было? - Было. Здорово влипли тогда, думал все, последний парад... - Вот. А ты не струсил, не сбежал, и он не сбежал, и он... Жизнь готовы были отдать, чтоб брата прикрыть, чтоб он жил. А за что, за деньги? Нет, потому что есть такое понятие "боевое братство". А эти пидоры на гражданке так не могут, у них другое понятие - нахапать бабок, по любому, без разницы как, и тебя они сдадут за грош, и кого угодно и потом будут спать спокойно, ничего в душе не шевельнется. Хотя еще большой вопрос есть у них душа или нет. Потому то и не сможете вы жить среди них, и потянет вас обратно, дай Бог, чтобы было куда. Слова Спеца произвели тягостное впечатление, и чтобы его развеять, Волк потянул из пачки новую сигарету, прикурил и закрыл