глаза выцвели, а щеки и нос, напротив, приобрели стойкий свекольный оттенок, зубы черны и редки. На шее зоб, грудь отвисла, живот выкачен вперед. Но в зеркале Верка видит себя такой, какой была когда-то, лет двадцать назад, а ей все кажется – только вчера. Тоненькой, юной, с жемчужными зубками, с удивленно распахнутыми глазами, со свежей кожей, с каштановыми кудрями.
– Ах ты мой хороший, – неизвестно кому говорит Верка, склонившись над зеркалом, и протирает его поверхность рукавом. Заметив небольшую щербинку в зеркальной глади, озабоченно морщится.
Один из осколков, брызнувших в лицо Анне, не упал на пол. Микроскопическая иголочка проткнула кожу, попала в сосуд, понеслась по кровотоку. Руководимая ненавистью, плывет она в горячем вязком потоке – слепо, на ощупь, но неотвратимо, неостановимо – к сердцу Анны.