— Такая попытка была. При осмотре техники нашли метки на защитной крышке. Но то ли не хватило времени, чему я склонен верить, то ли не было специального инструмента, чтобы открыть внутреннюю панель. Теперь мы знаем: кто-то на Проекте сделал все, чтобы вы не вернулись. Значит? Чтобы отрезать Проект от Брума? Или и то, и другое? Может, мы что-нибудь узнаем, когда технически начнут работу над антеннами. Зачем их уронил#? Мы проверили по чертежам — антенны не должны и просто не могли упасть сами.
— Разве что их поставили намеренно неправильно, — устало сказал Блейк. Нога его тупо ныла, на глаза словно давил изнутри тяжелый груз. Хотя он и не причинял боли, но беспокоил. Сейчас Блейку Валкеру было безразлично все — и то, что случилось несколько часов назад в другом мире, и то, что может случиться здесь. Он закрыл глаза и когда снова открыл их, то увидел, что Валт пристально смотрит на него.
Старший патрульный встал и взял рекордер.
— Сейчас вам нужно спать, а не думать о разрешении всей этой путаницы. Забудьте на время обо всем.
Тяжесть в голове Блейка превратилась в боль. Он проглотил таблетку, оставленную врачом, и снова закрыл глаза, стараясь не видеть за закрытыми веками нависший утес, где скрывались предательские щиты алых ящериц с копьями и взвод черепах, уносящих челнок. Вскоре он уснул.
Следующие два дня Блейк дремал, переходя от сна к полузабытью, совсем не способствующему конструктивному мышлению. Однако на третье утро он окончательно проснулся отдохнувшим, со свежей головой. Врач уверил, что он пошел на поправку и должен упражнять ногу. Теперь Блейк добирался на костылях до холла и садился в кресло, глядя в широко распахнутое окно на фантастические сады этого уровня. Со всего перекрестка времени Брум создал удивительные ансамбли — странную архитектуру, растительность, украшения. Одним словом, все, что было магией для глаз, ушей и носа. Из параллельных миров Брум брал себе образцы растений, зданий, статуй. Сад перед глазами Блейка не был исключением.
Блейк видел папоротниковые деревья вроде тех, что в черепашьем мире. Они нависали над изображением крылатого человека, льющего воду из рога. По краям восьмиугольного бассейна росли розы и другие душистые цветы, незнакомые Блейку. Чуть подальше — беседка с хрустальными стенами, похожими на замерзшее кружево.
Брум жил перекрестком. Если Ограничители возьмут, верх, его жизнь оскудеет. Так много уровней Брума сгорело в древ-, них атомных катастрофах, что их обитаемая часть была теперь просто цепью оазисов. Чего добивались Ограничители? Что они могли предложить взамен готового потока снабжения и торговли, который шел через челноки их родного мира? Строгий контроль над контактами был уже установлен. Уничтожение девяти десятых этих контактов, как добивались Ограничители, задушило бы Брум.
— Блейк!
Оторвавшись от своих мыслей, он оглянулся.
К нему шла Мэрфи Роган уже не в тускло-коричневом комбинезоне Проекта, а в сверкающем шелке, вуали на голове, с узорами на лице и прочими модными аксессуарами своего круга. За ней следовал высокий мужчина с красивыми волосами, голубыми глазами и самоуверенным выражением лица — мужская копия Мэрфи. На нем была небрежно накинута официальная мантия, но Блейку и не требовалось видеть символ Сотни на плече гостя, чтобы узнать, кто он. Он потянулся за костылями, чтобы встать, но Мэрфи отодвинула их.
— Сидите спокойно, — приказала она, и нотки надменности, которые Блейк заметил при их первой встрече, сейчас проявились в полную силу. — Отец, это Блейк Валкер.
Эрк Роган сделал традиционный приветственный жест, скрестив руки ладонями вниз, и придвинул два кресла для себя и дочери.
В корпусе все видели Рогана время от времени, иногда в период экспедиций по-товарищески близко, а иной раз как официальное лицо, служившее связью между Патрульными и Сотней. Его нервные движения, отрывистая речь, манера держаться так, будто он появился только на минуту в перерыве между кипучей деятельностью где-то в другом месте, были знакомы всем.
Он и теперь лишь присел на самый краешек кресла, как бы собираясь мгновенно исчезнуть, и заговорил резко, отрывисто, нетерпеливо:
— У меня полный отчет о вашем приключении… — Он сделал короткую паузу, но Блейк молчал, не зная, надо ли отвечать. А Эрк Роган уже продолжал: — Мэрфи рассказала мне свою версию.
— Версию? — удивился Блейк. Это прозвучало, как намек на какое-то разногласие в их рассказах. Он взглянул на девушку. В противоположность отцу она выглядела полностью расслабившейся, отдыхающей. На ее губах появилась тень улыбки, как будто она находила все это забавным.
— Я удовлетворен вашей ролью в этом деле, Валкер, поэтому просил, чтобы его поручили нам. Мне говорили, что у вас недостаток полного пси. Но комплект талантов не обязателен для члена бригады. Если вы пожелаете стать им…
— Эрк Роган! — спокойно сказала Мэрфи. — Ты же еще ничего не объяснил!
Роган на мгновение нахмурился, но тут же улыбнулся:
— Я, как обычно, забежал вперед, молодой человек. Ладно, сейчас объясню. Вы разговаривали с Камом. Вы знаете, как развязать этот узел. Моя дочь пропала. Я уверен, что она прыгает по уровням. Вероятно, вначале согласилась добровольно, но сейчас это уже не та ситуация: прошло слишком много времени. Не знаю, в чем дело. Объяснений, вполне логичных, может быть несколько. Но ее необходимо найти. Конечно, это равносильно поиску песчинки, брошенной в кучу песка. Мы имеем контакт с тысячью, если не больше, параллельных миров через регулярно действующие станции и случайные визиты. Мы можем не сомневаться, что Марва не проходила ни через одну из официальных станций. Ко всему этому есть только один ключ, но он тоньше паутины. Мэрфи знает, что ее сестра бредила К-625. Есть надежда, но такая слабая, что ее увезли туда якобы с мимолетным визитом.
— Но эти люди, кто бы они ни были, — вставил Блейк, — могли пообещать ей такую возможность, а остановиться в другом месте.
— Совершенно справедливо. — Роган вздрогнул, и его мантия сползла с плеч. — Но это все, что у нас есть. И мы должны пойти этим путем.
— А как с теми, на Проекте, кто испортил челнок?
— Там сейчас бригада Патрульных проверяет все. Это необходимо сделать, так как, по всей вероятности, Марва в руках преступников. Если она на К-625, то Мэрфи об этом узнает. И как только это будет установлено, мы сделаем следующий шаг.
— Мэрфи? — Блейк снова взглянул на девушку.
На этот раз она наклонила голову.?
— Я узнаю, есть ли там Марва, следовательно, я необходима в отряде, Блейк Валкер. На этот раз все правила будут нарушены.
— Спора нет, Мэрфи действительно необходима, — прервал Роган дочь. — Мы не можем обыскать весь мир на всех уровнях, она же узнает о присутствии сестры за несколько часов. Поэтому мы нарушим одно из главных правил и позволим ей сопровождать поисковый отряд. За это меня призовут к ответу, и я готов ответить… после того, как вы уедете. Я не стану рисковать своей дочерью ради соблюдения правил. Мэрфи всю жизнь провела среди рапортов и отчетов патрульных и совершила все разрешенные женщинам экскурсии по перекрестку времени. Она хорошо разбирается во всем. Но до тех пор, пока она отсюда не уехала, никому ни слова.
— Я обещаю. — Блейк чувствовал, что на него давят, но у него и в мыслях не было отказаться от присоединения к бригаде. Роган, конечно, знает, какие обвинения лежат на Блейке. Эта поездка может изменить приговор касательно его будущей карьеры, разумеется, если поиск удастся.
Роган встал, уронив мантию на пол.
— Мэрфи, — сказал он, направляясь к двери, — по-моему распоряжению тебе даны предварительные инструктивные записи. Познакомь с ними Валкера. Врач сказал, что вы будете здесь три дня, Валкер. На полное обучение потребуется, вероятно, дней шесть. Но начните…
Мэрфи махнула рукой.
— Мы уже начали, отец. Не беспокойся?
Блейк не был уверен, что Роган услышал это утверждение: он исчез в дверях раньше, чем были произнесены последние слова.
—. Итак, вы своего добились! — Блейк еще не разобрался в своей реакции: раздражение, легкое удивление ее спокойствию, подозрение, что ее привлекает приключение само по себе, помимо надежды найти сестру.
— Я добилась своего? — переспросила девушка. — Отсутствие способностей и телепатии, Блейк Валкер, порой сгибает мозг, заставляет его страдать, как сейчас рана мучает ваше тела. Вы требуете объяснения там, где другим не нужны слова. Но и вы для меня — глухая стена. Я должна зависеть от ваших слов и догадываться по ним и по тону вашего голоса, что вы думаете и чувствуете. Я убеждена: вы думаете, что Мэрфи Роган смотрит на это дело больше как на приключение, чем как на возможность спасения сестры.
Блейк покраснел. Он мог блокировать свои мысли о том, что касалось ее, но она все равно читала их так же ясно, как если бы он был открыт ее самому слабому зонду.
— Вы не знаете нас — меня и Марву, поэтому я и обижаюсь. Но без Марвы я, как хромая. Плакать или бесцельно злиться не в моих привычках. Может быть, в первые часы, когда я не могла добраться до нее, во мне был яд страха. Но если этот страх не плод воображения, он остается неизменным, с ним можно жить и даже пользоваться им, как тормозом в поступках. Если я останусь здесь, то не в силах буду вмешаться в поиск, тогда страх мной действительно завладеет. Под его давлением я могу сломаться. Но теперь я буду делать все, что в моих силах, для спасения Марвы, и это удваивает мою энергию. Не думаю, что буду помехой вам или другим членам отряда. Ну как, начнем?
Девушка достала из сумки маленький рекордер, дорогую игрушку, в которой Блейк признал одну из самых совершенных технических новинок. Придвинув кресло ближе к Блейку, она поставила прибор на колени и достала из-под крышки два проводка с маленькими наушниками. Один она подала Блейку, а другой пристроила под волны своей замысловатой прически. Когда Блейк кивнул, она коснулась клавиши, и лента закрутилась. Позднее появятся зрительные образы, основанные на глубоком и длительном излучении, большая часть которого пойдет под гипнозом. А теперь они просто скользили по поверхности знаний о мире К-625.