Локация, стилизованная под пещеру, только вмёрзшую в ледник, тянулась далеко вперёд и разветвлялась на два направления. И одно из них вело к месту нашей будущей стоянки.
Всё это место было покрыто наростами льда, свисавшего сталактитами и возвышавшегося сталагмитами из потолка и пола пещеры. Он красиво подсвечивался, будто сирень.
Алый лёд мы встретили в самом начале своего пути. Он реагировал на температуру тела и преследовал тепло. Затем, намного позже, познакомились с чёрным — гибридной стихией лета, которая могла делать примерно то же самое, но благодаря слиянию магии воды с тьмой. Такую освоили Эстель и Софья ещё до разделения, и источник получили они обе.
И вот теперь — фиолетовый.
— Он реагирует на мозговую или магическую активность, — сказала Эстель, и с рук Вереск по ментальному приказу Сайны взлетело два крошечных дрона с ионическим прожектором.
— Что по части магии, я сделала, — сказала она.
— Этого мало, — покачала головой искатель. — Нужно, чтобы не было ни одной мысли. Он реагирует на них.
— Может, просто взорвём? Я или Наги.
— А пусть Мерлин прям так идёт, — выдал в ответ Нагибатор.
— У Дины была хорошая способность, — с сожалением сказала Амория.
— Я могу решить это через астрал, — улыбнулась Белая. — Я могу, переносом части «Долины» в реальность. А в ней использовать Цветы, чтобы отключить мысли. Если, ты готов мне довериться, Арктур.
— В этом нет необходимости, — ответила ей в тон Тия. — Я могу забрать нас на время в дом пересмешника, а тела взять под контроль. Если там будет малая часть моей сущности, мыслей не будет.
— Думаю, вы можете совместить эти идеи, чтобы наверняка, — одобрил я план. — Сегодня был долгий день, и терминал будет хорошим его окончанием, поэтому лучше перебдеть.
На практике оказалось, что способность Тии работала всё же надёжнее. Добровольный переход наших душ в её астральный план давал ей полный контроль над телами.
Полноценно воспользоваться она им не могла. Но в данном случае нам это было только на руку…
Имея всего три потока сознания, она почти «утонула» в чужих телах и безумном нагромождении сенсорных систем. Смотреть почти двадцатью глазами было неуютно. Если бы не тренировки с тремя телами в бою, она бы вовсе не справилась.
Но на минимальном уровне она могла поддерживать контроль. При том, что для мыслей в таком разделении и напряжении сил уже не оставалось. Поэтому обычно она и старалась не управлять более чем тремя телами — каждое становилось тупым и неуклюжим.
Однако вскоре мы пересекли опасное место и вышли с другой стороны.
— Чувствую жизнь, — сообщила Тия нам в астральном осколке.
Здесь уже было достаточно уютно, и пребывать в гостях у неё было куда безопасней для психики. Теперь она могла гораздо лучше прикрывать от своих же негативных влияний. Посреди бесконечного чёрного леса почти без ветвей, идущего из невидимого пола в невидимое небо, завис остров, где можно было стоять и ходить. Ради большой компании она его чуть расширила…
— Эстель, ты говорила, там пусто?
— Было пусто, — поправила она. — Могли прийти. Там дыра наружу.
Рейд оживился.
— Пробой в Стене?
— Да, только на худшую сторону.
— Тоже интересно. А враг, стало быть, птицы.
— На уровне тридцать третьего этажа летуны могут быть очень опасны, — напомнила Белая.
На входе в локацию, Тия вернула каждому из нас власть над телом, и живые марионетки превращались обратно в людей.
Противника у входа не было. Птицам нет нужды караулить под дверью, они не подчиняются законам Стены.
Обернулся в фиолетовую локацию, покрытую наростами аномального льда, реагирующего на мысли. Место было красивым настолько же, насколько и смертельно опасным.
Новая же локация представляла собой большой зал неизвестной магократической культуры. Когда-то локация имела ещё и внутренние перегородки, делящие это место на некую базу ковена в катакомбах древнего храма в ацтекском стиле. Но было это много сотен лет назад.
Стена не пересобирала локацию уже очень давно, возможно, что и не могла. И теперь определить больше было уже невозможно. Мебель не уцелела, как и всё, кроме поваленных внутренних каменных стен, на которых поселился мох.
Связавшись с ним растительной эмпатией, я узнал, что локация обильно им поросла почти на всей своей протяжённости.
А так же увидел и предстоящих противников.
Выглядели птички крайне неприятно. Больше походили на муталисков или даже ланцетов. Длинный червь с дырявыми, как решето, крыльями и множеством постоянно извивающихся склизких розовых отростков в случайных местах по всему телу, и почему-то шестью конскими ногами и копытами. Само тело было сероватым, покрытым короткой шерстью. А вместо башки шея обрывалась дырой или, вернее, странной пастью с торчащими по её периметру когтями.
Раньше бы сказал — омерзительное до тошноты чудовище. Сейчас — ну, зверушка и зверушка. Выглядит безобидно.
Белая, впрочем, моего оптимизма не разделяла.
— Погриск, — сообщила хантрей, проверив существо истинным именем. — Хаотокадавр. Четыре цепи.
— Я ожидал худшего после того мематолетуна, что чуть весь рейд не угрохал.
— Похоже, птицы с этой стороны менее сильны, — сказала Белая. — Странно, ведь она считается намного более опасной, чем та.
— Ошибка восприятия, — предположил Хантер. — Там каждый может убедиться в валяющихся у подножия стены костях и прочей жути, а что с другой стороны никто просто не знает.
— Что они могут? — спросил я.
— Ближний бой. Они очень быстро регенерируют, атакуют и перестраиваются. Сильное сопротивление практически всему, но прямой иммунитет только к хаосу и пустоте.
— Тварь имунна к мёртвой магии? — удивился я.
— У него сегментированная нервная система и нет мозга. Там просто нечему страдать. А хаос — это то, из чего она состоит. Но все способности — физического типа. Он будет пытаться сократить расстояние и атаковать в ближнем бою. Из опасных навыков — рывок и осеменение.
— Что-что? — переспросила Сайна.
— Оно выбрасывает изо рта клешню, пробивает тело противника и вкладывает эмбрион нового погриска, который будет расти в твоём теле. Хотя, полагаю, тебе будет уже плевать.
Девушка поморщилась.
— Может, Наги туда шмальнёт разок? — предложил Ильгор.
— Нет, — сразу отрезал я. — Там терминал совсем рядом. Как бы и он не накрылся, так что никаких взрывов и тем более с радиацией.
— Тогда я черчу линию щитом, а вы из-за неё палите, — предложил Рейн, и это было самым верным решением, как по мне.
— Так и сделаем. Мерлин, Наги — только точечными. И ничего такого, через что бы мы потом сами не смогли пройти.
Сайна тоже приготовила оружие. Некий криогенный кавитатор. Это мне нравилось гораздо больше гравитационных игл. Это оружие «чистых» стреляло странным лучом, вокруг которого по спирали вились два шарика. В результате чего выстрел этого кавитатора можно было назвать самым красивым.
Действие было странновато, но внушало уважение.
Летуны обосновались у пробоины в стене. Она была круглой, словно взломанная попаданием огромного ядра.
Внутрь Стены затекал холодный воздух снаружи. Уже не ледяной, как наверху, но зато с сильными порывами ветра, будто снаружи была буря.
Здесь, на тридцать третьем, воздух казался неприятным. Появился привкус чего-то кислого, но незнакомого.
Там же твари обустроили логово, вполне в духе летунов, даром что с телом червя и шестёркой конских ног. Твари делали себе гнёзда из останков сожранной добычи, в основном летунов с сверху.
Монстры сорвались с места и бросились на нас, едва прозвучал первый выстрел. Рейн прочертил защиту, и на чудовищ обрушился шквал из всех орудий.
Луч со спирально летящими шарами впился в тело одного из монстров, и то начало покрываться инеем и замедляться.
Белая сменила автомат, который не брал плоть чудовищ, на тамарскую рельсу, которая работала.
Присоеденились и эльфийка с кошкой. Только новая участница рейда стояла в стороне и вздрагивала от шума. Как-то я её появление у нас вообще не заметил. Пока что никакого толку в бою. Вообще не понятно, что она тут забыла.
Свалился подкошенный синевой ещё один монстр. Следующий подскочил под прикрытием погибающего товарища к самому барьеру, и Рейн, на всякий случай, добавил поверх способности щита ещё и фрактальный барьер.
Монстр вошёл в рывок, навис над стихийным рыцарем и открыл пасть. Из нутра чудовища вырвалась красная клешня, но за треть метра до Рейна впечаталась в невидимую преграду.
А в следующий миг стихийный рыцарь активировал навык светового меча, доставшийся в наследство от Гильгамеша, и легко перерубил тварь пополам.
Увы, на монстра это впечатления не произвело — вскоре мы поняли, о какой регенерации говорила Белая при описании монстров.
Обе части чудовища на глазах мутировали в двух новых погрисков чуть поменьше, дистрофичных и неуклюжих.
Подобное поведение напомнило о первых встречах с цепью муталисков и уже не впечатляло. Как и то, что за спиной у павшего «летуна» поднимались его сородичи. Не выжил только убитый заморозкой Сайны.
А затем монстры применили против нас то оружие, которого никто не мог ожидать.
Они попытались убить нас скукой…
Следующие два часа мы превращали борьбу с хтонью в унылую рутину. Монстры упорно долбились в стену, отлетали, восстанавливались после почти любых атак и опять упорно шли к нам.
Рейн периодически подновлял защиту. Но маны на такое у него ещё было полно.
Ещё несколько погрисков влетели в дыру защищать своё логово и сразу бросились на нас. И тоже попали в котёл бесконечной стрельбы.
Разве что новенькая перестала вздрагивать от выстрелов и даже пыталась стрелять из эльфийской винтовки разрывными пулями.
Мы пробовали разные способы, но реально убивать их могла пока только способность Мерлина и оружие чистых. Остальное только задерживало. Даже Альма и Лифа заскучали от такого однообразия.