— Меняемся, — сказал я. — Дальше первым пойдёт саммон. Будьте готовы бить, когда на него набросятся твари.
Медленно, но мы продвигались — ощупывая каждый закоулок, чтобы никакая дрянь не смогла прошмыгнуть мимо. И эта осторожность почти сразу же оправдалась.
Следующая засада была уже с четырьмя ингенами. Трое из них выбрали ближайшую цель и сожрали приманку из древней, но четвёртый прорвался-таки к рейду, но столкнулся с атакующим его с фланга Лисом. Мгновенная заморозка на них не работала, но урон проходил, а движения противника стали медленней. Тогда он ушёл с траектории его атаки, не позволяя нацелиться и убить себя одним рывком, продолжая осыпать атаками, пока тварь окончательно не замёрзла.
Следующая засада была вскрыта и вырезана почти так же, но потом мы увидели прущих на нас в полный рост лавиной вываливших неизвестно откуда тварей, несущих нам большие неприятности.
Кавитатор стаи, заклинание «полярный луч» — аналог пиробласта в магии льда. Огонь против ингенов не работал. Выстрел арбалета Альмы с зелёным свечением. Софья, швыряющая вперед склянку с зельем. Та разбивается и вырывается ядрёная смесь. Сразу двое оказавшихся рядом ингенов оказываются охвачены ядовитыми миазмами и медленно гниют. И, наконец, двое добравшихся до ближнего боя — один оказался поражён майром и охвачен плесенью, а второй — замёрз от удара Лиса.
На этом предел прочности группы заканчивался.
Ещё один инген стал неожиданностью — он появился из облака тумана, оставшегося от клубов ядовитых и морозных паров. Уйти духовный практик уже не успел.
Другой прорвавшийся инген не стал атаковать меня, а ускорился и рывком снёс Вереск.
Это было почти поражение — враг оказался внутри рейда. А ведь за прорвавшимся последовало ещё двое.
В одного я метнул майр, запуская внутрь его тела плесень. Но второй оказался рядом с Альмой. Та отскочила, но инген всё равно был быстрей.
Сработал артефакт. Старенький эпик ещё со второго этажа до сих пор берёг её жизнь заключённой в нём способностью альфа-каард. После бури потерь он покрылся трещинами и выглядел ужасно и каждая новая реинкарнация делала из длиннее и шире. Вопрос времени, когда артефакт рассыпется окончательно.
Вместо девушки монстра атаковали с двух сторон сгустки микотов. Но воскрешение грибов через способность оказалось бестолковым — мелкие тела не собирались в полноценных бойцов, а инген впервые применил новую тактику — принялся с силой давить грибы ногой.
Похоже, виды уже встречались и не очень друг друга любили. Альма вернулась с выражением шока на лице чуть в стороне, и сразу же стала целью другого ингена. Но отреагировать уже не успела, а артефакт был на откате.
Однако рядом оказалась Ангедония, закрывая собой целителя рейда. Сама она закрылась лезвиями, но челюсть твари оказалась сильней. Ответ ингена был страшным: половина тела девушки была сожрана. Но под кожей Ангедонии, к её счастью, было куда больше механических имплантатов, чем у Сайны. Она была больше киборгом, чем живой девушкой, несмотря на внешность и манеру общения.
Так, из откушенного почти по грудь туловища хлынула не кровь, а какая-то фиолетовая жидкость. А затем что-то внутри нижней части тела стража двадцатого этажа взорвалось, и достаточно сильно, чтобы инген разлетелся вместе с ним.
— Последний… — произнесла Ангедония, и её глаза застыли.
— Ловлю! — крикнула опомнившаяся Альма и взмахнула рукой, активируя темницу душ. Аси исчезла, а вместо неё из руки ирия появился ворох чёрных лент, который вскоре собрался в громадного конеподобного шестиногого летуна, которого она заключала в темницу.
Погриск не обратил на нас никакого внимания, а заржал жутковатым дребезжащим голосом и бросился бежать вперёд по коридору.
— Кто на ногах? — осторожно спросил я и осмотрел поле боя.
— Похоже, что только я, — развела руками Альма. — Получается, мы теперь с тобой наедине, братик.
— Я ещё, — неожиданно послышался голос Софьи. Действительно, её ингены как-то просто обошли, несмотря на то, что её состав химикатов оказался самым полезным против чудовищ.
— Хорошо… А то боюсь… сейчас я не в лучшей форме… — произнесла Альма.
— Ты как? — спросил я у неё.
— Слишком многих держу «обречённым». Это перебор… даже для меня… на текущем уровне.
— Чем-то могу помочь?
— Да. Уверуй в Мису.
— Лучше ты в Алолесье.
Альма сделала паузу и перевела дыхание.
— Центром религии лучше делать себя. Как Леви.
— Спасибо за сравнение. Пусть лучше будет Алолесье.
— Может, потом свои божественные дела обсудите?
— Это нервное, — ответил я за нас обоих с Альмой. — Возможно, мы ближе к концу, чем когда-то на двадцатом.
— Стена коварна, — мудро изрекла Софья. — Задуманные ею великие фильтры подчас уступают тому, что происходит в обычных локациях. Именно на обычных тварях и аномалиях погибает больше всего проходчиков. Не из-за ренегатов, боссов и фильтров.
Я мрачно кивнул.
— Что с возрождениями?
— Погибшие от действий ингенов заражены. Для восстановления Аси, Вереск и Наги потребуется механист.
— Выходит, только мы трое и есть весь Орден, — сказала Софья.
— Вы не выглядите напуганной.
— Потом позлюсь на глупость всей затеи. Сейчас бы выжить, — ответила старуха.
— Идём. Скоро здесь могут появиться новые.
Тоннель метро шёл дальше — тоннель был достаточно длинным и захватывал, может, с десяток разных локаций. Хаб, потому местных стражей и вынесли. Хаб — это всегда проходной двор для наплевавших на средства сдерживания в локации чудовищ.
К тому же часть локации была сильно изуродована повреждениями. Одно из таких и подарило нам небольшую надежду. Часть тоннеля метро обрывалась проломом, за которым начиналась грубая пещера с круглыми камнями на полу.
Внутри было пусто — что бы там ни водилось — его сожрали ингены. Но самое главное было наверху.
— Это колодец! — обрадовалась Софья. — Добрались!
Я вытащил через дыру в убежище мощный фонарь и осветил потолок над нами. Да, над нами был бесконечный пересбор — клокочущее постоянно меняющееся пространство.
С облегчением вздохнул, медленно подошёл к центру локации. Фактически, это было дно колодца. А сама лока пещеры — относительно небольшая, и все перегородки внутри уже потеряла.
Стражей нет. Только подозрительный крупный стальной ящик, обвязанный цепью, будто внутри что-то очень нехорошее.
Но заинтересовала меня не эта деталь интерьера. И даже не единственное тело, которое не тронули ингены — из-за плотного слоя наросшего мицелия микотов. Меня заинтересовала крупная надпись, написанная на стене над ним.
«Арк. Не иди вверх. Это ловушка! Р.»
18. Встречи, которых нельзя ожидать
— Арк? Здесь твоё имя… — сказала очевидное Софья.
— Всё интересней и интересней, — улыбнулась Альма.
— Ничего интересного, если ты сейчас сдохнешь, как и мы, — буркнул я. — Не понимаю причин твоей радости.
— Это такая техника, — ничуть не смутилась рогатая. — Ты знал, что когда мы улыбаемся, вырабатываются гормоны радости и повышается настроение? Даже если улыбка вымученная.
— Что будем делать? — вернула на землю Софья. — Кто такой «Р.»?
— Из тех, кто здесь может быть — только Рейн. Но он сейчас под колпаком в лазарете.
Альма присела над телом облепленного зеленью человека. Внешность было совершенно не разобрать.
— Проверь, не монстр ли он часом. Или декорация, — сказал я и задумчиво бросил взгляд в сторону Софьи. — Весь вопрос в том, кто враг. Если речь о монстрах, то это одна история. А если о людях…
— Думаешь, кто-то из архитопов ждёт нас наверху?
— Или недобитые друзья Леви. Или группа фанатиков из гвардии тридцатого. Три варианта. Все одинаково плохи, но если там отцы, то я бы всё-таки попытался прорваться. Они меня не так пугают, как микоты и ингены.
— Ты ни с кем не ссорился наверху?
— Мы знаем поимённо всех, с кем кто-либо из Ордена ссорился. Но Свора бы не зашла так глубоко. В последние дни мы с ними вообще не пересекаемся и никак не мешаем друг другу. Хотя, конечно, может быть и такое…
— Будем искать другой колодец?
— Больше микотов, вроде, в убежище пока нет, — сказал я Софье. — Забирайся с ним внутрь. В медблоке старшая Леххи, попробуйте вместе узнать кто это.
— А вы?
— Попробуем посмотреть, что дальше по локации. Это довольно крупный хаб. Здесь могут быть и другие колодцы, а шанс встретить врага намного ниже, чем если переходить в новые, где гарантированно будет страж или аномалия. Так что пройдёмся. А вы уж там постарайтесь в убежище установить личность этого грибника.
Затем мы втроём втащили тело в убежище и передали Сильвану. Покрытый зелёным грибком бедолага стал весить раза в три больше. Ещё и обрезать корневище пришлось — он был намертво приращен к полу.
Происходящее сильно напоминало первые деньки в Стене, когда группа постоянно была на грани. Только веяло от этой мысли не ностальгией, а могильным холодом близкого поражения.
Невольно в голову лезли образы того, куда я отправлюсь с двумя эфирными модами и сколько секунд смогу прожить в секторе с дюжиной активных цепей.
Мы с Альмой и незримым Странником вышли втроём обратно в тоннели метро. Мерцающее освещение и антураж фильма ужасов вдохновения не прибавлял.
Но у меня ещё была мана, и кое-как проверять дорогу перед нами я всё ещё мог. Потому призвал древней и придал им вид себя с Альмой, мирно идущих вперёд. Теперь, если какая-то гадость нас поджидает в засаде, есть шанс увидеть это заранее.
Однако дальше нам пока что везло. Тоннели и отнорки были пусты. С хабами такое происходит достаточно часто — кто-то из монстров нашёл лазейку из родной локации, катком прокатился по проходному двору этой и ушёл странствовать дальше в Стене.
— Кажется, лошадка не дошла, — сказала Альма.
Мы остановились у жутковатого зрелища. Дохлый погриск нашёл свой конец здесь. И причиной был новый вид тварей — что-то совсем небольшое, способное поместиться в глиняный полуметровый горшок или кувшин, коих здесь было изрядно.