Я многозначительно промолчал. Прямого вопроса пристав не задал, специально. Да и глаза у мужчины подозрительно весело блестели.
— Удивительные дела творятся на острове, — Заужский покачал головой. — И прямо как вы говорили, Александр Лукич.
— А что я говорил? — я покрутил чашку в руках, припоминая.
— Что наш остров станет самым спокойным в столице, ваше сиятельство, — широко улыбнулся пристав.
Да жандарм тоже в восторге! А как сыграл — вопрос есть, происшествие... Ну хитрец. Я ответил не менее лучезарной улыбкой и заверил:
— А станет ещё лучше, Лаврентий Павлович.
На этот раз пристав моего обещания не испугался. Ну, если только саму малость.
Глава 12
Пристава я всё же уговорил на чашку чая. Заманил деревенским мёдом. Захотелось угостить стража порядка, так переживающего за свою территорию.
К тому же настолько лояльного к моему образу жизни. Хорошо, что отношения наши наладились.
Мы устроились возле пруда, где уже плескались рыбы — Павлова и их успела запустить. Девушки колдовали над яблонями в другом конце сада, оттуда изредка доносился их смех.
А ещё магия. Они витала повсюду и подпитывала, совсем чуть-чуть, но это было здорово.
Заужский щурился от удовольствия, даже толком не понимая почему ему тут так хорошо. И рассказывал, как обстоят дела на Петербургском острове. Я лишь поражался его усердию, жандарм действительно следил за всеми событиями и жителями.
Кроме ночного наплыва раскаявшихся преступников, прочие новости были не такими волнующими — бытовые вопросы да домашние скандалы. Вроде того, что в Рыбацком сквере установили колонку и теперь прохожие могли напиться свежей воды в жаркий день. Или про пожар на одном из складов Сытного рынка. Местные быстро собрались и сдерживали огонь своими силами, пока не приехали дежурные водники.
Мне было приятно слушать его рассказ. Заметно, как Лаврентий Павлович радовался каждому успеху и достижению жителей.
Пристав, поблагодарив за угощение, ушёл. Я остался ещё на несколько минут, наслаждался магическими потоками. Привычно влил в землю магию жизни, чтобы всё лучше росло. Слушал пение птиц и крики котов откуда-то из дворов домов по той стороне улицы.
Солнце припекало и меня разморило в его лучах.
Решено — сегодня выходной и праздник! Все заботы могут подождать один день.
— Обеееееед! — закричал Прохор из распахнутого окна кухни.
***
Надолго меня не хватило. После сытной трапезы я побродил по саду и попытался поучаствовать в его облагораживании. Природницы не то чтобы прогнали меня, но моё присутствие им явно мешало.
Слуга тоже отправил меня подальше от кухни, он готовил праздничный ужин и категорически не принимал помощь.
Дед уехал на встречу с Христофором Георгиевичем, так что я пошел в библиотеку, побеседовать с призраком. Но и Митрофан Аникеевич был занят — проводил ежемесячный осмотр подконтрольной территории.
— Иди в город погуляй, — проворчал дух, раздраженный тем, что сбился считать книги в разделе географии. — Погода хорошая, нечего дома сидеть.
А отличная идея!
Раз уж не получается отдыхать расслабленно, буду отдыхать активно.
К тому же совмещу приятное с полезным. Съезжу в османскую слободу. Пройдусь по лавкам, куплю сладостей на вечер. А может ещё что приглянётся. Заодно осмотрюсь.
Я вызвал Индарджита и индус радостно откликнулся, от души пожелав очередную жуткую вещь. Приехал таксист быстро, я едва успел переодеться в простую и не особо приметную одежду.
Машина мчалась по улицам, тихо играла музыка, индус подпевал, а теплый ветер трепал волосы через открытые окна. Мимо пролетали дома и ограды набережных, а я не уставал любоваться городом и жадно рассматривал все детали.
Мы пронеслись по стрелке Васильевского острова, проехали обсерваторию кунсткамеры и слегка застряли возле Меншиковского дворца — князь выезжал куда-то со свитой и дорогу перекрыли.
Индраджит посулил его светлости такого, что я хмыкнул — услышь его хоть кто-нибудь, попадёт в бастион Петропавловской крепости, как угроза империи.
Далее путь был свободен и до юго-западного мыса острова мы добрались без остановок.
Восточная слобода начиналась там, где дорога с набережной сворачивала вглубь острова. Значительная часть берега находилась за низкими стенами условно чужой территории. Вроде как слобода считалась иноземной землей, по какому-то старому договору, но и не пускать к себе права они не имели.
Поэтому «крепостная» стена была скорее символом, чем реальным препятствием.
Я попросил остановиться за пределами слободы и подождать меня. Кто знает, как обернётся моя прогулка, вдруг срочно понадобится быстрый транспорт...
Быстрее Индраджита в этом городе вряд ли кто-то ездил.
Восточный базар начинался почти сразу после ворот. И я улыбнулся — ну почти как в Константинополе. Только масштаб меньше. Узкие улочки открытой части рынка переплетались между собой. Повсюду стоял гомон, торговцы зазывали покупателей каждый на свой лад.
Всё пестрело яркими красками — одежда, украшения, ковры, посуда и прочие товары. В воздухе витал убийственный аромат специй, которые мешками стояли возле лавок.
С непривычки тут можно было растеряться. Чем бы сразу воспользовались карманники. Но мне эта атмосфера была не в новинку. И вызвала массу теплых воспоминаний.
Я ловко обогнул зевак и зазывал, свернул ко входу крытой части базара и погрузился в прохладу здания.
Арки потолка, исписанные орнаментами, устремлялись ввысь — словно сверху парили множество шатров. В сводах висели вытянутые резные лампы, из которых шел еле заметный дымок, там жгли благовония.
Тут уже было спокойнее. Никто не голосил и никуда не торопился.
Я прогулялся вдоль рядов с товарами для более богатых посетителей. Заказал коробку сладостей, несколько мелочей и чуть не купил огромный ковер. Но вовремя одернул себя. Никогда не любил эти пылесборники.
И вышел с противоположной стороны к берегу реки.
Дальше начиналась портовая зона, где на волнах покачивались изящные парусники. Чистое позерство — корабли работали на стихиях и нужды в матчах давно не было. Но красиво, ничего не скажешь.
Около здания базара приютилась небольшая кофейня. Всего несколько столиков под кроной гигантского дерева. Я увидел большой чан с песком, стоящий на огне и направился туда. Настоящий кофе по-восточному! Мимо такого пройти я не мог.
Уселся за дальний столик и сделал заказ у смуглого старичка, сморщенного как изюм.
Наблюдать за суетливой жизнью таких мест — отдельное удовольствие. Особенно сидя в тени и потягивая крепкий и терпкий напиток. Приготовленный в песке кофе не сравнить ни с каким другим.
У воды закидывали удочки рыбаки. Развлекались, свой улов они отдавали бродячим котам, валяющимся тут же, на сером песке. Над ними летали чайки и пикировали, пытаясь отобрать добычу. От причалов сновали грузчики, закинув ящики на плечо и сгорбившись под их весом. Между ними носилась ребятня, играя в салочки. Две дородных женщины громко ругались, размахивая руками. Судя по моим скромным знаниям языка — из-за мужа одной из них.
Вдруг сбоку раздался возмущенный мальчишеский крик и отчаянный писк. Я поставил чашку на стол и повернулся на тревожный шум.
Вглубь квартала уходила улица и на её обочине происходила потасовка. Двое крупных подростков мутузили совсем мелкого пацана. Тот яростно пинался и пытался отбиться, но силы были откровенно неравны. Возле них стояла коробка, откуда и раздавался жалобный звук.
Прохожие не обращали на драку внимания, отводя глаза и торопясь быстрее пройти мимо.
Я бросил на стол купюру и быстро направился туда.
Первого я просто схватил за шкирку и откинул в сторону. Второго оттолкнул и наклонился над мальчишкой — он лежал на пыльной мостовой, прикрывая собой своё сокровище. В коробке сидели напуганные суматохой котята. Три пары голубых глаз уставились на меня с надеждой.
Пацан уже успел вскочить и воинственно смотрел на меня, сжимая кулаки.
— Эй, ты чего... — тот, которого я толкнул, ринулся обратно.
Он неумело замахнулся и я перехватил его руку, заломив за спину. Парень взвизгнул от боли и замер. Второй попытался воспользоваться моей занятостью и зайти со спины.
Тут-то вступился пострадавший — кинулся с кулаками на обидчика. Уличная драка штука беспощадная, так что хулиган получил прямо в пах и сполз на землю, поскуливая.
Мальчишка победоносно шмыгнул окровавленным носом.
— Ну ты у нас ещё получишь... — прошипел мой пленник пацану.
Я чуть встряхнул его, надавливая на руку. Отпустил, придал ускорения пинком под зад и кивнул на лежащего:
— Забирай его и убирайтесь. Сейчас же.
Подросток злобно зыркнул на меня и потянулся было к карману, но я медленно помотал головой, чуть приподняв рубашку. За моим поясом тоже было оружие. Калечить я их не собирался, хоть и хотелось. Уже не дети, но ещё не мужчины. Да и не станут с таким поведением.
Но и позволять нападать на себя я тоже не собирался. Мой взгляд стал ледяным и парень наконец-то правильно оценил реальную угрозу. Подхватил своего дружка и потащил его вверх по улице.
Я повернулся к юному защитнику животных. Пострадал он больше, чем мне показалось. На щеке содрана кожа, рукав разорван и там тоже виднелась кровь.
Пацан храбрился, не показывая вид, что ему больно. Я ощущал его недоверие — словно он сам был диким котом, не привыкшим ни к чему, кроме побоев.
Я улыбнулся и указал на котят:
— Твои?
Глаза его забегали от коробки ко мне, внутри шла недюжинная борьба. Вроде как я ему помог, но это могло оказаться коварной уловкой. Я протянул ему руку и представился:
— Александр Лукич.
Мальчишка внимательно рассмотрел мою ладонь и всё же решился, важно ответив:
— Гордей Васильевич.
Руку он пожал так сильно, насколько мог. Чтобы показать мне, что не слабак. Котята снова запищали и он сел на корточки, принявшись их гладить.