— Отпечатка души? — Тимофей перевел взгляд на меня, не переставая удивляться.
Работа оказалась гораздо сложнее, чем я думал изначально. А я и до этого не считал её простой.
— Именно так это называется, — кивнул я.
Ну или раньше называлось. Не знаю, учат ли такому сейчас. Но, судя по всему, техника вовсе не забыта.
— По сути это частичка источника дара, которую мастер вкладывает в зачаровываемый предмет. Источник способен восстанавливаться, и это ключевое свойство. То есть, даже если сам артефакт вывести из строя, со временем он может снова заработать. Маг и артефакт при этом связаны навечно.
Не каждый одаренный решится на подобное. Ходил миф, что таким образом можно истощить свой источник дара.
Я так делал несколько раз в жизни, но оно того однозначно стоило. Например, в случае с островом-артефактом Кронштадтом. Пока он не был активирован, я не ощущал этой связи на расстоянии. Но, если артефакт заработает, я узнаю об этом в любой точке земли.
И смогу подпитать своей силой, где бы я ни находился. Как и управлять.
Отпечаток души может оставить артефактор. Или маг, дающий силу. В существование темного артефактора верилось с трудом. Оставалось самое очевидное — маг смерти непосредственно участвовал в создании этой вещицы и наложил отпечаток души.
А значит, он уже в курсе, что артефакт уничтожен. Где бы он ни находился...
— А это разве не опасно? — парню от моих слов стало еще любопытнее. — Ну, кусок себя получается отдавать.
— Опасно. Магия вообще опасная штука...
Я задумался, зачем неизвестный маг это сделал. И без того работу не обнаружили бы, если бы сын ректора не решил убедиться, что месть исполнится как надо. Этот момент, кстати, маг и не продумал. Хоть в чем-то ошибся.
Чувствовалось в этом что-то личное.
Неужели я заблуждался, и маг смерти работает не как обычный исполнитель? Сильно он меня озадачил этим поступком. Да и я его теперь тоже.
Но не уничтожать артефакт было нельзя. Унести, изолировать — не поможет. Связь могла остаться и в зеркале, гарантировать полную безопасность я в этом случае не мог.
Когда мой учитель рассказывал мне про отпечатки душ, то запретил такое делать. Он боялся легенды об истощении. А учил для того, чтобы как раз не забывать уничтожать артефакты, в которых остался след души.
Вот только с каждым отпечатком я чувствовал себя наоборот сильнее. Значило ли это, что разрушение артефакта делало слабее? Чёрт знает.
— Вы в порядке, Александр Лукич? — Тимофей потряс меня за плечо.
Я понял, что слишком погрузился в мысли и застыл перед пылающей печью. Встряхнул головой, улыбнулся и ответил:
— В полном. Нужно тут прибраться и возвращаться домой. Кое-что предстоит сделать в лаборатории.
— Опять магичить будете? — он махнул на печь.
— Буду, но не так зрелищно. Стоит сделать парочку артефактов...
Если вдруг темный маг решит прийти и исправить то, что я натворил, нужно быть хорошо готовым к нашей первой встрече. И мне, и Тимофею. Может и перестраховка, но очень неприятно когда смерть внезапно оказывается за твоей спиной.
Глава 25
Пока мы ехали домой, я обдумывал что могу противопоставить сильному темному магу, а Тимофей ёрзал на сиденье автомобиля. У парня явно было много вопросов, но он молчал.
Я незаметно улыбнулся: его терпение мне пришлось по душе. Эмоции рыжего били ключом, но он стойко держался.
В том, что починю зеркало, я уже не сомневался. Главное, что смертельная ловушка убрана, теперь дело за малым — восстановить поврежденные плетения, для этого у меня было достаточно и своей силы, и накопителей. В хранилище академии их доставало на любой запрос.
Меня по-прежнему беспокоил призрачный фон. Возможно, пошел перекос в определенные аспекты дара и придется долго потрудиться над восстановлением баланса.
Я решил, что одного помощника будет мало. И отправил сообщение Матвею, тому студенту-алхимику, которому доверял ректор. Парень сильно сэкономит мне время, занявшись пропитывающими и восстановительными составами.
А там, кто знает, если окажется сноровистым, то получит хорошую практику и подработку уже в моей лаборатории.
Рыжий вытерпел до ворот. Как только мы пересекли границу особняка, оказавшись на дорожке к дому, парень выпалил:
— Вы же защиту будете делать от дурной магии?
У него тоже было время подумать и он сделал верные выводы.
— От темной, — уточнил я, кивая.
— Ну так дурная же, — он непонимающе пожал плечами.
Эта категоричность мне не очень понравилась. Понятно, что всё субъективно и вряд ли Тимофей посчитает меня врагом, когда увидит во мне эту часть дара.
— Слышал такую байку? — начал я издалека. — Идут ночью двое по улице, а навстречу случайный прохожий. Один другому говорит: «А давай ему морду начистим?». Второй ему: «А если он нам?». Первый удивленно: «А нам-то за что?».
Парень выслушал меня внимательно и рассмеялся, но тут же нахмурился. Понял, что я явно его не развеселить пытался, но вникнуть в цель не мог.
— Ты себя считаешь дурным человеком? — зашел я с другой стороны.
— Нет конечно, — не очень уверенно ответил Тимофей.
— Расслабься, это не экзамен, — улыбнулся я. — Просто теневую магию тоже относят к «дурной», как ты выразился. Если она не служит на благо империи, конечно же...
— Так я же ничего дурного не делаю! — возмутился рыжий. — Я же не виноват, что во мне такой дар пробудился.
— Вот о том и речь, — я обрадовался, что мы пришли к этому так быстро. — Суть не в том, какой силой ты обладаешь. А как применяешь.
Я не стал ему говорить, что темный маг наверняка тоже не считает, что делает что-то дурное. Не встречал я ещё ни одного злодея, который честно думал что он злодей. Но парню таким голову заморачивать было рано. И без того было над чем поразмыслить.
Мы уже дошли до дома по шуршащему гравию. Солнце ярко светило, щебетали пташки в саду, а из открытых окон кухни доносился какой-то умопомрачительный аромат выпечки.
— Что, неужели темные маги бывают хорошими? — скептично спросил рыжий.
Магов смерти я встречал немного. И все они оказались крайне неприятными людьми. Никто из них не смог отказаться от использования дара во вред другим.
— Всё возможно, — ответил я словами, в смысл которых мне лично хотелось верить. — Но подстраховаться не помешает.
— И я про то же, — Тимофей довольно усмехнулся. — Как говорит Потап Васильевич — сначала стреляй, а потом спрашивай кто там.
Да уж, работы предстоит много... Я покачал головой, но разубеждать парня не стал. Превращать его в дитя цветов и полей тоже так себе идея. Если он начнет раздумывать о внутреннем мире человека в ненужный момент, то останется без головы.
В конце концов, я сам первым делом врезал приставу Заужскому, когда тот выскочил из темной подворотни. Славное знакомство у нас получилось. Но ничего, подружились вполне.
— Но есть же абсолютное зло, — парень сжал кулаки и помрачнел. — Которые детей мучают, например.
— Есть, — согласился я. — И мы их всех обязательно победим. Но сначала пообедаем.
Тимофей вскинулся и вроде как собрался обидеться на моё подшучивание, но затем понимающе улыбнулся. То ли был голоден, то ли сообразил, что я не шучу.
После обеда я отправился в лабораторию. Наконец-то доставили мой новый телефон, и я мог сделать себе еще один артефакт.
И за мной увязались оба приютских. Гордей улизнул из библиотеки, где уже два призрака обучали его истории. Так как делали они это не по своим воспоминаниям, а по учебникам, пацану быстро стало скучно.
Так что мне пришлось объяснять каждое своё действие. Впрочем, мне это было даже приятно. Слушатели оказались очень внимательными и им действительно было интересно.
Первым делом я достал заготовки выделанной кожи. Обработанная специальным составом при помощи анималиста, она оставила в себе живой след. И как нельзя лучше подходила для моей задумки.
Я нарезал кожу на тонкие полоски и подготовил пропитку — смесь сушеных трав и вытяжек растений, которые удержат силу и ускорят её циркуляцию в случае активации.
Забавно, что многие пренебрегали простейшей алхимией. Считали это хитростью, призванной замаскировать несостоятельность мага. Глупость. Чем больше у тебя инструментов, тем надежнее и лучше результат.
Да, нужно было лишний раз повозиться и потратить время, зато потом проще делать артефакт.
Но сейчас, помимо объяснений, я следил за тем, чтобы кто-нибудь не нарушил сам процесс. Оба слушателя лезли своими любопытными носами чуть ли не в склянку с кипящим составом.
Поэтому часть времени я потратил на обучение технике безопасности. Правда она сводилась к одному постулату «не лезь», но и научную базу я к этому подвел.
Гордея я занял тем, что велел ему сплести из полосок косички. А Тимофею поручил следить за огнем — чтобы тот поддерживался на одном уровне. Что мелкий, что здоровенный, подошли к задачам со всей ответственностью, так что я спокойно занялся мобильным.
— Ух ты! — тут же воскликнул мальчишка и вскочил с топчана, на котором устроился. — Я вижу магию, ваше сиятельство!
Я ошарашенно смотрел на пацана. Его дар не просто пробуждался, а раскрывался с невероятной скоростью! Пожалуй, с такими задатками, он сможет повторить мой прошлый путь...
Ведь именно моя способность видеть работу другого артефактора тогда привлекла учителя. Уже гораздо позже он сказал мне, что это значит. Потенциал внерангового мага. Учитель такого не умел, поэтому и мне долго говорить не хотел. Боялся, что я слишком возгоржусь. Ну или завидовал.
— Красиво! Течет... — продолжил восхищаться мальчишка.
Я спохватился и собрал упущенные потоки воедино. И теперь комментировал то, что видно было лишь нам двоим. Рыжий только ревниво поглядывал в нашу сторону и покусывал губы.
Но тут пацан проявил себя с лучшей стороны и начал описывать, как именно видит силу. Делал он это с таким детским восторгом, что Тимофей оттаял и внимал.