Великолепное, вероятно, было зрелище: Покойник, благосклонно внимающий красивым женщинам, которые читают ему вслух, поглощающий новые сведения и одновременно потешающийся над Гарретом, каковой где-то ползает на брюхе в грязи. А ведь он знал, каково мне приходится, – Попка-Дурак, бросив меня на произвол судьбы, полетел прямиком домой.
– Кроме того, мы должны учитывать следующее. Девушка, которая спасла тебя от шайиров, не упоминается ни в одной из книг, посвященной обоим пантеонам. Равно как и крылатый младенец. Таких существ, кстати, называют херувимами.
– Надо же! Как я сразу не вспомнил? – Херувимы являлись одной из мифологических составляющих веры, которую исповедовала моя матушка. Наиболее часто они встречались в религиозной живописи.
– Они относятся к тем мифическим существам, которые присутствуют в большинстве религий. Корни у них те же, что и у Церкви. – Черт, он снова копается в моих мыслях! – Для твоей же пользы, Гаррет. Вернемся к девушке. Ты полагаешь, она побочный отпрыск Ланга или Имара от смертной женщины?
– Она мне про себя не рассказывала.
– Верно. Вдобавок ты был слишком поглощен собственными переживаниями, чтобы попытаться это выяснить.
– Эй!
– Извини. Во всяком случае, как я уже сказал, в истории она не фигурирует. А херувим принадлежит к совершенно иному разряду божеств.
– Погоди, не торопись. Имар с Лангом – из тех типов, которые хватают все, что подвернется под руку. Авось пригодится. Причем в средствах особо не стесняются.
– Согласен. Признаться, я не вижу, чем это нам может помочь. Меня беспокоит аномалия, то есть игроки, которых по идее в игре не должно было быть. Девушка, херувим, крылатые лошади... Там, где встречается аномалия, следует ждать подвоха. Пожалуй, тебе надо было оставаться с девушкой и выяснить, что ей нужно.
– Может быть. – Как говорится, все мы гении задним-то умом. – Глядишь, если бы остался, плавал бы уже в чьем-нибудь супе, а не точил лясы с тобой.
– Какие мы сегодня колючие.
– Вот именно. Причем весь, от головы до пят. Пора бы привыкнуть, что я психую всякий раз, когда выясняется, что мой партнер потратил кучу денег, чтобы собрать городские слухи. Какого хрена тебе понадобилось платить Торнаде, которую мы знаем как облупленную, и этому Агонистесу, которого мы не знаем вовсе?
– Им вполне можно доверять. Разумеется, до известной степени.
– Неужели? А что, если кто-нибудь там, снаружи, задумается, с какой стати ты задаешь такие вопросы? Политики рождаются параноиками. Если Торнаду арестуют и допросят, она придумает что угодно, лишь бы выпутаться самой. И тогда к нам пожалуют молодчики Шустера или активисты «Зова», а то еще какие-нибудь хмыри из Кантарда или из Пан-Тантакуанской армии освобождения угнетенных фейри...
– Ты горячишься. Пожалуйста, успокойся. – Вот мерзавец, а! – Ты отказываешься увидеть истинные масштабы кризиса, разразившегося в Танфере. А также не веришь в то, что я способен защитить себя.
– Послушай, старый хрыч, я нисколько не сомневаюсь, что твоя задница ничуть не пострадает. У тебя замечательно получается ее прикрывать. Меня тревожит моя собственная.
– Ты эгоист до мозга костей...
– Хватит! По-моему, тебе пора отрабатывать свое содержание. Давай выкладывай, что мне делать.
– Что тебе известно о таинственных пожарах в окрестностях Бадена?
– Чего? – Вот так всегда. Любит он задавать вопросы, не имеющие ни малейшего отношения к делу. Слишком много мозгов. – Если бы не увлекался всякой чепухой вроде пожаров и Слави Дуралейника, мог бы заметить, что я был занят. При чем тут пожары? И чем они тебя заинтересовали?
– Мои посетители упоминали о загадочных пожарах. Это не поджоги. Сначала сгорали люди, а уж потом занимались дома.
– Жуть.
– Да. Насколько я понимаю, между жертвами нет никакой связи. Вдобавок ни одна из них не относится к числу тех, кто привлекает к себе внимание со стороны... гм... определенных личностей.
– Замечательно. Шикарная загадка, будет над чем поломать голову долгим зимним вечером. Может, отложишь ее до зимы и займешься мной? Как нам быть с этими богами? Ты ведь даже не сказал, боги они или нет.
– Затрачено огромное количество энергии, вовлечено множество лиц. Игра идет по-крупному. В принципе явления, с которыми ты столкнулся, вполне могли организовать несколько объединивших силы чародеев. Но представляется, что ставка в игре – именно та, о которой ты знаешь. Борьба за божественный статус.
– Статус? – Он снова поставил меня в тупик.
– Ну конечно! Ты веришь их утверждениям, что они исчезнут без следа, если будут вынуждены покинуть Квартал Грез?
– В общем, да. Мне показалось, они были вполне искренни. Но ты прав. Вполне возможно, у них есть куда отступить. Как говорится, на заранее подготовленные позиции.
– Молодец. Дело в том, что религия не считается заслуживающей доверия, если в Квартале Грез нет ее храма. В этом случае культ – всего-навсего очередная фантазия. Дурная шутка. Даже если у него приверженцев в десятки раз больше, чем у культа официального.
– Зато когда храм есть...
– То-то и оно. Понимаешь, новый культ всегда будет отличаться от остальных, как новая монета от старой. Тем не менее...
– Подожди. Допустим, у меня осталась пара-тройка поклонников. Я получаю уведомление о выселении, выматываюсь, открываю лавочку в бывшем здании сосисочной – и никто ко мне не приходит. Возможно такое? Еще бы. Но если договориться с теми, кто знает нужных людей и кому поклоняются в хорошем месте... Да, в этом случае им и впрямь грозит исчезновение. Правда, не сразу.
– Вероятно, они воспринимают происходящее именно так.
– Ну и каков план? Сидеть тихо и не высовываться?
– Мне нужно подумать. Мне кажется, что, несмотря на принятые мной меры предосторожности, им известно твое местонахождение. Пока трудно сказать, как долго они будут бездействовать, в особенности после того, как сообразят, что ты и есть искомый ключ.
– Думаешь, догадаются?
– Лично мне не составило труда. Они, в силу своей природы, хуже разбираются в смертных, но рано или поздно кто-то из них вспомнит, что ты без малейших помех проник в храм.
– А может, ключ – Пройдоха? Он же был со мной.
– И наверняка за это заплатит.
– Надо его предупредить.
– Я позабочусь. – Покойник задумался. Я терпеливо ждал. – Боюсь, события пойдут по нарастающей. Особенно если первыми к известному тебе выводу придут годороты.
– Почему? Будь любезен, объясни.
Мне повезло, что Покойник вошел в раж. При иных обстоятельствах он бы заявил, что пора думать своей головой.
– Ты предположил, что Ланг знает о твоей встрече с годоротами. Мне представляется, мы должны исходить из того, что он получил эти сведения из первых рук – от того, кто присутствовал на встрече.
– Ты хочешь сказать, среди годоротов есть предатель? – Ну и дела! С другой стороны, мифология учит, что боги изменяют своим пантеонам направо и налево.
– И среди шайиров, возможно, тоже. В словах Магодор, когда она беседовала с тобой, проскользнули кое-какие намеки. Суди сам: тебя перехватили на пути к шайирам, хотя, как утверждает Линда Ли, среди них нет и никогда не было никакой Адет.
– Чем дальше, тем хуже пахнет. Мне становится страшно.
– Я тебя понимаю. Вот почему я затратил столько сил и средств, изучая обстановку и возможные варианты развития событий.
Скорее всего Покойник просто выпендривался, но как было приятно услышать, что он озабочен моей судьбой.
– Значит, сидеть тихо? – спросил я снова.
– Да. И ни в коем случае не прикасаться к веревке.
– Знаешь, есть поговорка насчет курицы и яиц. Я бы ее процитировал, но ты все равно не поймешь.
– Ты как ребенок, который не может долго заниматься чем-то одним. Тебе постоянно нужно напоминать. Хотя допускаю, что я несколько переусердствовал.
Это что – извинение? Или меня ставят на место?
Разумеется, второе. Он полностью уверен в себе, из чего следует, что последнее слово непременно останется за ним.
Я вовремя спохватился и убрал руку с веревки. Черт, так и тянет ее потрогать.
– Жаль, что мы не можем поговорить с Кэт. Я полагаю, она – прореха в завесе таинственности, которую напустили боги. Может статься, она кое-что знает, но не в состоянии уберечь свои знания.
– Предлагаешь обаять ее и привести домой? А что, я могу. – Мнение Покойника о моем умении обольщать особ слабого пола ни в коей мере не соответствовало действительности.
В ответ я заслужил мысленную усмешку.
Отпустив замечание по поводу того, что он расходует на пустяки заработанные тяжким трудом деньги, я удалился к себе в кабинет.
32
Когда одолевают неприятности, крутой парень по имени Гаррет кидается к Элеоноре. «Что скажешь, дорогая?» Черт возьми, от Элеоноры толку гораздо больше, нежели от Покойника.
Ведь она – целиком и полностью Оттуда.
Элеонора – центральный образ на картине, изображающей женщину, которая в испуге бежит из мрачного поместья. За ее спиной виднеются клубящиеся тени, кои преследуют беглянку. Художник обладал великим талантом и непостижимым могуществом. Некогда от картины исходило жуткое ощущение, но со временем чары слегка рассеялись.
Я познакомился с Элеонорой, расследуя дело, в котором она являлась ключевой фигурой. Влюбился с первого взгляда и был потрясен до глубины души, узнав, что ее убили, еще когда я ходил пешком под стол.
Такое случается довольно редко: жертва преступления помогает найти убийцу, попутно, уже после смерти, разбивая сердце сыщика.
Да, дело было весьма странным.
Равно как и наши с Элеонорой отношения, изначально обреченные, только я о том не догадывался. А в итоге мне остался лишь портрет, который я забрал у преступника, да кое-какие воспоминания.
Но когда мне нужно крепко поразмыслить, я иду и разговариваю с Элеонорой. Сказать по правде, помогает.
У Покойника души нет и в помине. Во всяком случае, до Элеоноры