– Вас превратили в ключ потому, что нам показалось: вы, смертный, сможете установить, чем боги одного пантеона превосходят богов другого, и тем самым определить, кто из них достоин остаться в Квартале Грез.
Ребята, вы жестоко ошиблись. Вам был нужен вовсе не я.
– Честно говоря, и те и другие не слишком мне понравились. Может, подержите меня тут, пока не истечет отпущенное время и они не сгинут все вместе?
– Это невозможно, мистер Гаррет. Сохраняйте мужество и шевелите мозгами. Какой из пантеонов должен остаться на улице Богов.
Я ведь тебе уже сказал, старый прощелыга. Святой несколько отдалился.
– И помните, немногие смертные удостаивались чести судить богов.
Вокруг меня сновали прочие члены Комитета. Кое-кто из наиболее любопытных то и дело подлетал поближе. Откуда-то взялось убеждение, что боги преуспевающих пантеонов слегка оторвались от действительности. Они напоминали мне тех владельцев фабрик, которые никогда не появляются на своих предприятиях из опасения, что замарают себя общением с рабочими (труд коих, кстати, и позволяет им вести такой образ жизни). Было предельно ясно – большинство божеств не имеет ни малейшего понятия о том, что они несут ответственность за своих приверженцев. Будь у обыкновенных смертных подростков неограниченное время и средства, из них выросли бы вот такие боги. Небожители разглядывали меня так, словно я был букашкой под увеличительным стеклом.
– Всего хорошего, мистер Гаррет. – Голос святого стих в отдалении.
Искорки исчезли, я очутился в непроглядной тьме, густой, как патока. Нет, мне определенно пора сматывать удочки, и пускай эти чокнутые разбираются без меня.
Было бы здорово найти кувшин с джинном. Я бы поручил ему все уладить, а сам отошел бы от дел и расслабился... Тут на меня накатил мрак, проник в тайники моей души, и внезапно я почувствовал себя лучше. Головная боль исчезла, косточки перестали ныть, синяки и царапины пропали, будто их и не было. Настроение решительным образом переменилось. Я пожалел о том, что не лыс – глядишь, отросли бы новые волосы. Я словно помолодел, мне захотелось совершить что-нибудь этакое – свалять дурака, ибо я вновь обрел свойственное юности нетерпение.
Меня вновь поглотила тьма. На какой-то миг я утратил все ощущения до единого.
43
Я очнулся в переулке. Привычное дело. У меня перед глазами маячила чья-то физиономия. Чудеса. Почему эти рожи постоянно меняются? Я вновь попытался схватить своего визави за горло, но быстро убедился, что это не крысюк. Он поднял несчастного Гаррета одной рукой и как следует встряхнул.
– Мама, это ты? – Моя матушка имела привычку трясти меня, когда я выкидывал что-нибудь из ряда вон. Разумеется, то было в далеком детстве.
– Чего?
Великое небо, опять промахнулся.
Меня отодвинули на расстояние вытянутой руки, оглядели с головы до ног, повертели в воздухе. Я тоже не упустил случая изучить своего нового знакомца.
Длинные, вьющиеся, светлые волосы. Голубые глаза, способные свести с ума любую девчонку. Точнее, один глаз. Второй закрыт черной кожаной повязкой. Рост около девяти футов. Мышцы так и выпирают из-под кожи. Образчик физического совершенства. По всей видимости, занимается только тем, что качает мускулы да смотрится в зеркало.
Таких, как он, я в Танфере еще не встречал. Должно быть, очередной жалкий божок. Но не годорот и не шайир.
– Что дальше? – пробормотал я. – Кто ты такой, дубина стоеросовая?
Я по-прежнему чувствовал себя молодым и сильным.
Меня снова встряхнули.
Черт побери, я силен, как стая диких кошек!
– Помалкивай, пока тебя не спросят.
– Договорились. – Кажется, кто-то обещал, что меня будут защищать?
Шмяк. Шмяк.
– Родриго! Трог! – Мне нужен был кто-нибудь поздоровее, чтобы отвлечь этого парня.
На мой призыв откликнулся Попка-Дурак. Он ворвался в полумрак переулка с широкой, залитой светом улицы.
– Как тебе это зрелище? – Я вновь удостоился встряхивания.
– Умственно отсталый тип, – определил попугай.
– Ты его видишь?
Верзила замахнулся на птичку. Попугай метнулся в сторону. Он явно видел моего противника.
– Помолчи, Гаррет.
– Легко тебе говорить.
Красавчик, похоже, растерялся. Видимо, не привык, чтобы его не слушались. Вновь замахнулся на Попку-Дурака. Может, у него предубеждение против говорящих птиц? Попугай без труда увернулся.
– Ты пробовал с ним поговорить?
– Да. Он велел мне заткнуться, а потом принялся меня трясти. Ты не знаешь, кто он такой? – Верзила поднес меня к глазам. – Кстати, у богов есть свои зубные врачи? Ему давным-давно пора показаться дантисту. От него воняет, как от поля битвы...
Великое небо!
Покойник тоже догадался.
– Бог войны.
– Ты меня не боишься? – поинтересовался мой новый знакомец, опускаясь на корточки.
– Я целых пять лет гулял на твоем празднике. Так что ты меня уже ничем не испугаешь. – Надеюсь, он не страдает склонностью выискивать, где правда, а где вымысел. – Как тебя зовут? И что тебе нужно?
– Я зовусь Шинриз Разрушитель. – Маэстро, барабаны, пожалуйста! И фанфары.
– А! Я знаком с твоей сестричкой Мэгги.
Он нахмурился. Похоже, не понял. Наверно, разрушители держат каждый свою лавочку.
И с чего я взял, что боги умнее людей?
– Гаррет, – окликнул попугай, усаживаясь на мое плечо. – Я этого имени раньше не слышал. А ты?
– Вроде бы слыхал. На службе.
Шинриз Разрушитель взмахнул кулаком. От удара из ближайшей стены вывалилось несколько кирпичей. Открылась комната, в которой занималась любовью какая-то парочка. Они на мгновение отвлеклись от своего занятия и разинули рты. Женщина завизжала. Значит, Шинриза видел не только я.
Бог топнул ногой. Из стены вновь посыпались кирпичи.
– Пожалуй, пора сматываться, пока он все тут не развалил, – заметил я.
Припадок ярости, обуявшей Шинриза, неожиданно миновал. Бог снова схватил меня.
– Ты нашел ключ?
– Нет.
– И не ищи.
Издалека донеслось затухающее: «От Нога не скрыться».
– Почему? И какое тебе дело? Ты же не годорот и не шайир.
– Я хочу, чтобы досталось и тем и другим. Ты не станешь...
– Конечно, старина, конечно. Только разберитесь сначала между собой.
Шинриз нахмурился, наклонил голову. Должно быть, задумался.
– Приближаются другие, – сообщил попугай и взмыл в воздух.
– Знаю.
Бог войны ухмыльнулся. Да, зубки у него были еще те.
– Я буду тебя защищать, – заявил он, крайне довольный собой.
– Разумеется. Кстати, сюда направляется Ног Неотвратимый, который хочет меня похитить. Разберись с ним, а я пока спрячусь.
Я пробрался сквозь полуразрушенную стену в ту комнату, в которой любезничала спугнутая Шинризом парочка. У великана был такой вид, словно он заподозрил неладное. Из-за его спины раздалось торжествующее: «От Нога не скрыться». Ног взял след.
Что там говорил Шаромыга? Комитет поставит игрокам на вид за чрезмерное старание? Должно быть, еще не все узнали про выговор. К тому же Шинриз наверняка и слыхом не слыхивал ни о каком Комитете. Ведь он добивается того, что полностью противоречит интересам Шаромыги.
Почему я не уточнил, что ему конкретно нужно?
Ах да. Из-за Нога.
Ног между тем прибыл.
Пролетели кирпичи. Загремел гром. Засверкали молнии. Я зажал уши ладонями и бросился бежать. Шинриз Разрушитель, похоже, стремился оправдать свое прозвище, уничтожая с помощью Нога близлежащие здания.
Послышались крики.
Эти жалкие свинцовые божки слишком много о себе возомнили. Пожалуй, чем ближе срок, тем больше они надоедают людям. Может...
Но ведь раньше боги обитали на своей улице, никого не трогая.
– От Нога не скрыться. – Мне показалось, Ног был немало изумлен тем, что кто-то посмел бросить ему вызов.
Хотел бы я знать, где нахожусь, чтобы прикинуть, где мне следует быть. Надежнее всего, по-моему, пристроиться у главного алтаря Четтери.
Ступив одной ногой из переулка на широкую улицу, я заметил размытое пятно. Йоркен сегодня не знал ни минуты отдыха. Он промчался мимо, торопясь на божественное состязание.
События принимали нужный мне оборот. Шайиры и годороты подтягивались к месту схватки. А я спокойно уходил все дальше – крадучись, как нас учили на службе, когда мы сражались с венагетами.
Грохот усиливался. Падали дымовые трубы. Летали по воздуху обломки крыш. Показались стражники. Зеваки мгновенно утратили всякий интерес к происходящему и разбежались кто куда. Я последовал их примеру.
44
На мое плечо опустился Попка-Дурак. Вцепился когтями, приобрел отрешенный вид, на вопросы отвечать не пожелал. По всей видимости, Покойник был занят и не имел возможности отвлечься. Впрочем, я был благодарен за то, что птичка помалкивала.
Небо затянули диковинные тучи, в которых сверкали молнии. Ветром словно овладела безудержная ярость. Прохожие дрожали, ругались, но вели себя не столько испуганно, сколько растерянно. Происходило нечто странное.
События явно вышли из-под контроля. Должно быть, Комитет задремал в полном составе. Происходящее не могло пойти на пользу ни одному из многочисленных танферских культов. Жаль, что я не могу вмешаться и остановить... Да, я знаю как, но у меня нет ни малейших оснований отдавать кому-либо преимущество.
Сориентировавшись, я тут же пожалел об этом. Комитет нисколько мне не помог. Я находился очень и очень далеко от Квартала Грез. Правда, можно было укрыться в городе гоблинов. Ни один уважающий себя человеческий бог туда не полезет.
Ни один человек в здравом уме в город гоблинов на ночь глядя тоже не попрется.
Я устал и проголодался; вдобавок мне изрядно надоело, что мной помыкают все кому не лень. Единственным моим оружием было время. Если получится, я хотел бы сплавить в небытие как можно больше божеств.
Темнело быстро. Но звезд на небе не было. Вдалеке на фоне клубящихся туч продолжали сверкать молнии. Занялись пожары, повалил дым, загудел набат. На мое лицо упали первые капли дождя, одна из которых была весьма увесистой и обожгла мне щеку.