Второй важной особенностью процесса было следующее: свидетельские показания, изобилуя сведениями о Жанне до момента коронации Карла VII (Домреми, Вокулёр, Шинон, Пуатье, Орлеан и т. д.), почти ничего не говорят о последующих событиях, то есть о попытке взять Париж, об уходе на помощь Компьеню и, наконец, об обстоятельствах, при которых Жанна попала в плен. Таким образом, из поля зрения следствия выпадал большой и важный период жизни Жанны.
Объяснение этому факту может быть только одно: следователи преднамеренно обходили этот период жизни Жанны потому, что именно в это время произошло резкое изменение в отношениях между королем и той, кому он был обязан своей короной. Именно в этот период Жанну начали отстранять от влияния на государственные дела, именно тогда ее изолировали от армии и народа. Главных противников Жанны, архиепископа Реньо де Шартра и Жоржа де ла Тремуя, давно уже не было в живых, и Карл VII просто не хотел ворошить прошлое, потому что его собственная роль в этом самом прошлом выглядела не слишком-то благовидной.
Политическая направленность процесса реабилитации отчетливо проявилась и в стремлении снять ответственность с главных участников Руанского судилища, которые были живы, переложив ее на тех, кто уже умер. Эту тенденцию можно проследить с самого начала пересмотра дела, то есть с 1450 года.
Так, например, весной 1452 года в Руане проводился допрос нескольких членов трибунала, осудившего Жанну. Но человек, который играл на обвинительном процессе одну из самых важных ролей, а именно второй судья и представитель главного инквизитора Франции Жан Леметр, преспокойно живший в это время в Руане, на допрос даже не был вызван. Впервые имя Леметра рядом с именем епископа Кошона упомянуто в материалах расследования лишь в 1455 году. Жан Леметр в это время был уже в мире ином.
В 1450 году Гийом Буйе взял краткие показания у мэтра Жана Бопера, ближайшего помощника епископа Кошона, которому тот часто поручал вести допросы Жанны. С тех пор его больше не тревожили, хотя Бопер, являясь одним из наиболее осведомленных лиц, вполне мог бы сообщить множество ценных сведений (это и понятно, ведь он был жив до 1462 года). В то же время менее важные свидетели допрашивались и передопрашивались по нескольку раз.
Вообще к показаниям участников суда над Жанной следует относиться очень критически, особенно в том контексте, где они говорили о своей роли. Послушаешь их, так все они были сплошь и рядом честнейшие и порядочнейшие люди, которые, пренебрегая опасностью, пытались спасти подсудимую. И если из этих попыток ничего не вышло, то виноваты в этом покойный Пьер Кошон, покойный Жан д’Этиве (странным образом утонул в болоте) и покойный Николя Луазелёр (скоропостижно скончался в Базеле).
И странная вещь: кое-кому удалось убедить в своем добром расположении к Жанне не только судей по реабилитации (тех вообще мало интересовала степень личной ответственности свидетелей), но и позднейших исследователей. Так, например, прочная репутация доброжелателей Жанны укрепилась в исторической литературе за монахами-доминиканцами Мартеном Ладвеню и Изамбаром де ла Пьером. Единственной основой этой репутации являются показания самих монахов. При этом в мае 1431 года оба они поддержали обвинение Жанны в ереси и колдовстве.
В середине мая 1456 года следствие закончилось. В течение следующих полутора месяцев высокопоставленные комиссары изучали его материалы. Наконец, был назначен день, когда будет вынесен окончательный приговор. Этим днем стало 7 июля. Утром во дворце архиепископа Руанского, где некогда заседал трибунал Пьера Кошона, собрались члены реабилитационного суда во главе с Жаном Жувенелем дез Урсеном, архиепископом Реймсским. Истцов представляли Жан д’Арк и поверенный семьи д’Арк, ответчиков не было вовсе.
Сама процедура не заняла много времени. Она свелась к тому, что председательствующий огласил приговор, в котором перечислялись злоупотребления, имевшие место при слушании дела Жанны в суде покойного епископа Кошона, и отмечалось, что «названное дело запятнано клеветой, беззаконием, противоречиями и явными ошибками правового и фактического характера».
Относительно вынесенных Жанне обвинений Гийом Буйе сказал:
«Лживость их очевидна. Составленные бесчестно и с намерением ввести в заблуждение, они искажают ответы Девы и умалчивают об обстоятельствах, которые ее оправдывают».
В конце реабилитационного приговора говорилось:
«Мы отменяем (вынесенные прежде по этому делу) приговоры и лишаем их всякой силы. Мы объявляем названную Жанну и ее родных очищенными от пятна бесчестия».
Вскоре папа Каликст III подписал рескрипт о реабилитации Жанны.
Так Жанна была реабилитирована. Это произошло через четверть века после ее мнимой гибели на костре на площади Старого рынка в Руане.
Возникает справедливый вопрос: почему Карл VII приказал начать подготовку к процессу реабилитации Жанны только в феврале 1450 года?
Современные историки называют несколько причин. Во-первых, для короля было совершенно невозможно начать реабилитационные хлопоты при жизни Жанны.
Начнем с того, что невозможно было официально признать тот факт, что Жанна осталась жива, ибо на нее по-прежнему продолжало распространяться действие приговора, вынесенного в Руане. По этому поводу Робер Амбелен писал:
«В те времена освобождать ведьму от исполнения приговора, вынесенного святой инквизицией, было весьма опасным для любого, предпринимавшего такие попытки: в этом случае ему грозило отлучение от церкви».
С другой стороны, признание в том, что исполнение приговора было сфальсифицировано, повлекло бы за собой необходимость объяснять причины, официально объявлять о королевском происхождении Жанны, а следовательно, вновь будоражить общественное мнение разговорами о прелюбодеяниях королевы Изабеллы, о сомнительности прав на престол и т. д. и т. п. О сомнительности чьих прав, пояснять вряд ли стоит. Короче говоря, Карлу VII совершенно не хотелось вновь возвращаться к неприятным для него вопросам, которые едва-едва успела прикрыть завеса забвения.
После реабилитации Жанны прошло три с небольшим века, и вожди Великой французской революции, ненавидевшие все, что так или иначе было связано с монархией, запретили праздники в честь «монархистки» Жанны, уничтожили все связанные с ее именем реликвии, переплавили на пушки ее статуи.
Доброе имя Жанны восстановил Наполеон Бонапарт. Он заявил:
«Знаменитая Жанна д'Арк доказала, что французский гений может творить чудеса, когда независимость в опасности».
Во второй половине XIX века события вокруг имени Жанны вновь начали развиваться весьма бурно. В мае 1869 года епископ Орлеанский монсеньор Дюпанлу собрал епископов всех епархий, где бывала Жанна, и предложил им подписать совместное обращение к папе римскому Пию IX о канонизации национальной героини.
В 1874 году был созван епархиальный суд, в задачу которого входило представить Ватикану обоснования, по которым Жанна могла быть причислена к лику святых. Через два года этот документ был направлен в Рим и рассмотрен специальным отделом администрации папы римского, отвечавшим за ритуалы. Вплоть до 1894 года кардиналы-ритуалисты не решались доложить свое положительное решение папе. Да и самому папе Пию IX было не до Жанны д’Арк. Он обиделся на итальянцев за оккупацию Рима и объявил себя «затворником Ватикана».
27 января 1894 года, через двадцать лег после епархиального суда, новый папа римский Лев III наложил, наконец, на заключение кардиналов-ритуалистов свою положительную резолюцию.
18 апреля 1909 года в Риме, в соборе Святого Петра, состоялся торжественный обряд так называемой беатификации, во время которого папа Пий X провозгласил Жанну д’Арк добродетельной героиней.
Окончательная канонизация (то есть причисление к лику святых) Жанны д’Арк была торжественно завершена 16 мая 1920 года в Риме в присутствии почти тридцати тысяч паломников и шестидесяти пяти епископов, и сделал это папа Бенедикт XV.
Церковь провозгласила Жанну святой и признала истинной ее миссию, исполняя которую она спасла Французское королевство от англичан и бургундцев. Следует отметить, что Жанна была канонизирована совсем не как мученица, невинно погибшая на костре. Этой чести она удостоилась «за послушание, с которым исполнила миссию, полученную от Бога», с оружием в руках спасая Французское королевство.
Интересно отметить и другой факт: комиссии богословов из Пуатье для завершения «проверки» Жанны потребовалось три недели, трибуналу епископа Кошона — несколько месяцев, процессу по реабилитации Жанны — шесть с половиной лет, на причисление же ее к лику святых ушло сорок четыре года. И это стоило французскому правительству тридцать миллионов золотых франков.
Вскоре после реабилитации Жанны сам собой возник вопрос и о правомерности осуждения Жиля де Рэ: все-таки он был известным полководцем, героем победоносно завершившейся войны, боевым соратником святой Жанны. Однако среди друзей и родственников казненного маршала не нашлось ни одного человека, который бы рискнул выступить в защиту его имени.
Лишь в 1992 году по инициативе нескольких французских историков был организован новый судебный процесс, на котором имя маршала было полностью реабилитировано. Из архивов инквизиции были извлечены документы, из которых следовало, что не было никаких замученных детей и кровавых экспериментов.
Все оказалось значительно прозаичнее: Жиль де Рэ многим не нравился своей резкостью и независимостью суждений, многие были ему должны значительные суммы денег, слишком о многом он был излишне осведомлен и, в довершение ко всему, он обладал слишком большим влиянием на Жанну, которая в его руках могла стать очень опасным оружием.
Кроме того, как мы уже знаем, Жиль де Рэ общался с наследником французского престола Людовиком, сыном Карла VII, который с ранних лет начал интриговать против своего отца, пытаясь свергнуть того с престола.