и пачку евро, – вот, возьми, пожалуйста… ничего не жалко, бери сколько хочешь…
– Ого! – радуется Гуля. – Полился золотой дождик!
– Ой, что это? – пищит Космонавтов. – Ой, денежки! Целая пачечка! Позвольте полюбопытствовать… Настоящие! Да, жестикуляция приятная. Вот, Феденька, и кончилось твое революционное детство. Прочь игрушки, прочь протесты! Теперь можно жить настоящей жизнью. А что такое значит – жить настоящей жизнью? Это значит – тратить денежки. Был бедный Федя, стал богатый Федя. Лерочка, это вам на заметку. Абортики-то теперь подороже можно делать…
– Убить мало гада, – автоматически отвечает взволнованная Лера.
Федя берет пачку с рассеянной улыбкой. Оглядывает присутствующих.
– Забавно, да? Был такой дурачок, играл в революцию, а тут к нему мамаша приехала – сынок, вот тебе весь мир и коньки в придачу.
При слове «весь мир» Браун приходит в сознание.
– Весь Мир – к высшей мере! – хрипит он.
– Дора, где Дора! – кричит Варя. Старик опять выключается.
– Деньги… – продолжает Федя, вороша пачку. – Интересные бумажки… Все можно купить. Человеческую душу можно купить!
– Да вот дерьма-то – ваши души, – говорит Космонавтов. – Хватит с меня, накупил сволочей.
– Спасибо, мамочка. Какая ты у меня шустрая. Не стала ждать ответных чувств. Сразу – пачку в руки. Дескать, виновата – плачу. Ну, что ж – это ведь моя пачка? Я могу с этим делать что хочу?
– Конечно, твоя, Феденька, – отвечает Клара.
– О’кей.
Федя подходит к окну, которое открыто по жаре, и резко швыряет на улицу пачку евро.
– А! – выдыхает Гуля. – Выбросил на фиг!
– Ты что?! – кричит Лера. – Ты что, Федька?
Она бежит к окну, отталкивает Федю, смотрит вниз.
Между тем внизу, по пустынной Коломенской улице, шли в это время Эльвира и Юра.
– Сейчас уже, недолго осталось, – утешает девочку Юра. – Доползем – сразу спать.
В это время сверху посыпались бумажки. Прямо детям на головы.
– Эй, вы там чего? – удивился Юра. – Бумагу бросают.
Эльвира взяла бумажку, изменилась в лице.
– Быстро собирай, дурак, быстро и бежим…
Дети мигом собирают почти все деньги и мчатся прочь.
– Сумасшедший! – орет Клара. – Русский сумасшедший!
Клара, Лера и Гуля бегут на улицу. Варя и Космонавтов остаются.
– Сильно, – говорит Космонавтов. – Старый трюк, но эффект тот же.
Варя смотрит на Федю потрясенно.
– Федор, таких людей, как вы… таких не бывает. Я… можно, я буду служить вам?
– Побежали… – смеется Федя. – Все побежали… Чертовы куклы…
– Я знаю, – продолжает Варя, – я не могу вам понравиться так сразу, с первого взгляда. Но я, если постараюсь, стану очень полезным человеком для вас. Мне не нужно много внимания, и я ничем не помешаю вам…
– Федя, – мурлычет Космонавтов. – Обрати внимание на девушку. Она дело говорит.
– А тебе что, – спрашивает Варю Федя, – деньги не нужны?
– Очень нужны. Только свои, а не чужие. И бегать я за ними не буду.
– Ну, что я тебе могу предложить? – размышляет Федор. – Приходи к нам. Посмотрим, какой из тебя товарищ. Вроде инстинкты у тебя правильные…
Вваливаются Клара, Лера и Гуля. У Клары в руках несколько бумажек.
– Три тысячи выкинул! – стонет Гуля. – Без четырехсот. Королевский бросок!
– Дети какие-то метнулись как молнии – не догнать, – объясняет Лера.
– Федя, зачем это? – убито спрашивает Клара. – Не хочешь – не бери, а что это за жесты такие дикие?
– Дикие? Возражаю! – вмешивается Космонавтов. – Чувствуется явный признак культуры! Мастер Достоевский, как и следовало ожидать.
– При чем тут Достоевский? – сердится Клара.
– При чем в России Достоевский? – удивляется Космонавтов. – Глупая какая женщина. Это вы в России ни при чем, а Достоевский тут – при всем!
Эльвира и Юра мчатся проходными дворами, забегают в пустынный угол.
Эльвира берет у Юры деньги, считает.
– Две шестьсот, е-мое! – хохочет она. – Ты что, темнота? Это евро. Крутые деньги, круче доллара.
– Я знаю, – говорит Юра. – Я их просто в лицо не видел никогда. Слушай, они, может, ненастоящие?
– Может, и ненастоящие. Но очень похожи. Ладно, завтра проверим. Представляешь, а вдруг настоящие? По тыще триста на нос!
– Стремно как-то. Из окна бросили…
– А нам что? Мы шли себе, никого не трогали. На нас упало!
– Там тетки выскочили, видела?
– Видела. Ты как хочешь, русский, а я своих не отдам. Нормальные люди будут деньги в окно кидать?
– Может, случайно уронили?
– Это как это? Не выдумывай. Повезло – так повезло… Знаешь, такая в жизни есть лошадка – то везет, то не везет?
– Знаю, – смеется Юра.
– Ну вот, эта лошадка сегодня нас с тобой везет. Так надо ехать!
Прояснился дед Иеремия и с удивлением озирается кругом.
– Господа? – спрашивает он удивленно. – В столь ранний час?
– Час поздний, дед, – отвечает Федя. – Пора по домам.
– Федя, что ты решил? – спрашивает Клара.
– Вообще-то женщина сделала первый взнос в семейную жизнь, – замечает Космонавтов. – Ты мог бы с ней и поговорить. За три-то тыщи. Прямо золотой у вас мальчик, Клара Петровна!
– Это кто? – осведомился Браун.
– Сами не знаем, – отвечает Лера. – Сначала я его на улице нашла. А потом он к нам прилип и не отстает.
– Вон из квартиры, – приказывает Браун.
– Эх, господин Браун, товарищ Иеремия… Уж вам ли меня не знать…
– А я тебя узнал. Тебе тут делать нечего – мы без тебя справимся.
– Это я не сомневаюсь, что вы справитесь. Я и не собирался с вами возиться. Я вот буквально шел мимо по своим делам и сунул к вам нос единственно из любопытства. Ну, что можно сказать в итоге? Россия в своем репертуаре. По-прежнему довольно грязно, по-прежнему умники в дураках, однако… живенько тут у вас. Пару недель провести можно… Я раскланиваюсь. Дико извиняюсь. Лера-Нулера, предлагаю пойти со мной. Я меняю стиль – не волнуйтесь. Кусачки больше не понадобятся…
– С тобой? – презрительно переспрашивает Лера и осекается. Космонавтов и в самом деле резко меняет стиль. Интересный мужчина, блестящий артист глядит на Леру насмешливыми умными глазами.
– Федя? – Лера будто просит у Феди разрешения, но тому судьба ее уже довольно безразлична.
– Не понимаю, зачем ты спрашиваешь. Ты свободна.
– Тогда пока. Всем большой привет, – говорит Лера.
– Отлично, одно дело мы уладили, – радуется Космонавтов. – Но позвольте напоследок сказать пару теплых слов присутствующим здесь героям. Варвара Панкратова! – Космонавтов кланяется Варе. – От таких, как вы, такие, как мы, держатся на почтительном расстоянии. Нет, здесь нам не обломится! Сделано из натуральных материалов, цельный кусок металла высокой пробы. Мой вам совет: подальше от революций и безумных мальчиков, кидающих денежки в окно. Вы не маргинал какой-нибудь, вы – столбовая дорога страны! Вам пора на государственную службу!
– Без ваших советов… – начинает Варя.
– Безусловно. Никаких споров. Клара Петровна! – Космонавтов кланяется Кларе. – Вы женщина, видавшая виды, и сами знаете: в вашем возрасте самый плохонький муж лучше самого хорошего сына.
– Он прав, – говорит Гуля. – Он скользкий черт, и он прав.
– Россия – страна для молодых и сумасшедших, а мирно доживать жизнь здесь никто не умеет. Для дожития есть другие, очень удобные места, Клара Петровна, и вы их прекрасно знаете… Целую ручки… О, черный опал – мой любимый камешек… Ну, теперь позвольте раскланяться с главным героем. – Космонавтов тщательно отвешивает низкий русский поклон Феде. – Что я могу вам сказать, гордый мальчик? Дерзайте! Когда-нибудь и вы дойдете до своей черты, перейдете ее – станете несчастны, а не перейдете – может, еще несчастней будете. Ваша воля! Ох, мы еще встретимся с вами… Дедушка Браун… – Космонавтов машет Брауну рукой. – До скорой встречи! Не жалейте ложки – скоро они вам уже не понадобятся… Целую! Прижимаю к сердцу! Исчезаю! Прошу вас, Нулера…
Зачарованная Лера идет вместе с Космонавтовым.
– Мне ничего не сказал! – кричит вслед Гуля.
– Будь здорова как корова! Лети как пуля, товарищ Гуля! – отвечает Космонавтов уже из коридора.
– Странный человек, – поежилась Клара. – Вот и хорошо, что нет посторонних, дела у нас семейные…
– Простите меня… Клара Петровна, – говорит Федя. – Я верю вам, тем более, все подтвердилось…
– Что подтвердилось? – вмешивается Браун. – Что если женщина проститутка, то это навсегда?
– И не обязательно, – заспорила Гуля. – А Мария Магдалина?
– Сказки для бедных, – отвечает Браун.
– Но, понимаете, у меня пока нет никаких… родственных чувств, – продолжает Федя. – Все так быстро, сумбурно… давайте потом встретимся, поговорим.
– Конечно, Феденька, конечно, милый, – засуетилась Клара. – И не слушай ты дедушку, дедушка сердитый…
– Дедушке весь день нервы треплют, – говорит Браун. – Дедушке давно спать пора.
– Прости, дед. – Федя жмет Брауну руку. – Здорово, что ты жив. Я еще приду, ладно?
– Приходи, мой дурачок, – отвечает Браун ласково. – Я тебе подарю что-нибудь.
Гости прощаются с Брауном и уходят.
Браун прислушивается к шуму в коридоре, и, когда он стихает, кричит:
– Анжела!
– Ну ты что, дед, поздно уже, – высовывается голова Анжелы.
– Концерт, – коротко говорит Браун.
Он наливает себе водки, достает две ложки и вручает Анжеле. Та нехотя раздевается.
– «Надежду», – командует Браун.
– Я вновь повстречался с надеждой – приятная встреча, – поет Анжела. – Она проживает все там же, то я был далече… Все то же на ней из поплина счастливое платье, все так же горяч ее взор, устремленный в века…
Браун кивает головой, притоптывает ногой.
– Ты наша сестра! Мы твои торопливые братья! И трудно поверить, что жизнь коротка…
– Тебя подвезти? – спрашивает Клара Федю на улице.
– Спасибо, я дойду.
– Не суди меня, сынок…
– Я не сужу. – Федя усмехается. – Мама… Я позвоню тебе завтра.