– О, сказал, – радуется Гуля.
Клара целует его и уходит с Гулей. Федя смотрит на Варю.
– Ты где живешь?
– Там, далеко, – растерянно отвечает Варя. – На Гражданке.
– Родители не волнуются?
– Я одна живу, квартиру снимаю. Я из Бокситогорска вообще…
– Деньги есть на такси?
– Есть.
– Пойдем посажу.
Федя и Варя идут по городу.
– Странный день сегодня, – замечает Федор.
– Да… Все началось в кондитерской, вот тут, рядом. Мы кофе пили, а у дедушки Брауна собачка умерла… А вот если бы я не решила найти твоего дедушку и похоронить собачку, может, ничего бы и не случилось…
– Ты настоящий пионер-герой, – говорит Федя. – Давай свой телефон. Или вот как сделаем: набери мой номер, а я твой тогда в память запишу. Идет?
– Идет, – улыбается Варя.
Проделывают операцию обмена телефонами.
– А ты совсем не рад, что маму нашел? – спрашивает Варя.
– Сам не знаю. Я привык один. Быть одному – это хорошо, честно.
– Ты любил эту девушку, Леру?
– А мы не будем об этом говорить, правда? Давай никогда не будем об этом говорить?
– Она тебе сейчас сообщение пришлет, что ее надо спасать, и ты побежишь ее спасать, да?
– Я и тебя побегу спасать, если что.
– А, вот как. Придется и мне что-нибудь придумать.
– Нет, Варя. Сразу давай договоримся честно: ничего не выдумывать. Пошли они к черту, эти половые игры!
– Правильно, – соглашается Варя. – Мы с тобой ведь не пауки какие-нибудь.
– Тебе куда на Гражданку?
– Проспект Культуры.
Федя тормозит машину, договаривается с водителем.
– О’кей, можно ехать.
Варя смотрит на Федю.
– Ты… ты… ты лучше всех.
Федя смеется, хлопает Варю по плечу.
– Спасибо, товарищ.
Варя уезжает.
Федя идет по городу, разглядывает прохожих, улыбается своим мыслям.
Раннее утро. Эльвира и Юра спят в комнатке Юры – Эльвира на кровати, Юра на полу. Эльвире снится прекрасная долина Каршарэ.
Таинственной властью сна чудная долина Каршарэ совмещена с панорамами Санкт-Петербурга.
Там пальмы растут рядом с березами на Невском проспекте, невиданные цветы цветут на берегах Невы, где шумно резвятся дети, похожие на Эльвиру – черненькие, подвижные.
Горят костры на Дворцовой площади. Лианы обвили Ростральные колонны. Крепкие мужчины запрягают телеги и, посвистывая, едут по Мойке. Красивые женщины варят еду возле Медного всадника. Овцы лежат в Летнем саду вместе с кроткими тиграми…
Эльвира просыпается. Смотрит на Юру. Тихо одевается. Юрина доля денег лежит прямо на столе. Эльвира берет ее, кладет две бумажки рядом с Юриной головой. Думает секундочку, прибавляет еще одну бумажку, остальные забирает и выскальзывает из комнаты. Потом и из квартиры.
Юра проснулся, сел, увидел бумажки, все понял и грустно смотрит вслед ушедшей каршарке.
Небольшое кафе с эстрадой. Все наши герои в зале, среди публики. Федя и Гейнрихс, дедушка Браун, Лера, Варя и Ксана, Клара и Гуля, Космонавтов, Эльвира и Юра, и все-все остальные. Публика волнуется, ждет артиста.
– Сева, давай! Сева, Сева! – кричат из зала.
Выходит Сева – обаятельный русый парень с аккордеоном. Садится.
Безмятежно улыбаясь, Сева, к общему восторгу, поет песню (на мотив песни «Луч солнца золотого…» из мультфильма «Бременские музыканты»). Доброжелательное и жизнерадостное исполнение парадоксально дополняет ироническую мрачность текста… -
Луч ядерного взрыва
Вмиг воздух заразил,
И в речку реактивы
Вновь химзавод нам слил,
Петь птицы перестали,
Нет больше и зверей,
Мы кнопочку нажали —
Кранты планете всей…
А-а-а… а-а-а… а-а-а-а…
Ждут нас голод, смерть и разрушение,
Снова горе к нам пришло в дом,
Ждет война нас и землетресение —
Все мы умрем…
Ждет цунами нас и наводнение,
Лес сгорел и взорвалась ТЭЦ,
Ждет глобальное нас потепление —
Это конец…
Всем нам конец…
Ужасно смешно.
Санкт-Петербург, 2005