— Между прочим, — заметила Джордан, — по-моему, снег — это очень романтично.
— Что в нем романтичного? Чертова пурга.
— Тут я на стороне Аниты, — влезла Аишани. — Чего приятного в том, чтобы отморозить задницу?
— Ну, может, когда не такой снег, как сегодня, а как в том кино, помните, с белым чуваком.
— Очень понятно объяснила: кино с белым чуваком.
— Да вы же знаете, о чем я говорю. Они встречаются в магазине и проводят вместе офигенный вечер и все такое, но белая девица оказывается с приветом, а потому пишет свой телефон на книге, которую назавтра сдают букинисту, а чувак потом пять лет ищет ее номер. Ползает по книжным магазинам и типа того. Рошель, ты же была с нами, когда мы с Джеки его смотрели[8].
Я знала, о каком фильме идет речь, — видела его два раза, — но вместе с остальными тупо уставилась на Джордан в притворном непонимании.
— Ну вот, а в конце они встречаются на катке, идет снег, и они обжимаются под снегопадом. Как вам это? Не нравится? А я хочу, чтобы со мной такое произошло. Если не будет снега, пусть хотя бы дождь идет.
— Никакого дождя и снега: вспомни о волосах. — Я сняла капюшон и провела рукой по голове. — Глянь хоть на Рошель. — Все уставились на нее: частично вернувшиеся к природному состоянию курчавые пряди хаотично топорщились из-за ушей, а поверх лежали прямые волосы, придавая голове вид причудливого гриба. — Она похожа на пальму.
— Отвали, — буркнула Рошель, но потом, ощупав затылок, бросила беспокойный взгляд в сторону Криса. — Погодите, правда, что ли?
Анита кивнула, после чего Рошель вскочила и бросилась в туалет. Я подцепила очередной ломтик картошки и улыбнулась, довольная маленькой суматохой, которую мне удалось вызвать. Вроде ничего обидного я не сказала, но Джордан одобрительно захихикала, что прибавило мне очков.
Все замолчали, сосредоточенно орудуя вилками и стараясь подцепить кусочки, где побольше сыра.
Потом заговорила Аишани:
— Кара, по-моему, Крис смотрит на тебя.
— И его друг Девон тоже, — добавила Джордан.
Я изо всех сил постаралась не вытаращить глаза от страха.
— Чего?
— Ага, пялится на тебя с тех самых пор, как мы вошли, — подтвердила Аишани.
— Может, он просто ищет Рошель, — предположила я. — Мальчишки вечно ее высматривают.
Рошель вернулась к столику с убранными в высокий хвост волосами и тонким черным обручем, пригладившим непослушные кудри.
— О чем базар?
— Крис и Девон запали на Кару, — объявила Джордан.
— Я понятия не имею, о чем они говорят, — быстро вставила я. Слишком быстро.
Рошель оглянулась и через несколько секунд повернулась ко мне и захихикала:
— Точно, они на тебя запали. Ты что, слепая?
Я совсем растерялась и уставилась на Рошель в ожидании ее жеста или знака, который подскажет мне, как правильно реагировать, но она не собиралась мне помогать.
— Офигеть! Девон тебе улыбается. Улыбнись ему тоже, Кара, — подначивала Джордан. — Или помаши, или еще что. Он ждет ответа.
— Ничего он не ждет, — стала отнекиваться я.
Тут встряла Анита:
— Будешь ломаться — он больше на тебя и не взглянет.
— Точняк, — подхватила Рошель. — Иди в туалет. Пригладь косички и накрасься хоть раз в жизни. — Она порылась в рюкзаке и достала косметичку, которую тоже прятала от матери: изящную бело-розовую сумочку с рисунком из крупных цветков. — Давай шустрее.
— Ну, я не знаю…
Остальные девчонки закричали на меня:
— Шевелись!
В маленьком и грязном туалете было всего две кабинки с серыми дверцами, некогда белая керамическая плитка пожелтела от копоти. В мутном, почти матовом зеркале над раковиной я едва разглядела свое отражение, где уж тут краситься. Я уже хотела вернуться к столику, как вдруг дверь распахнулась и вошел Девон.
Для парня он был маловат ростом, но все же несколько выше меня. Темная кожа с красноватым отливом, гладкое овальное лицо, невероятно длинные ресницы, которым позавидовала бы любая девочка, и очень широкие плечи; он, наверно, вполне мог бы носить меня на закорках. Я представила, как повела бы себя мама на моем месте, как вздернула бы подбородок и сжала челюсти, как эхо ее голоса заметалось бы между стен. Но я только промямлила:
— Ты в курсе, что это женский туалет?
Девон слегка улыбнулся.
— Твои подруги намекнули, что ты меня тут ждешь.
— Что?! Ничего подобного!
— Как это? Рошель сама отправила меня сюда.
Я ждала продолжения, но он замолчал. Выход из туалета был только один, но прямо перед ним стоял Девон. Не верилось, что Рошель могла так меня подставить. Я даже от Аниты такого не ожидала. Мои подруги порой бывали вредными, но жестокими — никогда.
Я шагнула к двери, но Девон преградил мне дорогу.
— Я хочу выйти. — Оставалось надеяться, что голос у меня звучит достаточно решительно.
— Почему? — беспечно спросил Девон, словно мы вели некую игру. Извращенную игру на нервах. — Не бойся, — добавил он.
Я действительно испытывала страх, но не желала подавать виду. Надо показать ему, что я могу за себя постоять. Надо им всем показать.
Девон сделал шаг ко мне, я — от него. Он усмехнулся и прислонился к двери одной из кабинок.
— Крис предупредил, что ты скромница. Ничего страшного, давай просто не будем торопиться.
— Много он обо мне знает, твой Крис.
— Он говорит, ты тихоня, всегда прячешься за спины подружек. Да ладно тебе, не бойся, — снова сказал он.
У меня мелькнула мысль броситься к двери, но если Девон перехватит меня по пути, будет только хуже. Я чуть продвинулась вперед, и он небрежно оттолкнулся от дверцы кабинки, качнувшись ко мне.
— У меня там еда стынет.
Девон был на расстоянии вытянутой руки.
— Я купила ее на последние карманные деньги…
— Я потом тебя угощу. — Он приблизился ко мне, протянул левую руку и убрал от лица одну косичку, проведя большим пальцем мне по щеке.
Я вспыхнула и повторила:
— Я хочу выйти.
— Не будь такой недотрогой. — Он осторожно приподнял мне голову за подбородок. — Кара…
Я вздрогнула, услышав свое имя, и чуть не закричала, когда дверь вдруг открылась. Девон обернулся, чтобы посмотреть, кто вошел, а я быстро проскочила мимо незнакомой девчонки в зал и помчалась к нашему столику.
Пустые стулья были отодвинуты от стола, заваленного смятыми салфетками в жирных пятнах от соуса и грязной пластиковой посудой. Я огляделась, но не нашла в кафе ни Рошель, ни остальных девочек, а за окном виднелась только сплошная белизна. Заметив на одной из салфеток синие каракули, я взяла ее в руки.
«Извини». Почерк Джордан.
Я уставилась на записку. Они в самом деле бросили меня. Девон вразвалочку подошел к своему углу, и по этим понтам я поняла, что он сейчас наврет про меня с три короба и что девчонка, которая застала нас в туалете, теперь начнет распускать мерзкие сплетни. Я больше не буду считаться тихоней, и все об этом узнают. Из угла раздался взрыв смеха. Дружки Девона вовсю пялились на меня и подначивали его, кивая в мою сторону. Только Крис, казалось, остался равнодушным к общему ажиотажу. Я услышала, как он бросил:
— Угомонись, Девон.
— Ты чего, чувак?
— Хватит, я сказал.
Громкие разговоры в кафе сменились шепотками и бормотанием, и я ощутила, как все глазеют на меня, и некому было прикрыть мне тылы. Действия Девона — насильственные действия, что ни говори, пусть и без применения силы, — и его лживое хвастовство перед приятелями вызвали у меня волну стыда, но к этому мама и бабушка меня готовили. А вот одиночество, навалившееся на меня при виде пустого стола, было совершенно новым и настолько неожиданным, что я даже задохнулась.
Я выскочила в метель, не застегнув куртку и не надев капюшон. Я даже не понимала, куда бегу и где заканчивается парковка и начинается улица. Я не видела ни машин на дороге, ни пешеходов на тротуаре. Мне вообще не было тут места.
— Эй! — позвал чей-то голос. — Эй!
Я не обратила на него внимания и, пригнув голову, чтобы защитить лицо от колючего снега, старалась ступать точно по глубоким следам тех, кто пробирался здесь через сугробы до меня. На снегу валялась маленькая черная перчатка, и я от души понадеялась, что ее обронила Рошель, или Джордан, или другая девочка из нашей компании. И пусть рука у нее побелеет, посинеет и отмерзнет насмерть. Хоть бы они все окоченели, а глаза у них слиплись от сосулек. Хоть бы шевелюра у них окончательно намокла, встала дыбом и превратилась в сплошной колтун, свалялась так, что они начнут рыдать, когда матери перед сном попытаются продраться через нее расческой. Вот только меня не будет рядом, чтобы выслушивать их жалобное нытье про то, как они орали, умоляя прекратить эту пытку. Меня не будет рядом, чтобы выслушивать любое их нытье, — никогда и ни за что на свете.
— Эй!
Мне на плечо легла ладонь, и я резко обернулась. Темная фигура отступила. Это был Крис.
— Извини, но я звал, а ты не оборачивалась. Холод собачий, и не видно ни хрена.
— Чего тебе?
— Давай я тебя подвезу. Я сегодня на машине брата.
— Нет. — Я двинулась дальше.
Крис пошел рядом, прокладывая путь по снежной целине.
— Ну чего ты? Я же просто хотел тебя подвезти.
Мы приближались, как мне казалось, к тротуару, и я остановилась, пытаясь понять, куда идти дальше. Дом Рошель был не очень далеко — на Хоупвелл-авеню. Если я потащусь за девчонками, они решат, что я готова терпеть любые издевательства, а если нет, запишут в неженки — а в такой компании и в таком районе хуже и быть не может.
— Послушай, — сказал Крис. — Девон поступил мерзко, я знаю.
— Если знаешь, то, может, и другим расскажешь?
Он запнулся, потом вздохнул, молча признавая мою правоту: парни не доносят друг на друга, даже если друзья совершили подлый поступок — особенно если они совершили подлый поступок.
— Подруги тебя подставили, Девон над тобой прикололся. Разреши мне отвезти тебя домой. Я ничего тебе не сделаю. Моя машина прямо тут. — Он указал на засыпанную снегом старую «хонду», стоящую на парковке у закусочной.