Лампочки разом мигнули, а потом загорелись ярче, и Дима ясно увидел стоящую посреди коридора темную фигуру, слишком высокую, чтобы быть человеческой, почти подпирающую головой потолок. Существо выбросило руки, словно стараясь ухватить убегающую жертву, но Дима был слишком далеко.
Он с воплем захлопнул дверь, нашарил задвижку, запер ее трясущимися пальцами.
«Что это за тварь?» – спрашивал он себя, но думать над ответом было некогда. Бежать – вот что нужно. Дима приготовился помчаться вниз по лестнице, развернулся к ней лицом.
И тут же увидел еще одно существо, сидевшее на ступеньках лестницы, ведущей на верхний этаж. Когда Дима заметил его, оно стало подниматься на ноги.
Кажется, это был человек, только неправдоподобно худой, с иссушенным лицом, клочковатыми седыми волосами и глубоко запавшими глазами. На тощем теле болталось подобие пижамы, а на ногах…
Это что, домашние тапочки?!
«Если кто ложился спать, забывая закрыть хоть одну дверь в доме, то к утру пропадал, никто никогда его больше не видел», – сказал Стас.
Скелетообразное существо захрипело и двинулось к Диме. Он заверещал, как пойманный в силки зверек, шарахнулся вбок и побежал вниз по лестнице.
Это было трудно, будто во сне: движения неуклюжие, ноги заплетаются. Дима в панике глянул вниз и увидел, что стоит по щиколотку в пыли. Нет, это не пыль, а песок – скрипучий, зыбкий, только не желтый, а серый. Им были усыпаны вся лестница и лестничная площадка: вот почему дверь так тяжело открывалась! Песок мешал!
Но откуда он тут взялся?
Некогда разбираться. Дима добрался до площадки третьего этажа и хотел бежать на второй, но вовремя вспомнил, что там его ждет запертая дверь. Нужно пройти по коридору третьего этажа, выйти на вторую лестницу, на противоположной стороне здания, она-то и приведет к выходу.
Дверь открылась с огромным трудом. Очутившись в коридоре, Дима заметил: слой песка настолько глубокий, что пола вообще не видно. С тихим шуршанием он сочился из стен, словно струи воды, а сделать глубокий вдох было трудно: в горло попадали мельчайшие частицы, заставляя кашлять.
Дима снял шарф, который так и болтался на шее, намотал на лицо, пытаясь закрыть рот и нос: так вроде бы делают бедуины в пустынях.
Пустыня! Откуда взялась пустыня в обычном скучном здании в центре города? Что вообще происходит? Что случилось с окружающим миром?
Стас говорил, что никто не остается работать здесь по вечерам и ночам. Возможно, именно поэтому? Не имеющая названия, непонятно откуда взявшаяся жуть творится в здании ближе к ночи?!
В голове это не укладывалось. Диме показалось, черепная коробка вот-вот треснет от всего того, что здесь творится, от страха и потрясения, а еще от жары и пустынной сухости. Воздух был горячим, Дима осознал, что хочет пить, и, стоило этой мысли пробраться в голову, жажда сделалась нестерпимой. Он облизнул пересохшие губы, но стало только хуже. Язык напоминал кусок пемзы.
Дима побрел по коридору, загребая ногами песок, стараясь не делать глубоких вдохов, мечтая о стакане воды. Дошел уже до середины коридора, когда сзади раздался не то стон, не то хрип.
Он резко обернулся, кровь мгновенно прилила к голове.
Это был не стон и не хрип, а скрип. Одна из дверей в начале коридора, мимо которой Дима только что прошел, закрытая, как и все прочие, отворилась, выпустив девушку.
Белое платье в пол по моде начала двадцатого века, уложенные короной темные волосы, тонкие руки. Голова была опущена, словно девушка силилась разглядеть что-то у себя под ногами.
Дима постарался сглотнуть застрявший в горле сухой ком и хотел позвать незнакомку, но тут она вскинула голову. Безгубое лицо было кошмарным: желтая пергаментная кожа, прилипшая к костям, ввалившиеся глаза, по-звериному оскаленные зубы.
Но хуже всего было то, что из-за спины девушки внезапно вышла (как, каким образом?) вторая, похожая на мумию фигура в длинном платье.
«Пропавшие в этом доме больше ста лет назад сестры-близнецы, вот кто они!» – услужливо подсказала память, и Дима заорал. Клокочущий, каркающий звук, вырвавшийся из глотки, напугал его еще сильнее, и он, успев краем глаза увидеть, как мертвые сестры, взявшись за руки, двинулись в его сторону, рванул прочь.
До конца коридора он домчался, как будто бежал не по засыпанному песком коридору, а по гладкой беговой дорожке в парке: страх придал сил. Толкнув дверь, которая поддалась не с первой попытки, Дима оказался на очередной лестничной клетке.
Спуститься на второй этаж, затем на первый – и вот он, выход!
Днем, когда Дима и Стас в компании еще двоих коллег спускались по этой лестнице, все выглядело иначе. И дело вовсе не в песке, которого тут еще больше, чем в коридоре. Это была уже не лестница офисного центра, – помещение напоминало подъезд многоквартирного дома.
«Я попал в прошлое?» – мелькнула мысль. Дима вспомнил то, на что не обратил внимания, в панике сбегая от зловещих сестричек. Тот коридор тоже не был прежним! На стенах висели покрытые пылью светильники, потускневшие картины, а в углу, где ранее находилось окно, притулилась высохшая пальма в деревянной кадке.
Диме хотелось поверить, что он спит и видит сон. Однако времени убеждать себя в этом не было. Почти не удивившись, он увидел на площадке между пролетами, под прибитыми к стене сломанными металлическими ящичками для почты очередную мумию.
Скорчившаяся фигура зашевелилась, захрипела, выпростала руки из-под тряпья и потянулась к Диме. Проход был узким, Дима заколебался, боясь подойти ближе. Но сзади, в коридоре, поджидали мертвые сестры, так что отступать некуда. А если пойти вперед, шанс спастись еще есть.
Стараясь не смотреть на живого мертвеца, Дима прошел мимо него. К счастью, тот был медлителен и неповоротлив, поэтому он благополучно миновал его.
Вот и второй этаж. Пролет, ведущий вниз, на первый, был свободен, никаких монстров, правда, песку почти по колено. Диме казалось, оттуда в любой момент может высунуться костлявая, похожая на птичью лапу рука и схватить его. Он до боли сжал челюсти и двинулся дальше.
Песок все сыпался из стен, которые теперь были деревянными – должно быть, как в том бараке, что стоял когда-то на месте этого здания, но Дима уже не мог ничему изумляться по-настоящему. Куда реальнее была жажда. Перед слезящимися глазами плыли багряные круги, горло горело, дышать было больно, но снять шарф с лица Дима не решался: песок мгновенно забился бы в нос.
Первый этаж!
Помещение снова стало похожим на холл офисного центра, вот только окон на привычных местах не оказалось. Вместо них – глухие стены. С тех пор как он увидел приоткрытую дверцу шкафа, Дима не заметил ни одного окна. Их не было на своих местах, – лишь закрытые двери, которые становилось все сложнее открывать.
А если входная дверь будет запечатана? Вдруг песчаный мир, в который ночью превратился офисный центр, не выпустит его, как тех несчастных, что годами, десятилетиями блуждают по коридорам, комнатам и лестницам, подкарауливая новую жертву?
Словно в ответ откуда-то сзади раздался воющий голос, а затем хриплый смех. Дима, еле переставляя ноги, шагнул вперед. Шаг, еще один…
Вот она, издевательски обычная белая пластиковая дверь. Точно такая, какую он видел утром, приходя на работу, и вечером, выходя на улицу. За нею слышны были звуки. Дима не мог понять их природы, слишком издалека они доносились.
Он толкнул дверь, но та не поддалась. Дима попробовал снова, он бился и бился в нее всем телом, теряя остатки сил, но дверь не желала открываться.
«Тебе не выбраться!» – сказал кто-то.
Дима обернулся.
В холле не оказалось никого, кто мог бы произнести эти слова. Видимо, это был безжалостный внутренний голос. А холл между тем изменился: теперь он был полон огромных дверей – наглухо закрытых, прочных на вид. Из-за них доносились неясные звуки: шорохи, голоса, звон, перестук, шаги, бряцанье.
В простенке между двумя дверями Дима увидел худого, едва держащегося на ногах человека с лицом, замотанным грязной полосатой тряпкой. Человек просто стоял, а потом приподнял руку, как это сделал и Дима.
Зеркало. В простенке висело зеркало, а фигура с закрытым лицом – это он сам. Подойдя ближе, Дима трясущейся рукой снял шарф с лица. Воспаленные глаза, похожие на папиросную бумагу волосы, шелушащаяся кожа, острые скулы, которые запросто могли порвать ее… Он был похож на живых мумифицированных мертвецов, которые встречались ему, но все же отличался от них.
«Я не один из вас, – мысленно выкрикнул Дима. – Я еще могу выбраться!»
Бабушка говорила про вылезший из подвала живой труп. Вот он, последний шанс! Возможно, то был вовсе не мертвец, а такой же несчастный, заблудившийся в потустороннем мире, куда по ночам ведут приоткрытые двери, чудом сумевший покинуть западню!
Подвал – вот куда ему нужно.
Дима знал, где он находится, и устремился туда, собрав остатки сил. Двигаться было почти невозможно, песок сковывал движения, к тому же шарф он выронил возле зеркала, поэтому дышать приходилось раскаленным воздухом, в котором словно растворен песок.
Проклятый песок попадал в глаза, забивался в нос. Он шептал: «Сделай глубокий вдох, впусти меня – и песчаный мир станет твоим, больше не причинит вреда!» Дима не слушал, не желал слушать. Запертые двери, что высились по обе стороны от него, напоминали неприступные крепости.
Дверь, ведущая в подвал, была единственной во всем здании, на которой не имелось доводчика. Стас однажды обмолвился об этом. Доводчики пытались устанавливать, но они ломались один за другим, не желали работать.
«Может, потому, – подумалось Диме, – что это не обычная дверь. Или вообще никакая не дверь, а что-то вроде портала…»
Вот и она. Прямо перед ним.
Неизвестно, сколько прошло времени, час или больше, но Дима добрался до нее, коснулся деревянной поверхности.
«Она не откроется!» – злорадно произнес голос в его голове.
Дима толкнул дверь, и… она не открылась.