Она хотела подобрать как можно щадящие слова, а вышло… что вышло. Девушка вздохнула.
— Прости… — и она опустила виновато взгляд прекрасных глаз.
— Боюсь, обследование в столице покажет тот же результат. Я был в Киеве. Увы, мне достался проигрышный билет, — с выдохом облегчения ответил Женька, ему внезапно стало легче, когда Арина узнала о его тайне.
Ведь тяжесть настолько давила на неё, что он боялся: Арина её не выдержит.
— Так ты знал?! — взглянула пристально на него Арина, всплеснувши руками.
— Да, поэтому и сбежал из дома, мне стало невыносимо видеть напоминание о скорой смерти в глазах родителей. Это надоедливое сочувствие… самое бесполезное и раздражающее чувство! — внезапно разоткровенничался Женька.
С недавних пор ему стало ненавистно чувство жалости, применимое к нему, как будто он уже умер и его похоронили. А ведь парень был ещё жив и не хотел умирать!
— Но есть же куча способов бороться с патологиями различного рода? — не унималась Арина, она хотела убедить Женьку бороться, а не опускать руки.
К своему изумлению Арина внезапно поняла: мысль о том, что, возможно, она в скором времени лишится Женьки, напугала её до содрогания в коленках. Девушка за этот месяц так привыкла к парню, носившему вечно мрачного цвета одежды. Хотя он ничего особенного не делал. Просто был рядом, поддерживал, как умел, а иногда делал дружественный пинок, чтобы не опускать руки, когда совсем дела идут из рук вон плохо. Почему именно Женька? Вот в мире около миллиарда людей, а может, и больше. Из них можно выбрать самых отпетых засранцев, и пусть их не станет, а не славного парнишки, который готовит самый лучший в мире кофе… Кофе, кстати, по утрам ей тоже никто не будет готовить. Дело конечно не в этом, а в той трепетной заботе, которая ненавязчиво проявляется. Одна кружка кофе говорит о многом: «как дела?», «как добралась?», «я рад тебя видеть». Слова не могут и половины выразить того, что Женька умудряется делать жестами подобного рода.
— Пробовали, родители меня по всем врачам страны таскали, и профессора среди них были, и лучшие клиники, целое состояние угробили… а как видишь, зря, — дёрнул плечами Женька, привстав с кровати, рубашка натянулась на груди, ещё сильнее оголяя грудь. Арина увидела шрамы, хоть понятно было, что им много лет, но менее ужасными на вид они не стали.
— Что это? Как будто тебе сердце из груди вырвали! — поделилась впечатлением Арина, не удержавшись и прикоснувшись самыми кончиками пальцев к зарубцевавшейся и немного розоватой коже.
— Почти угадала, — Женька вздрогнул от прикосновения Арины и тот час вспомнил, как от одного такого жеста появились раны, словно от обморожения. Пальцы девушки были изящные и холодные, нежно прошлись по коже, не нанося вреда. Парнишка понял, что наверное тогда проявился синяк, а он уже вообразил невесть что. И как обладательница столь бархатного прикосновения может нести вред?
Арина вспомнила того грубияна-клиента, из-за которого бедной мамочке с ребёнком пришлось уйти из кафе. Этот придурок будет жить долго и счастливо, а почему? Потому что выживают одни ублюдки, а хорошие люди обречены на скорую и весьма неприятную гибель. Боль и гнев острыми клыками вгрызались в душу Арины. Она сама не знала, чего в её сердце больше из этих чувств.
— Скажи, а кто знает… ну… что я тут? — замявшись, спросил Женька, ощущая, как рука Арины тяжелеет и становится ещё холоднее, а взгляд девушки — более рассредоточенным. Но как только юноша задал этот вопрос, она рассеяно моргнула, убрав мигом руку, словно опомнившись:
— Только Галина Петровна. Карина, как ты, помнишь, умотала на свиданку. А Ваник Ашотович забрал Наринэ и Арсена и куда-то увёз по делам. — До Арины только дошло, что она первой полезла лапать парня, пусть и хорошего друга, и эта мысль вызвала нежный румянец на её круглых щеках. Ей стало неловко почему-то. А ещё девушка поняла, что не смотря на измученность болезнью, Женька довольно-таки красивый. И дело даже не во внешности и не в безумно длинных ресницах, которым она завидует. Так и подмывает спросить, какой тушью пользуется Женька. Речь идёт о духовном устройстве, его поступки, его ум и характер — вот что делает владельца привлекательным. Арина никогда не была падка на внешность, а потому рада, что Женька не стал исключением из правила, ведь он не считался красивым внешне. Душу нельзя отретушировать в «Фотошопе», нельзя отредактировать или изменить пластически, — посему невозможно подделать её истинную красоту, либо она есть, либо её нет.
— Красивая душа… — эти два слова таили в себе великое откровение чувств, которые нельзя передать словами, можно только попытать передать в красках самую малость значения.
— Что? — изумился «красивая душа» и испытующе посмотрел в глаза девушке.
— Ой! Я что, это сказала вслух?! — всполошилась Арина, опомнившись и ещё больше покраснев.
— Арина, а ты — точно человек? Может ты того… демон? Потому как только этим знатокам внутреннего мира интересно внутреннее содержание, а не внешность, — решил пошутить Женька, чтобы Арина не испытывала неловкость ситуации.
— Ой, а я тебе апельсинов принесла! — решила сменить внезапно тему разговора девушка и начала рыться в сумке, чтобы хоть как-то скрыть румянец на щеках, и кажется, неловкость стала переходить на голос, движения, потому что руки не слушались и страшно были мокрые.
Копаясь в содержимом сумки, она наткнулась на пачку с капсулами и решила задать мучивший эти сутки вопрос:
— Скажи, а эти капсулы тебе врач выписал? — и она показала баночку Женьке, который уже сидел на кровати, свесив ноги, и разминал затёкшую шею. Он взял пачку посмотрел, на его лице промелькнула тень мрачности, лишь крылом коснувшаяся души. Обычно так бывает, когда вещь тянет за собой неприятные воспоминания, отравляющие душу. А потом выражение Женькиного лица стало более добрым.
— Да. Где ты их взяла? — и его взгляд тёмных глаз испытующе посмотрел на неё.
— Когда тебя забирала скорая, я собирала вещи, ведь ты был не в состоянии этого сделать. — Развела руками Арина, удивлённая такой резкой переменой настроения. — И, кстати, капсулы у тебя на исходе. Если это важное лекарство, тебе следует заказать ещё.
— Да, ты права: лекарство важное, но заказать не получится, — пожал плечами Женька, доставая одну капсулу.
— Чего?
Арина чистила апельсин. Аромат цитруса мигом заполнил собой светлую комнату.
— Таких лекарств не производят в Украине. Более того, они нелегальны у нас. Ведь они ещё находятся на экспериментальной стадии. Мне их достали чисто по знакомству и за большие деньги. Благодаря им я смог жить, как человек, на целый месяц забыв о болях. — Женька проглотил одну капсулу и запил водой.
— А что станет с тобой, когда они закончатся? — Арина протянула ему дольку апельсина.
— Спасибо… — вздохнул тяжко Женька, принимая угощение, — Ничего хорошего. — И его взгляд стал непроницаемым.
— Может, всё-таки вернёшься в родной город и пройдёшь курс лечения? — Арина решила настоять на том, чтобы Женька попытался вылечиться.
— Говорю же, я уже два года назад проходил курс химиотерапии. И поверь, после неё я выглядел так, словно пора класть в гроб и закапывать, ибо вот-вот мухи начнут слетаться, — вертя в руках блистер, в котором осталось всего три капсулы, ответил Женька.
— Ну, тема зомби сейчас актуальна, так что будешь в тренде! — решила пошутить Арина.
Только чувствовала, что шутка глупая и неуместная, а может, даже звучит как издевательство. Только что-то ей подсказывало, что Женька, как и она, из той породы людей, что жалость воспринимают хуже, чем издевательства, для них она унизительна. Девушка вздохнула, и её хрупкие плечи поднялись и опустились.
— Арин, можно тебя попросить? — с виноватой физиономий спросил Женька.
— Да.
— Не говори никому, что я болен? — и Женька одним движением вырвал катетер из руки и не поморщился.
— Э… — видя это действо широко раскрытыми глазами и с открытым ртом, кивком ответила Арина: — Ага… — а указавши на катетер, только выдавила из себя: — Э… Зачем?
Пока членораздельно говорить у неё не получалось.
— Ненавижу эти штуки! Ненавижу эти долбаные лекарства и эти белые стены, похожие на могильный мрамор! — Женька с яростью отшвырнул катетер, как будто это его смертельный враг. — Я целый год прожил в этом рассаднике заразы, видел, как освобождаются кровати, и поверь, это не потому, что люди выписываются! — с сарказмом добавил Женька, его глаза блестели, подобно звёздам, которые норовили сжечь всё, до чего дотянутся.
Арина привыкла видеть товарища спокойным и уравновешенным, а такое состояние она могла наблюдать впервые, это пугало и в тоже время нравилось, но почему, она пояснить себе не могла. Просто в этой ярости было столько вложено энергии и страсти, не скажешь, что человек болен, да ещё и смертельно. В нём столько нерастраченной, молодой силы, которая пропадёт даром, сожжённая всепожирающей болезнью. Конечно, Женька будет беситься, а кого это не раздраконит? Твоя жизнь только начинается, в этом возрасте люди встречают первую любовь, пишут стихи о ней, чудят, устраивают всякие сумасшествия, учатся и получают затрещины от родителей, которые пытаются вразумить непоседливое чадо. А вместо этого счётчик жизни уже отматывает последние витки, и вот-вот катушка остановится. Справедливо это? Нет!
Арина прониклась чувствами Женьки. Она не могла понять его полноценно, ведь для этого нужно самой пройти тот путь, которым шагает он. Но девушка принимала его злость, ведь он имел право на это чувство. И она понимала, почему он всеми силами противился госпитализации.
— Я не расскажу никому о твоей болезни, но при одном условии! — сказала Арина, внимательно изучая Женьку; кончики её рта тронула ироничная улыбка.
— При каком? — чёрная чёлка навалилась на левый глаз, полностью закрыв его, и Женька почему-то показался Арине похожим на злобного совёнка, осталось насупиться и сказать: «у-у… заклюю!».