— Плевать, мне нравится быть рядом с тобой, даже если для этого приходится лицезреть не самые приятные вещи. Знаешь, все так упёрлись во внешность, что когда красивая оболочка меркнет, по причине болезни или проблем, то люди отворачиваются от тебя, брезгливо морща нос. Всем нужна красивая картинка, даже если её суть ничем не заполнена.
Арина распахнула дверь, они вошли. Женька проследовал в спальню и тот час рухнул на кровать.
— Спасибо, можешь идти по своим делам, — предложил устало он.
— Мои дела сейчас находятся тут! — расшторивая гардины и открывая окно, ответила Арина, ей в лицо дыхнул свежий ветерок, выгоняя духоту закрытого помещения.
Квартира Женьки была небольшая с новым ремонтом, но без излишеств, из мебели — только необходимое, при этом видно, что он аккуратный владелец, нигде ничего не разбросано, всё на своих местах.
— Ты чего-то хочешь? — спросила Арина.
— Не слишком ли я буду жалким в твоих глазах, если попрошу пулю в лоб? — приподнявши голову с подушки, иронично переспросил Женька.
— Могу предложить топор! Дёшево и сердито решает большинство проблем, а те, что не решит, просто ампутирует, — с сарказмом ответила Арина, закатив глаза: — Где у тебя тут кухня?
— Прямо по коридору и направо! — ответил Женька и от боли сжал с силой простынь так, что аж побелели костяшки пальцев.
Он зажмурился, сцепив зубы.
Арина вернулась, и Женька поспешил сделать самый невозмутимый вид, на который был способен. Да только Арину этот спектакль не подкупал, она покачала головой.
— Давай, выпей это, — девушка подошла к кровати, присев на её краешек, и помогла приподняться Женьке.
— Что это? — спросил он, принимая обыкновенный на вид стакан с водой.
— Тебе от этого полегчает! — нежная улыбка тронула уста Арины.
— Там мышьяк? — иронично изогнул бровь Женька, ну не мог удержаться, чтобы не нести всякую чушь, это немного отвлекало от траурных мыслей и хоть как-то веселило, нет, веселила как раз реакция подруги на его слова.
— Нет, там цианистый калий плюс слабительное. Чтобы пришло время умирать, да некогда! — нашлась что ответить Арина, — Сам же просил!
— Добрая ты душа! Наверное, за это тебя из ада выгнали? — понюхав с подозрением воду, заметил Женька.
— Не-а, не выгнали! Я просто на каникулах, — легкомысленно отмахнулась Арина, кажется, она смирилась с ироничным отношением Женьки к своей болезни, а может, это само заболевание так повлияло на психику, или это лекарства, не зря же они считаются экспериментальными и не используются в широких массах.
Как бы там ни было, обижаться на больных — грех. Да и если бы Женька вёл себя малодушно, жаловался, как ему плохо, Арина не выдержала бы и расплакалась или начала бы злиться на него. Хотя ему и говорить не стоит, насколько дела плохи, и так видно.
— Пей! — и её глаза на доли секунды блеснули холодом, если бы Женька увидел бы это, точно ужаснулся.
— Ну ладно, всё равно помирать, — хоть внешне Женька старался улыбаться и иронизировать, но обида и даже злость не покидали его душу, не мог он смириться, что его жизнь заканчивается. Это нечестно! Почему у одних жизнь будет продолжаться, а у него оборвётся? Что он сделал такого, чтобы заслужить подобное? Это бесило, заставляло кипеть душу в адском кипятке, присутствие Арины охлаждало немного, чтобы душа окончательно не выкипела, и парень не превратился в сплошную мясную оболочку. Её доброе отношение — словно исцеляющий бальзам, конечно, она не волшебница, не исцелит от болезни, но как обезболивающее — вполне работает. Он с благородностью посмотрел на неё: — Я тебе говорил «спасибо» за то, что ты такая классная?
— Нет… — призадумалась Арина, посерьёзнев.
— Значит, сейчас сказал! — воодушевлённо проговорил Женька хриплым голосом, и опять боль развернулась в его теле, вытесняя другие чувства, он чуть стакан с водой не выронил, рука превратилась в безвольную плеть. Благо Арина ловко поймала стакан в полёте, и лишь немного воды из него выплеснулось. Женька рухнул на постель, его сознание погружалось медленно, как тонущий крейсер, в океан агонического безумия.
Арина в молчаливом бессилии наблюдала, как смерть вырывает из её друга душу. Подлое сознание выдало воспоминание из прошлого: её брат, корчась от боли, как теперь Женька, умирал, а она, бесполезная, наблюдала за этим.
Гнев нарастал, как корка льда на озере, Арина с силой сжимала стакан, пока тот не разлетелся в дребезги, на прощание блеснув осколками. На ладони девушки не осталось ран, которые явно появились бы от острых брызг стекла. Перед ней возникла дилемма, которую нужно решать и мигом: пойти против намеченного плана, но спасти одну жизнь, или же оставить всё, как есть, не влезая в его ход. Настолько ей дорога эта душа? Арина с жалостью смотрела на оскалившееся от боли лицо Женьки и задумалась. Она знает его всего месяц, это так ничтожно мало, и как оказалось, опасно много для того, чтобы привязаться к человеку. Почему с некоторыми людьми ты годами живёшь бок о бок и не опечалишься, если вдруг они уйдут из твоей жизни? А вот есть те, кому хватает всего небольшого отрезка времени, чтобы забраться в самый уютный уголок сердца и там поселиться навечно, да так, что и не выселишь? Что в Женьке особенного? Чем он зацепил? Он — не эталон женских мечтаний, но и Арина не падка на шаблонных героев из женских романов. Есть в этом бледном парне одна особенность: он благородный рыцарь. Хотя таковым себя не считает. Вот какой парень будет незнакомой девушке варить по утрам кофе? Да по утрам ты «спасибо» не дождёшься, ведь все злые и не выспавшиеся. И не лень этому балбесу это делать, хотя никто об этом не просил? Делалось это, кстати, бескорыстно. Так же было с её велосипедом, да, получилось немного неуклюже, но всё же, он нашёл время, чтобы заняться проблемой простой сотрудницы. Женька прикрывал её перед Ваником Ашотовичем, если она опаздывала, помогал, просто выслушивал, о чём наболело на её сердце, иногда именно это было нужно даже без советов. Женька всегда был надёжен и не подводил, всё, что делал не ради чего-то, хотя всё имело смысл. Последний настоящий рыцарь. Мама Арины говорила: «у каждой девушки должен быть свой рыцарь». Может, это она имела в виду?
— Ты мой рыцарь… — склонившись над ухом Женьки, произнесла шёпотом Арина, в её душе зарождалась решимость.
Женька, невзирая на нечеловеческую боль, приоткрыл один глаз, в нём было тепло, адресованное своей леди, и уголки рта дрогнули, пытаясь изобразить подобие улыбки. Арина взяла его похолодевшую руку в свою и поцеловала.
На стёклах квартиры вырисовывала причудливые узоры зимняя изморозь, вопреки лету. А вскоре по всему дому поползла холодная стужа, коротая преобразовалась в целые куски льда и сосульки, нависшие на козырьках окон.
Ночь забрала права на Землю и на всё, что на ней притаилось. Из леса подымалась белёсая дымка и стремительно налетела на весь город, укрыв его под своим непроницаемым одеялом. Чтобы утро взорвалось Жатвой…
8
Женька помалу приходил в сознание, хотя кости всё ещё ныли, и он был дезориентирован. Он приподнялся на кровати, протёр глаза и осмотрелся, пытаясь вспомнить, а что, собственно, было? Мозг отказывался трудиться и выдавал всякую белиберду, пока наконец не соизволил прийти к воспоминаниям, о том, что юноше стало плохо в кафе и Арина привезла его на такси домой. Даже смутно вспомнилось, что она сидела рядом и что-то ему сказала, только что конкретно, он не помнил.
— Арина? — позвал он её. Да только в квартире стояла тишина и мрак. Он бегло глянул в окно, вроде было пасмурно.
Женька поднялся на ноги, и после нескольких неуверенных шагов его походка стала твёрже. Да и следа от той боли, разрывающей сознание на клочки, не было. Он размял суставы по привычке. Пошёл искать подругу, может, она его не слышит? Но нигде её не оказалось. Женька вернулся в свою комнату и бегло осмотрел мебель на предмет наличия своего мобильного — хотел позвонить Арине, чтобы спросить, где она? Скорее всего, дома, но уточнить необходимо и поблагодарить, конечно. Помимо мобильного, его взгляд наткнулся на лист бумаги, лежащий на столешнице тумбочки. Женька подошёл, взявши его в руки, прочитал.
«Женя! Мой первый и единственный друг, надеюсь, тебе стало легче. Моё сердце разрывалось от вида твоих страданий, поэтому пришлось предпринять некие меры. Увы, мне не удалось излечить тебя окончательно, всё-таки не хватает практики в лечении людей. Каюсь, ты — первый мой пациент. К тому же твоя болезнь не похожа ни на рак, ни на какую-то ни было иную хворь. Поэтому мне пришлось всего-навсего запечатать её. Это выиграет для тебя десять, а я надеюсь, и двадцать лет жизни, потом всё вернётся на круги своя. К этому письму прилагается карта, она поможет тебе выбраться отсюда. Также я собрала для тебя рюкзак со всем необходимым для выживания, можешь дополнить его содержимое на своё усмотрение. Прошу, двигайся к северо-западу, уходи из города, если появится возможность — уезжай! Я хочу сказать: беги отсюда! Прошу, проживи оставшиеся годы в счастье и покое. И сделай одолжение, оторвись-ка за меня!
Умоляю, меня не ищи! Ты мне ничем не обязан. Повторюсь, твоя задача — жить дальше! Мне было весело с тобой. Прощай, ты мне показал, что не все люди плохие, есть среди угля и бриллианты, просто они валялись в общем скопе, запачкались, посему утратили блеск.
— Что всё это значит?! — изумился Женька, ещё раз перечитал строки, выведенные аккуратным почерком, и всё равно ничего не понял.
Почему Арина пишет, что в городе опасно? Почему он должен покинуть его? И куда она исчезла, и почему нельзя её искать? И самое главное, как ей удалось обуздать его болезнь? Двойственное чувство одолевало душу Женьки, с одной стороны, он злился на девушку за оставленную ею головоломку, с другой — начал волноваться: а вдруг она попала в беду? И как теперь её не искать?