Женька почесал затылок и придумал вот что: рассчитать так, чтобы при минировании определённых точек пещеры её своды обрушились и похоронили под собой установку. Ошибиться нельзя, больше взрывчатки не было, если хотя бы раз он не там заминирует, то всё пойдёт насмарку. Это очень ответственное решение, и требуется сто раз проверить, прежде чем действовать. Женька так и сделал, он пересчитал пять раз, осмотрел все позиции, да, он терял время, но права на ошибку у него тоже не было. Юноша выбрал после долгих примерок несколько необходимых точек и прикрепил взрывчатку там. И только тогда имел право связаться с охотниками. Ведь Эсмонд настолько опасался срыва операции, что запретил связываться Женьке с ними до того момента, пока не будет найден механизм. Хотя у них была своя защищённая частота, но её могли перехватить, и никакие уверения Эли, что это невозможно, на паранойю Эсмонда не действовали, пришлось согласиться на его условия, чем спорить и терять время. Причём сказать нужно было всего одно слово «танат», а потом Женька стал уносить ноги. Да, он готов был в случае чего отдать жизнь, да только это не значило, что он готов стоять и ждать взрыва в самом эпицентре.
Женька услышал странный свист, блеск металла уловило его боковое зрение, он машинально увернулся и вовремя: по тому месту, где он находился, полоснул огромный меч. Парнишка незамедлительно вытащил пистолеты и открыл пальбу по противнику, укрывшемуся тьмой, попутно сражаясь, от непривычки, с отдачей от выстрелов — давно он всё-таки боевое оружие не держал, это в тире по недвижимым целям легко стрелять, а в реальности всё куда сложнее. Женька затаился за углом стены. Он услышал ругательства в свой адрес, но разобрать слов не смог, ведь не знал этого языка.
— Ах ты, выродок! Ишь ты, где-то оружие раздобыл! — из тьмы выглядывало два круглых, налитых кровью глаза, они искали парнишку. — Прячешься? Ну, ничего ашми тебя найдут! Урах! — последнее слово прозвучало как команда «апорт!», из тьмы вылетело два монстра. Они резко остановились, принюхались, прислушались, зарычав, понеслись в ту сторону, где притаился Женька. Пришлось юноше мотать такой кросс, что олимпийский бегун позавидовал бы, и попутно отстреливаться от адских фей. Выстрелы рокотали, заглушая рычание, в голове стучала мысль: «скоро здесь всё взорвут!» А за ним гнался красноглазый ублюдок с дрянными пёсиками. Веселуха! Монстры настолько были увлечены погоней, что не заметили обрыв и слетели с его края с жалобным визгом.
— Тьфу ты! Гром и молния! Тупые мокрицы! — заглянув в непроницаемый мрак бездны, выругался монстр, это было огромное гуманоидное нечто, с клыками и шипастой спиной. А от его голоса содрогались стены. Он решил, что слепой во тьме человек не мог заметить эту пропасть и навернулся с неё, раз уж даже зверьки её не заметили. А то, что тянуло человечиной, ну мало ли дух от него остался или из пещеры от расплюснутого трупа тянет. Громила развернулся и грузно ушёл.
За минуту до этого Женька чуть с обрыва не навернулся, ведь его в потёмках легко не заметить, хорошо, спотыкнулся и клюнул носом аккурат в пасть провала, насколько глубокого, желания выяснять не было, правда в бездну угодил фонарик к большой досаде юноши. Женька сдунул упавшую чёлку, к нему пришла интересная мысль, как уйти от погони. Он просто опустился по стенке и спрятался под выступом так, что его сверху не было видно, для удобства использовал нож, подаренный Эсмондом, хороший армейский, он надёжно держал вес парня, плюс Женька зацепился за трещину и затих. Для него стало большой неожиданностью то, что те зверюги не заметили обрыв. Женька считал их умнее, и видели они наверняка непорядок лучше человека. Тем не менее, это их не спасло. Их хозяин опять выругался на своём интересном языке и ушёл куда-то. Женька, погодя, выбрался из-за своего схрона, отдышавшись, стал, торопясь, но сохраняя осторожность, бежать отсюда. Без фонаря его скорость понизилась, ведь он не хотел врезаться в стену или угодить опять в какую-то яму. Поэтому Женька не рассчитывал успеть до взрыва, хотя старался изо всех сил.
И только забрезжил где-то вдалеке спасительный свет, как Женьку схватили за грудки и припечатали к стене.
— Я же говорил, какой-то лось носится подземельями, а ты не верил! — возмущался во всю знакомый гнусавый голос.
— Не лось это, а Бэмби! — вторил ему грубый бас насмешливым тоном.
Оказалось, Женьку прижали к стенке Олег и Лекса, точнее сказать Олег, а этот дрыщ просто издевался.
Женька оторопел и посмотрел то на одного, то на второго.
— Как вы меня нашли? — только и силился спросить парнишка.
— Спасибо можешь сказать Арине! — и Лекса распахнул Женьке куртку вместе с рубашкой, обнажив грудь, на которой сиял кулон на цепочке, тот самый, что остался от подруги и про который тот благополучно забыл. — По нему и выследили! Хэх… лосёнок!
— Так вы меня и в кафе нашли?! — дошло, наконец, до Женьки, как его подставили.
Наверное, Илья поэтому и обозлился на него, учуял вражескую магию или энергию — юноша ещё до конца не разобрался во всех тонкостях.
— Ага, ну ты лох! Хэх… будешь теперь любимой зверюшкой княгини… — шутливо треснул по затылку парнишку Лекса.
Катакомбы взорвались, сотрясаясь до основания, ударная волна с огнём пронеслась туннелями, снося всё и всех, с диким рёвом огненного пекла. Олег и Лекса так и не поняли, что их снесло с места. Женька ожидал подобное и принял свою участь, в его ушах загудело перед тем, как взвыв накрыл их, а потом накатила удушливая темнота.
Когда Женька очнулся, то не мог сделать и вдоха, как будто что-то тяжёлое навалилось на грудь, он не чувствовал ног, всё тело ныло, в ушах свистело, а перед глазами всё плыло, когда наконец-то он мог сфокусировать взгляд, то задрав голову, увидел недовольного Айдара, стоявшего на груде обломков, Женька закашлялся.
— Живой, стервец! — удивление Айдара так и сквозило в голосе, напополам с тихим бешенством. — Ничего, это ненадолго! — врезал он по лицу парнишки ногой.
Женька опять отключился.
10
— Ой, Баба Роач! Помоги, а? Ой, как больно, терпеть мочи нет! — канючил Лекса, весь прожжённый, зато живой и относительно здоровый, ведь весь удар принял на себя Олег, точнее его броня, он перешёл на боевую форму и прикрыл товарища в самый опасный момент. Причём сам Олег молча терпел боль от ожогов, хоть и был в боевом режиме, но зацепило всё равно знатно.
Олега и Лексу доставили в замок под названием «Чёрная скала», это была резиденция Проклятого дома «Детей свободы». Несмотря на то, что город перенесли в Межмирье, замок стоял тут ещё до его появления, и наверное будет стоять и после. Ребята находились в медицинском корпусе, в левой стороне замка.
— Так, не ной! Сначала Олег получит первую помощь, потом ты! — ответила скрипучим голосом скукоженная маленькая старушка в причудливом одеянии и странном головном уборе. Она дружественно треснула нытика по лбу и посеменила к Олегу.
— Хорошо же вам досталось! Эх, если были ближе к эпицентру взрыва, точно и броня не спасла бы! — сказала Баба Роач, осматривая и обрабатывая раны Олега.
— Да уж! Кто же знал, что этот доходяга хитрожопый где-то взрывчатку раздобудет и найдёт «Жнеца»! Как это он сделал? Чем мы выдали местонахождение установки? — размышлял громила, морщась от боли, но сцепив зубы и терпя.
— Вот когда оклемается, стервец, тогда и допросим… он, кстати, скоро очухается? — сидя на кушетке и болтая ногами, спросил Лекса.
— Хэх, у парня контузия, пара синяков и царапин, не более, огонь, казалось, над ним сжалился и не причинил вреда! — ответила Баба Роач, почесав бородавку на крючковатом носу.
— Это как? С каких пор люди обрели огнеупорную способность? — удивился Олег, разминая запястье.
— Вы говорили, что мальчишка болен? Но вот что я вам скажу, это странная болезнь, если вообще она… — многозначительно ответила Баба Роач, но её прервала внезапно распахнувшаяся двустворчатая дверь.
В зал внеслась изящной, но твёрдой походкой Арина, словно снежный буран, снося всё на своём пути. Она была сейчас с белыми, как январский снег, волосами, хотя в кафе носила для конспирации тёмные волосы, и одета, как принцесса, в шёлковое платье, выгодно очерчивающее пышные формы и шубку из белого песца, а украшения на ней сияли даже при тусклом свете, словно снежинки на солнце.
— Где он?! — её голос был холоден, словно лёд, но журчал, как последний ручеёк, который не успел замёрзнуть перед злыми морозами.
— Кто, Ваше морознейшество? — состроила самую учтивую мину, на которую была горазда, Баба Роач и поклонилась Арине.
Олег и Лекса аж подскочили на ноги, невзирая на раны и также поклонились до пола. Она на них и взгляда не уронила, лишь смотрела требовательно на старуху.
— Вы знаете! Мальчишка… смертный, которого Айдар притащил сюда, аль мозги у вас оплавились от взрыва? Так я мигом остужу! — в приказном тоне сказала Арина, именно сказала, она пока не угрожала. — Он мой! Отдайте!
— Но ваше, Великолепие, господин Айдар не велел… — попытался отказать Лекса.
— Мне плевать, что сказал Айдар! Я ему не подчиняюсь! Пусть командует вами, а мне верните моё! — Арина говорила спокойно и вела себя сдержанно, она походила на нерушимый айсберг, готовый потопить любой корабль, неудачно приблизившийся, даже если этим кораблём будет сам «Титаник».
Старуха вздрогнула, она была зажата между двух огней или между ледышкой и огнём. С одной стороны, ей хотелось прислужиться господину, а с другой — гнев госпожи страшнее снежной лавины.
Баба Роач вздохнула и указала на дверь, за которой держали пленника.
Арина резко развернулась, создав морозный порыв ветра, заставивший озябнуть всех, собравшихся тут, и вышла. Как только дверь за ней закрылась, парни облегчённо вздохнули и переполошено переглянулись.
— Ой, не к добру! — выдохнула богобоязненно Баба Роач.
Арина вошла в комнату и тотчас закрыла за собой дверь, на кушетке посреди комнаты, без окон лежал связанный по рукам и ногам Женька. Его гла