Подошла к костру, подбросила дровишек, выпила воды, и, фыркнув по-звериному, тяжело плюхнулась на бревно рядом. Обняла себя, стараясь прогнать лишающее разума желание. Что происходит, в конце концов? Она не может хотеть того, чего никогда не знала. Да и особой горячностью никогда не отличалась. Запоздалый морок от Кайтарана? Вряд ли… Для правителя не секрет, что с ним она и без морока готова на все. Тогда в чем дело, во имя владычицы?!
Тамал открыл глаза и сел на лежанке. Окинул Каяру пристальным взглядом и без лишних церемоний переместился ближе, на то же бревно.
– Не спится, Яра? – вкрадчиво поинтересовался он и странно улыбнулся.
– Пора приниматься за поиски, – вздохнула драконица, внимательно рассматривая мужчину и мысленно ругая себя за животные желания. Еще не хватало, чтобы Тамал заметил ее состояние. – Хозяева этих мест не станут терпеть нас долго.
– Брось, – маг подсел ближе, – еще дня два-три точно есть. Хотел сказать тебе одну вещь, – вздохнул и взял Каяру за руку. Жрица зажмурилась, от его прикосновений все внутри сжималось в болезненном предвкушении.
– Какую? – она облизнула пересохшие губы, подавляя в себе желание обнять его.
– Я до сих пор жалею, что в тот злополучный день попросил брата сходить к тебе на встречу вместо себя, – запальчиво начал Тамал речь. – Не думал, что заметишь подмену. Нас даже отец иногда путал. Не хотел тебя терять… – вздохнул и громко сглотнул. – Если бы сейчас мы могли попробовать все сначала, я бы… – потянулся к Каяре с явным намерением поцеловать, но драконица увернулась и поднялась на ноги.
– Пустое… Пойду искать колнду.
– Погоди, – маг встал рядом и обнял собеседницу.
Каяра закрыла глаза. Во имя владычицы, как трудно справиться с собой! Близость Тамала будоражила, учащала дыхание и рождала в голове картины столь непристойные, что впору было назначить себе наказание. Грубое, жаркое, нахальное. Облизнула губы, стараясь не выдать стоном томление в теле. Мужчина крепко прижался к ее спине и обнял за шею.
– Попробуем еще раз? – тягуче проговорил он и по-хозяйски опустил ладони на ее грудь.
Каяра вспомнила Кайтарана. Его нежные, едва уловимые прикосновения. Осторожные ласки. Если уж настало время лишиться невинности, то правитель предпочтительнее хотя бы потому, что не такой нахальный. А Тамал всегда был мерзким, только много лет назад одна девчонка мало разбиралась в людях, вот и втрескалась по уши. Но как же хочется отдаться ему сейчас! Великие боги! Что же, в конце концов, творится? Не морок ли? А если так, то как избавиться от наваждения?
Протяжно выдохнула и глухо застонала. Маг сжал левой рукой грудь драконицы, а правой огладил бедро, ловко подтягивая выше подол юбки. Каяра проглотила застрявший в горле ком и изогнулась, подставляя ласкам томящиеся под тканью соски.
– Раньше тебе не хватало искорки, – промурлыкал мужчина, повинуясь ее призыву и накрывая ладонями грудь, – а сейчас ты горячая штучка.
«Прямо огонь!» – подумала жрица, призывая священное пламя. Почувствовала в руках знакомое тепло и, развернувшись к Тамалу лицом, схватила горящими пальцами уши мага. Мужчина закричал. Громко, протяжно, то ли от боли, то ли от обиды.
– Мерзавка! Вертихвостка! – зло выпалил он, высвобождаясь из охваченных огнем рук.
Каяра не слышала. Мир снова исчез, уступая свое место видению ока богини. Перед глазами жрицы стояла родная деревня. Прямо на рыночной площади, среди сломанных прилавков и разброшенного товара, Васил, прикрывая скрещенными в защитном жесте руками голову, пел заклинание. Тяжелое и древнее, оно извлекало из земли силы столь страшные, что даже владычица оскалилась, предвкушая предстоящие разрушения. А над мудрейшим нависал огромный синий дракон. Чужой. Обозлившийся враг. Он забирал последние глотки воздуха, чтобы выпустить убийственное пламя.
Дернулась в попытке обратиться. Тщетно. Острая боль пронзила шею, и видение отпустило. Невидящим взором посмотрела вокруг. Отсюда до деревни верхом около недели. Слишком долго! Она не успеет помочь. Да и где раздобыть лошадь? Остается два пути: вернуться в животное обличье или выстроить туннель. Нужен Кайтаран. Потерла лицо ладонями и, кинув на Тамала снисходительный взгляд, сообщила:
– Возвращаюсь. Ты со мной?
Маг зло прищурился.
– Пойду чуть позже. Не хочу даже стоять рядом с такой, как ты.
– Воля твоя, – Каяра взяла свою торбу и направилась в сторону туннеля.
– Гуделку отдай, – кинул Тамал ей в спину, и жрица вернулась. Сняла кольцо и, вручив его мужчине, ухмыльнулась.
– Она не работает. К следующему походу доделай.
– Не беспокойся, – скривился в улыбке маг. – Доделаю. Доведу до совершенства.
Кивнула и поспешила прочь. Только бы Кайтаран не заартачился! Если с Василом что-нибудь случится, племя останется без последнего мага, способного выстроить щит, а значит, святилище окажется легкой добычей. Слишком легкой. Перешла на бег. Знать бы, сколько времени осталось…
Вышла из туннеля на мосту и помчалась в замок. Влетела в дверь, пронеслась по коридорам и лестницам и остановилась около двери в спальню правителя. Кайтаран наверняка еще спит, но его гнев – ничто по сравнению с грядущим. Постучалась. Тишина. Ни единого шороха. Ударила сильнее. Возможно, на радостях любовница так укатала его вчера, что он спит и ничего не слышит? Да и слуга должен быть где-то неподалеку.
Щелкнул засов соседней двери, и оттуда показалась заспанная Рата. Даже в утреннем беспорядке женщина Кайтарана выглядела притягательно. Пухлые губы, ясные глаза, милое личико, обрамленное облаком кудрявых волос. Рубаха, не скрывающая волнующие изгибы.
– Что тебе надо в такую рань? – нахмурилась она, отчего над вздернутым носом обозначились мелкие морщинки.
– Мне нужен Кайтаран, – пролепетала Каяра, и, вспомнив о еще одном высшем маге, – вдруг тот тоже сможет снять ошейник или открыть туннель – добавила, – или Борин.
– Оба уехали вчера, – недовольно фыркнула Рата. – На западной границе снова объявились блуждающие маги, они отправились «восстанавливать равновесие», так что с магией все вопросы к Тамалу. Или жди ужина, Кайтаран обещал вернуться вечером.
– Спасибо! – выдавила улыбку Каяра, с сожалением констатируя, что ничего не успевает сделать.
Насколько она поняла из разговоров, Тамал не сможет помочь ни с ошейником, ни с дорогой. Хорошо, если к вечеру появится Кайтаран, а если нет? Что делать тогда? Оставалась одна дорога – попробовать самой одолеть артефакт. Прошлый она победила, но тот соперник явно не предназначался для жрицы, с другой стороны, как знать, может, повезет и в этот раз.
Кивнув на прощанье, она опрометью выбежала во двор. Выбрала удобное для взлета место и начала попытки.
Артефакт сопротивлялся отчаянно. Как всякий сильный предмет, он имел разум и не хотел умирать. На каждое действие отвечал столь рьяно, что временами Каяре казалось, она сходит с ума от боли. Потом, сообразив, что носитель не собирается церемониться с ним, ошейник перешел в наступление. Каждая попытка драконицы обернуться сопровождалась болью, виденьями и звуками, внушающими сомнения в реальности происходящего. Мысли разбредались и отказывались концентрироваться на важном. Драконовскими усилиями Каяра собирала их в кучу, чтобы опять вызвать к жизни запрещенную ипостась. Но артефакт побеждал снова и снова.
Боролась до обеда, к тому моменту, как позвали в столовую, успела сбиться со счета, сколько неудачных попыток обернуться сделала. Драконья сущность отдалялась, но и человеческая не становилась ближе. Из последних сил Каяра пыталась уцепиться хотя бы за одну их них, но безуспешно, а когда силы оставили ее, жрица рухнула на землю во дворе, уставившись перед собой мутными невидящими глазами, словно бездушная кукла. Перепугавшиеся слуги перетащили неподвижное тело в ее спальню и оставили там до возвращения хозяина. В этот раз последнее слово осталось за ошейником.
***
На ужин Кайтаран опоздал. Домочадцы в задумчивом молчании доедали ягодный пудинг, когда правитель в сопровождении другого высшего мага, Борина, вышел из туннеля прямо в холл перед столовой. Тяжелый день подходил к концу, и все, чего хотелось, – поесть и расслабиться в теплой ванне. Однако тяжелые взгляды домочадцев и гнетущая атмосфера за столом разбивали мечты о тихом вечере на тысячу мелких осколков.
– Что за траурные лица? – нахмурился мужчина, оглядывая сидящих в тишине сотрапезников. – Враг захватил наш дом, поубивал защитников и надругался над женщинами? Не рады мне?
– Рады, господин, – Исолия оторвалась от еды и подняла злые глаза на пасынка. – Ждем тебя давно. Ящерица, которую ты приволок, видимо, больна какой-то гадостью. Гадаем, успели ли заразиться…
– Где Каяра? – Кайтаран подскочил к мачехе и уставился ей в глаза.– И что произошло?
– В спальне, – невозмутимо пояснила женщина. – А что произошло, мы и сами не отказались бы узнать.
Кайтаран издал похожий на рык звук и повернул в сторону комнаты.
– Оставайся тут, поешь, – приказал он собравшемуся вслед Борину.
– Я смогу помочь, господин… – осторожно заметил тот.
– Позову, если понадобится, – отрезал правитель и ускорился.
Сердце ухало в груди тяжелым обухом о землю. Зря отпустил ее с этим неумехой! С кем они столкнулись там, в Долине? Надо бы найти Тамала, выспросить, что случилось. Добежал до заветной двери, толкнул и почти ввалился в комнату.
Каяра лежала на кровати и холодными глазами смотрела в пустоту. Волосы в беспорядке рассыпались по покрывалу, брови сошлись в одну линию, губы сжались от напряжения, а руки застыли в неестественной позе. Казалось, жрица не человек вовсе, а так, восковое чучело, что упало с высоты и сломалось.
Кайтаран зажмурился и глухо застонал. Глупец! Как он мог упустить из виду? Идиот! Почему не сказал ей? Потер лицо ладонями. Ошейник, что он надел на Каяру, – вещь древняя и очень могущественная. Мать рассказывала: артефакт подарила ей бабка, а той он достался от дальней старой родственницы. Поговаривали, его сделали, чтобы усмирить принявшего образ дракона небожителя, и артефакт не только хранил в себе остатки божественной силы, но и не терпел, когда его часто беспокоили. Жаль, Каяра этого не знала.