Жрице захотелось спросить, знает ли правитель, что Тамал наводил на нее морок, но она сдержалась. Пусть уж лучше надзиратель ворчит, чем распускает руки.
Солнце жарило нещадно, когда они подошли к Бурлящему ручью. Воняло серой, драконица едва различала запахи растений вокруг. Оставалось одна надежда: яркая колнда была заметна издалека. Если Каяра не ошиблась в своих предположениях и цветок действительно рос здесь, конечно.
Дошли до места, где в прошлый раз жрица добыла латуоку. Вместо кустов с голубыми лилиями здесь выросли растения с ядовито-розовыми цветами, пахнущими так сладко, что захотелось попить воды. Драконица улыбнулась: проделки духа-хозяина этих мест оказались невинными. Обычно такие существа не отличались добрым нравом и сурово карали за вторжение, а тут только не любимые ею растения высадили.
Прошли чуть выше по течению, туда, где из-под земли брал свое начало Бурлящий ручей. Несколько горячих ключей время от времени выбирались из недр и то одновременно, то по очереди выбрасывали горячую жидкость. Вокруг почти ничего не росло, все живое подбиралось к воде позже, когда она немного остывала и успокаивалась, и только оранжевые круглые цветы колнды набрались смелости и приблизились к этому беспокойному месту.
Каяра достала нож, опустилась на корточки и принялась срезать цветы. Еловый аромат кружил голову, и, когда она почувствовала на себе чей-то взгляд, она решила, что ей мерещится. Потом подумала и улыбнулась в пространство. Если за ней наблюдает тот же дух-проказник, то они уже договорились и неприятностей ей не грозит.
– Мы не одни, Яра, – еле слышно прошептал Тамал, – надо уходить.
– Сейчас, – жрица уже набрала охапку цветов и уложила их на кусок ткани, чтобы произнести сохраняющее заклинание. – Я давала подношение, прядь волос, одному из духов недалеко. Думаю, это он. Не бойся.
– Не то чтобы я боюсь, – ухмыльнулся маг, – но связываться не хотелось бы. Сама знаешь, духи-хозяева – те еще жуки.
– Знаю, – вздохнула Каяра и зашептала заветные слова.
Духи-хозяева земель чем-то напоминали медведей: жили поодиночке и каждый тщательно охранял свою территорию. Никто не знал, когда и как они поделили земли, но Каяра предполагала, что они просто-напросто занимали все свободные от большого количества людей уголки. Жадные и озлобленные духи не знали пощады, и всякий, кто приходил в малонаселенные людьми места, помнил – если взял что-то, духа лучше задобрить, иначе может покалечить, а то и вовсе наградить страшным проклятием.
Каяра засунула цветы в торбу, и они с магом зашагали обратно. Солнце начало путешествие за горизонт, до туннеля было полдня пути, но с каждым шагом становилось все очевиднее, что ночевать здесь нельзя. Не дух-проказник, нет, кто-то другой посчитал себя обиженным.
– У тебя же должен быть оберег от хозяев, – то ли спросила, то ли напомнила жрица спутнику. Поежилась. Вокруг как-то резко похолодало.
– Должен, – подтвердил Тамал. – Только тут кто-то особенный, и мой артефакт не считает его врагом.
– Плохо, – выдохнула Каяра, ускоряясь. Духу, конечно, не следует демонстрировать страх, но лучше показаться трусом, чем влипнуть в историю. – Сможешь снять мой ошейник? Или открыть туннель до прохода Кайтарана?
– Ошейник – нет, с ним и Борин-то не очень справляется, а я послабее буду, – отмахнулся Тамал, – а туннель могу открыть только для себя. Но что-то мне подсказывает, что проще тут сцепиться с хозяином, чем явится к Кайтарану в одиночку.
– Пошевеливайся или готовься защищаться… Кожей чувствую его злость, – предупредила жрица. – Только не понимаю, в чем дело. Вряд ли в цветах…Может, остановимся и попробуем откупиться?
– А что ты можешь предложить? – ухмыльнулся Тамал. – Не думаю, что этот монстр готов принять прядь волос.
Каяра кивнула и перешла на легкую рысь. По-хорошему с духом надо бы переговорить, а не убегать по темноте, но уж больно грозный взгляд прошивал спину. Как бы не случился последний разговор в жизни.
Глава девятая
До обеда день Кайтарана не отличался от любого другого. Он проводил Каяру, открыл туннель ей и Тамалу и отправился к себе разгребать бумаги. После завтрака встретился с купцами, торгующими пушниной и драгоценными камнями. Торговцам не нравилось последнее повышение налогов, и правителю пришлось наобещать им с три короба привилегий, предусмотрительно не указав сроки исполнения обещаний. Ближе к обеду пришел владелец львиной доли верфей на землях восточных торговцев, тоже недовольный. Договориться с ним оказалось сложнее. Опытный, хваткий и ушлый, он не ушел, пока они с Кайтараном не нашли устраивающее обе стороны решение.
Проводив его, правитель вздохнул спокойно и собрался было обедать, но прибежавший особый курьер принес письмо от главы народа Горных магов, и с едой пришлось повременить. Морул, правитель горных, давний друг отца и отец невесты Кайтарана, писал редко и исключительно по делу.
Правитель земель восточных торговцев торопливо распечатал послание. Пробежал глазами и крепко задумался. Морул писал:
«Кайтаран,
довожу до твоего сведения, что отношения наши с соседями обострились донельзя, похоже, в ближайшее время нам с тобой придется вспомнить о союзнических обязательствах. Лишний раз напомню, что за вознаграждением за помощь дело не станет. Надеюсь, ты не забыл о своих обещаниях.
Чтобы укрепить наши связи и обезопасить мои земли в случае моей кончины, предлагаю ускорить твой брак с моей дочерью. Понимаю, девочке всего шестнадцать, но уверен, тебе хватит такта и умения сгладить и эту шероховатость. Предлагаю назначить свадьбу в начале осени.
С нетерпением жду твоего мнения. Морул».
Кайтаран вздохнул и потер ладонями лицо. Свадьба не пугала, в конце концов, рано или поздно это должно было случиться, а вот война в ближайшее время в планы не входила. Одно дело мелкие стычки вроде нападения на деревню драконов, и совсем другое – столкновение с высотными ловчими, соседями горных магов. Ловчие – отличные воины: умелые, быстрые, слаженно действующие, а горные территории не самое привычное место для людей Кайтарана. Надо придумать, как все уладить, иначе никакое вознаграждение не компенсирует потери от такого союза.
В задумчивости правитель пришел в столовую. За столом в одиночестве, ожидая, пока принесут первое блюдо, сидела хмурая Рата. Едва кивнула, приветствуя любовника. Кайтаран отчитал ее вчера за неподобающее поведение за ужином, и она дулась до сих пор. Мужчина подошел и примирительно чмокнул пассиюв щеку.
– Прости, я был излишне резок, ты имеешь некоторое право на ревность…
– Некоторое? – глаза Раты метнули молнии. – Когда ты без прелюдий и разговоров разложил меня на столе вчера днем, я так и подумала, что ты был с ней, а не перепало. Но когда ты позволил себе без стеснения рассказывать об этой змеюке, у меня не ревность появилась, а злость. Господин, я все понимаю, но девкой в бордель я не нанималась.
Правитель поднял глаза к потолку и вздохнул.
– Тише, прошу, не хочу, чтобы обо мне судачили слуги,– обнял любовницу со спины. – Рата, милая, ты просто чудо и твоя ревность страшно приятна, она позволяет надеяться, что ты неравнодушна ко мне. Но, умоляю, не делай нас посмешищем. Пожалуйста…
– Хорошо, – согласилась Рата и вздохнула. – Но, прошу, не надо так явно…
– Тс-с…– Кайтаран приложил ладонь к ее губам. – Есть еще одна новость. Я женюсь осенью, так что тебе самое время заняться, – тут он нахмурился, припоминая слова, – как ты говоришь, «правильным отступлением».
Рата прикусила губу и тяжело проглотила застрявший в горле ком. Кайтаран ласково потрепал ее по плечу.
– Ну-ну… – попытался подбодрить он. – Найдешь себе другого красавца.
– Возможно, – Рата чуть не плакала, – ты помнишь наши договоренности?
– Да, – кивнул Кайтаран и отошел от любовницы, чтобы занять место во главе стола. – Не думай о деньгах, я все оплачу.
– Прости, – выпалила женщина и вышла из-за стола. – Поем позже.
Кайтаран остался в одиночестве. Слуга принес еду, правитель принялся задумчиво ковыряться в тарелке. Поведение Раты не обмануло его: как и в начале отношений, любовница, прежде всего, пеклась о личных интересах. Безусловно, жизнь с ним куда веселее, чем прозябание молодой вдовы в доме отца, но не настолько, чтобы разводить театральные слезы на пустом месте. Да и любви давно нет. Если поначалу Рата относилась к нему так трепетно, что сердце замирало от волнения, то теперь иначе как источник телесных и ювелирных радостей любовница его не воспринимала.
Велел подать вина и, наполнив внушительный кубок, залпом опустошил его. Ответ Морулу напишет завтра, а сегодня надо придумать, как побудить ящерку влюбиться быстрее. Времени осталось не так много. Вздохнул. Отлично замечал, как драконица смотрит на него, как изводится без ласки, но давать большее боялся. Женщины любят только то, что им не принадлежит, и никогда нельзя открываться полностью. Почувствуют, что ты сдался, и сядут на шею.
Налил еще. Все-таки жрица дивно хороша! Не внешностью, жаром. Нежная, чуткая, но горячая, как пламя дракона. Всякий мужчина, должно быть, мечтает о подобной любовнице. Опустошил кубок и набрал побольше воздуха в грудь, прогоняя возбуждение. Ухмыльнулся: ничего, ящерка, дай срок, и до тебя доберемся.
Поесть спокойно не дали: послеобеденные визитеры прибыли чуть раньше и Кайтарану пришлось бросить еду и заниматься гостями. Снова вспомнил о Каяре уже ночью, когда луна надменным взором заглядывала во внутренний двор замка. Навестил комнату жрицы и, убедившись, что та не возвращалась, направился к себе. Подождет до утра, видимо, ошибся с туннелем и путешествие заняло больше времени, чем ожидали.
***
Они неслись по темноте, не разбирая дороги, полагаясь на звезды, драконью интуицию и магическое чутье. Дух не отставал. Шершавым тяжелым взглядом скользил по спине и затылку, дотрагиваясь до шеи кончиками ледяных когтей. Хрипло и громко дышал. Каяра слышала: где-то есть существа, пожирающие чужой страх, и ей казалось, что по пятам идет именно одно из них. Но если так, лучшим решением было остановиться и выяснить, что хочет преследователь, а не давать ему пищу, ускользая из цепких лап. Неплохо бы обратиться, но связываться с ошейником еще раз было страшно. Каяра отлично помнила, как застряла в странном состоянии то ли очень больного дракона, то ли сбрендившего человека, и не хотела оказаться в нем снова.