– Когда это закончилось в прошлый раз? – перебил его правитель.
– Сразу как Васил прочел над ней заклинание… – Нуласк прочистил горло. – Оно вернуло нам обыкновенную Каяру. С особенностями, конечно, но та, кого богиня выбрала своей помощницей, не имеет права роптать.
Кайтаран нахмурился.
– Что мешает прочитать заклинание сейчас?
– Господин, – дракон тяжело сглотнул, – каждый из нас может прочитать его, но только Васил мог вдохнуть в те слова жизнь, – грустно улыбнулся. – Людям этого не понять, но мы умираем… Умираем давно и уже даже не пытаемся что-то сделать. Смирились. Наши боги все чаще не с нами, наши дети появляются на свет все реже. Слова наших заклинаний ни для кого не секрет, но среди нас все меньше тех, кто способен воспользоваться ими. В нашей деревне это заклинание подчинилось только мудрейшему. Может, среди драконов, что живут за горами, найдутся еще сильные маги. У нас таких нет. Наш удел – крем и помада для кокеток да отвары от простуды.
– Пусть так, – согласился Кайтаран. – Тогда я хочу видеть слова. Попробую оживить их сам. В конце концов, мне подчинились самые могучие артефакты, неужели не слажу с закорючками?
– Пойдем, – Нуласк зашагал к дому Васила, – записи всегда лежали у мудрейшего.
Они протопали вдоль опаленных домов и сожженных деревьев по дороге, покрытой черной тяжелой пылью. Люди и драконы сообща приводили деревню в порядок, убирали мусор и трупы, отыскивали оружие. Кое-где еще попадались уцелевшие чужаки, в воздухе еще пахло гарью, но приближающийся вечер дал знать о себе приятной неспешной прохладой и подарил долгожданный покой. Кайтаран вздохнул. Как же хотелось побыть с Каей! Не с такой, какая она сейчас, а с той, что улетела от него вчера утром. Зачем отпустил? Почему не уговорил остаться? Глупец… Да, ему нечего ей предложить, и что с того? Разве есть что-то предосудительное в желании оградить от бед? А может, кто-то вправе указывать ему, как именно поступить? До свадьбы он совершенно свободен, и кому какое дело, с кем он скоротает время до церемонии?
Дверь в дом мудрейшего оказалась ожидаемо не заперта. Как и везде, здесь царил запах гари. Стол хранил остатки трапезы, а шторка на окне хвасталась угольной кромкой. Чье-то пламя проникло и сюда. Нуласк подошел к шкафу в углу и уверенно открыл дверцы. По тому, как ловко он двигался, было заметно: дракон гостил здесь не раз и отлично знал, где искать. Покопавшись недолго в недрах шкафа, он извлек оттуда потертый листок и протянул его Кайтарану.
– Удачи, господин, – пожелал без тени сарказма. Помолчал и признался:– Тоже хочу, чтобы Каяра была с нами, а не с ней.
Правитель пробежал листок глазами, прошептал слова, мучая их языком, четко проговаривая каждое. Потянулся к буквам сознанием, пытаясь подчинить, заставить звучать музыкой. Ухмыльнулся и покачал головой. За заклинанием не чувствовалось ни силы, ни магии.
– Могу я взять его на время? – повертел в руках листок и внимательно посмотрел на погрустневшего Нуласка.
– Можешь, господин, – тяжело выдохнул дракон. – Только не забудь вернуть, когда смиришься с поражением.
– А ты, стало быть, уже смирился? – спросил Кайтаран без издевки, скорее как один опытный маг другого.
– Очень давно я выучил его наизусть, – пожал плечами Нуласк. – Только это все равно не помогло, – облизнул пересохшие губы и, скрестив руки на груди, перешел на деловой тон. – Когда планируешь отбыть, господин? В силе ли договоренности с Василом? – поймав взгляд правителя, поспешил заверить: – Я в курсе всех, даже тех, что касались только Каяры.
– Не думаю, что надо что-то менять… – Кайтаран сложил листок и спрятал его в сумку на поясе. – Разве что насчет Каяры и ребенка, если он, конечно, будет, – вздохнул, отгоняя печальные мысли. – Еще надеюсь обсудить этот вопрос с ней,– спохватился, Нуласку незачем знать о слабостях господина. Помолчал и продолжил: – Людей уведу завтра, прикроем вас этой ночью. Если будете исправно платить подати и защита больше не потребуется, к зиме уберу и тот отряд, что сейчас в деревне постоянно.
– Благодарю, господин! – Нуласк склонил голову в почтительном поклоне. – Помни, наша сокровищница всегда отрыта для тебя. И в таком состоянии Каяра может зажечь священный огонь.
– Помню, – усмехнулся правитель. – Не задерживаю тебя больше.
Оставив Нуласка у шкафа, Кайтаран направился к выходу. Хотелось найти ящерку и еще раз поговорить с ней. Хоть как, хоть немного. Лишний раз посмотреть и подумать, чем можно помочь.
Нашел почти сразу, недалеко, в роще у ручья. Каяра отрешенно срезала какие-то желтые цветы с горьковатым запахом. Он долго смотрел на нее, не показываясь, любовался уверенными движениями, слушал, каким смешным и нежным голосом она поет заклинания. Но стало темнеть, и он решился. Подошел ближе и положил ладонь драконице на плечо. Еле сдержался, чтобы не схватить в охапку и не утащить в укромное местечко, напомнить, кто он и что их связывает.
Каяра испугано оглянулась, но, узнав визитера, состряпала что-то, похожее на улыбку.
– Опять ты, господин, – холодно, будто чужая, протянула она. – Владычица сжалилась и послала тебе весточку. У меня было видение…
– Вот как, – Кайтарану показалось, что кровь прилила к лицу, а тело обдало невыносимым жаром. – Что же ты видела? Не томи.
Каяра посмотрела в пустоту и облизнула губы.
– Видела тебя с мальчишкой, милым таким, славным. Думаю, с сыном, – нахмурилась и громко сглотнула. – Отчего-то мне было невыносимо больно, оттого что ребенок этот не мой.
Посмотрела в глаза и пожала плечами.
– Не знаю, в чем дело…
Кайтаран отвел взгляд и потер ладонями лицо. Схватил драконицу за руку.
– Позволишь объяснить?
– Не надо… – Каяра высвободилась и отступила на шаг. – От ваших рассказов я начинаю жалеть, что не сдохла. Если владычица лишила жрицу прошлого, значит, так нужно, и незачем терзать меня той жизнью, которой больше не будет.
– Это мы еще посмотрим, – зло процедил Кайтаран.
– Уходи, прошу, – драконица закрыла глаза и покачала головой. – Когда я волнуюсь, снова вижу его, и становится так страшно, что хочется кричать. Оставьте меня все, пожалуйста…
Кайтарану показалось, Каяра сейчас расплачется. Он поднял руки вверх, показывая ей голые ладони, как человек, сдающийся на милость врагу, и попятился назад.
– Исчезаю, прости.
Отошел подальше в сторону и прислонился лбом к высокому дубу. Шумно выдохнул. Никогда не думал, что может быть так. Бездна с ним, с сыном, с кем-то он в конце концов получится. Но в какой тьме блуждает Кая, если даже сил выбираться нет… А он, правитель восточных торговцев, покоритель земель и высший маг, ничем помочь не в состоянии. В сердцах стукнул кулаком по дереву. Боль отрезвила. Нет смысла стенать, надо искать способы помочь ящерке.
Где-то вдалеке Каяра снова запела заклинание. Кайтаран закрыл глаза, вслушиваясь в сладкие звуки ее голоса, и в тысячный раз проклял себя за то, что так легко отпустил ее в то злополучное утро. Наплюй он на глупую гордость, попроси ящерку остаться, все было бы иначе.
***
Нуласка угнетали свалившиеся на него обязанности. Дракон не всегда справлялся с обстоятельствами, а уставал так, что к концу дня еле доползал до кровати, и, не раздеваясь, падал в мрачный беспокойный сон. По утрам, предвкушая еще один день, наполненный хлопотами и переживаниями, он вполголоса проклинал и нападение, и драконов из-за гор. Если бы Васил не погиб так внезапно и передал дела как полагается, было бы гораздо легче. Если бы Каяра в схватке с Лазурным сохранила разум, часть дел новоиспеченный предводитель передал бы ей. Но и мудрейший, и его дочь ушли слишком далеко от мирских дел, и Нуласк остался с заботами один на один. Выжил, правда, еще один помощник Васила – Мант, но тот до сих пор не оправился от ран, и в рутинной возне соплеменников не участвовал.
Самым тяжким испытанием для Нуласка оказались встречи с Каярой. Отдал бы все сокровища драконов, чтобы не видеть ее пустого взгляда и не слышать ровного равнодушного голоса. Увы! Она, как и полагалось жрице богини лазурного неба, приходила каждый день, чтобы поведать о здравии подопечных владычицы. А он слушал и боролся с желанием ударить ее, смять в руках, лишить оставшегося разума в надежде, что после жрица снова станет прежней. Завидовал Кайтарану: правитель мог сбежать и не видеть происходящего. Не лицезреть ее глаз, не улавливать интонаций.
Сам Кайтаран перепавшего счастья, похоже, не понимал. Он с упорством, достойным лучшего применения, навещал Каяру раз в десять дней. Приводил с собой странных, каждый раз разных людей, то ли магов, то ли лекарей. Они вели со жрицей долгие беседы, если та была в настроении, и убегали почти сразу, если Каяра оказывалась недовольна жизнью. Кайтаран неизменно перекидывался с ней парой фраз и тоже убирался восвояси. Нуласк не осуждал его: выносить драконицу в таком состоянии долго никто из знакомых с ней раньше не мог.
Сегодня Нуласк ждал привычного визита с нетерпением. Хотелось воспользоваться слабостью господина и побеседовать с ним еще до его общения с Каярой. Приближалась осень, и Нуласк хотел обговорить с Кайтараном условия выплаты податей. Когда листья опадут, торговля в деревне потеряет прыть и наказанной девчонкой притихнет до весны. Платить будет нечем. Предводитель крылатых хотел предложить господину уменьшить дань на зимнее время, а летом взимать чуть больше. В конце концов, все равно никто не сможет отдать то, чего нет, а драконам совершено ни к чему еще одно столкновение, пусть даже с людьми. После встречи со жрицей Кайтаран наверняка будет расстроен, а вот перед свиданием самое время обсудить детали и привести доводы. Должен выслушать.
Кайтаран, однако, не спешил. Зато в небе один из человеческих магов увидел то, что заставило Нуласка насторожиться. Еще слабо заметная глазом, к деревне приближалась характерная темная точка. Предводитель крылатых рог готов был дать на отсечение, что к ним летит собрат. Но кто и зачем?