«Точно», — ответил Джей, глядя на маленький, пульсирующий в ритме сердца курсор.
«Открою секрет, Джей, — написал Бриз. — Я верю в разрушительный метод. До открытой анархии недалеко. Нам очень скоро придется сделать трудный выбор. Проблем слишком много, боюсь, вскоре встанет вопрос: насколько быстро можно уничтожить три-четыре миллиарда человек из мирового шестимиллиардного населения? Можно ли от них избавиться наиболее правильным и подходящим способом. По-моему, человечеству пора задуматься об этом».
Джей задумался.
Разрушительный метод?..
«Стадо обязательно необходимо прореживать, вот что я имею в виду, — написал Бриз. — Разве на земле еще место для таких гадких, назойливых особей, как, скажем, твои соседи? Разве мир не станет лучше без инвестиционных банкиров? Можешь себе представить более низменную жизнь? Предполагается, будто они умны и талантливы. Поступают в Гарвард, в Принстон, в Йель, чтобы стать инвестиционными банкирами! Представляешь более жалкую трату времени?»
Джей ничего не ответил. Парень шутит? Совсем съехал с катушек?
Однако на него произвели впечатление предупреждения Дилана. «Это прямо какой-то Разрушитель, — говорил Дилан. — Слышно, украл на хрен миллионы долларов…» И Джей чуял, как эти слова медленно вертятся в голове и покачиваются, словно чертово колесо. Совсем одурел, как от травки.
И все-таки думал: не знает ли этот тип то, чего он не знает? Может, просто анализирует и замечает, пока весь мир плывет по волнам, не доводя развития событий до логического конца?
Разрушительный метод.
«Не знаю, что сказать, — сказал наконец Джей. — Вдобавок я о многом глубоко не раздумывал, если сказать по правде. — Он прервался на время. — Похоже, ты намного умнее меня», — сказал Джей.
Конечно, это вроде как он ему задницу лижет, но Джей заинтересовался. Что есть у этого типа, кроме разговоров?
«Может, на сотовый мне позвонишь? — напечатал Бриз. — У меня чудовищная бессонница. Кошмары. Люблю время от времени послушать человеческий голос».
Так они подружились.
Так Джей узнал, что Бриз на самом деле Майк Хейден, обыкновенный парень, выросший в пригороде Кливленда и — что бы он ни сделал, как бы ни разбогател и прославился, — одинокий. Ищет человека, которому можно верить.
— В нашем деле такого найти нелегко, — сказал он по телефону.
— Еще бы, — подтвердил Джей и мрачно фыркнул. Он жил со своими чокнутыми соседями в бунгало в пригородном поселке Вествью к юго-западу от Атланты и признался, что подумывает о переезде. Оболтусы заняты каким-то детским бредом, объявил он, — сидят на парковках возле клуба «Би-Джей», у «Мейси» или офиса «Макс Фактор», отыскивают дыры в сетях, выуживают номера кредитных и дебитных карточек, влезают в регистры. Вряд ли это куда-нибудь приведет.
— Фактически неплохая идея, — сказал Майк Хейден. — Я знаю одного субъекта в Латвии, у которого есть компьютер, где можно хранить данные, а он знает одного китайца, способного изготовить чистые карточки с номерами. Так это дело делается. Можно собрать неплохой урожай, если действовать с умом и напором.
— Угу, — сказал Джей, — только в их играх ни ума, ни напора. Вряд ли хоть один балбес знает, что делает.
И Майк Хейден задумался.
— М-м-м, — сказал он.
— Вот именно, — сказал Джей.
— Что же ты собираешься делать? — сказал Майк Хейден. — На месте сидеть?
— Не знаю, — сказал Джей.
— Если бы я получил доступ к скачанным номерам, — сказал Майк, — то что-нибудь придумал бы. Больше ничего сказать не могу. Можем с тобой наладить сотрудничество.
— М-м-м, — сказал Джей. В доме было темно, хотя за одной дверью виднелся Дилан, его лицо в свете монитора, скачущие по клавиатуре пальцы, и он понизил голос, прикрыв рукой телефонный микрофон. — Если честно, я не в том положении, как они. Надо думать о будущем, знаешь. Мне тридцать стукнуло. У меня где-то парнишка есть — сын пятнадцати лет, если можешь поверить. Честно, я как-то вырос из детских фантазий.
Выслушав подобное откровение, Майк Хейден сделал паузу.
— Слушай, Джей, — сказал он, наконец. — Я не знал, что у тебя есть ребенок. Это грандиозно!
— Угу, — сказал Джей и заерзал на месте. — Сын. Хотя все не так просто. Я как бы отдал его на усыновление, что-то вроде того. Своей сестре. Он про меня не знает. То есть не знает, что я его отец.
— Ах, — сказал Майк. — Действительно, серьезное дело.
— Его зовут Райан, — сказал Джей, и фактически было очень приятно сообщить кому-то об этом, на мгновение окутавшись теплой отцовской аурой. — Подросток. Веришь? Самому не верится.
— Здорово, — сказал Майк Хейден. — Наверняка замечательно знать, что у тебя есть настоящий сын!
— Пожалуй, — сказал Джей. — Хотя он не знает, ничего такого. Скорее, это жуткий секрет между мной и сестрой. Честно, для меня даже как-то нереально. Как будто он существует в какой-нибудь другой вселенной или еще где-нибудь.
— М-м-м, — сказал Майк Хейден. — Знаешь, Джей, мне нравится ход твоих мыслей. Был бы рад с тобой встретиться. Хочешь, билет на самолет закажу?
Джей ничего не сказал. Слышал, как соседи в большой комнате покатываются над очередной недавно задуманной шуткой, связанной со сфабрикованными снимками широко известной женщины. Давно монет не заколачивали.
Тем временем Майк Хейден все рассуждал о Райане.
— Боже, как бы мне хотелось иметь сына! — говорил он. — Как я был бы счастлив! У меня остался только брат-близнец, и тот в последнее время страшно меня огорчает.
— Нехорошо, — сказал Джей и пожал плечами, хотя понимал, что Майк Хейден по телефону не видит. — По-моему, тебе надо этим заняться, правильно? Само собой ничего не выйдет.
— Верно, — сказал Майк Хейден. — Совершенно верно.
И вот где теперь Джей. Спустя неделю после того разговора едет с Майком Хейденом на восток от Денвера, вместе с Бризом, вместе с Разрушителем проезжает через Колорадо и в принципе готов продать своих соседей по квартире.
Ничего плохого он в этом не видит. Парни настоящие задницы, думал он, хотя невольно нервничал, пока небо темнело над 76-й автострадой и машина двигалась в густых перьевых облаках пара, поднимавшихся от сахарного завода сразу за фортом Морган. С поля стаей взлетели майны, вытянулись в стремительный длинный поток. Мир будто сговорился пугать его зловещими картинами.
Он шевельнулся, схватил рюкзак, чуть подвинулся вправо. Неудобно на заднем сиденье, словно Майк Хейден таксист или шофер, хотя сам Майк в такой ситуации чувствует себя легко и свободно.
— Как твой сын поживает? — сказал Майк Хейден, и Джей, подняв голову, увидел его глаза в зеркале заднего обзора.
— Отлично, — сказал он и пожал плечами. — По-моему.
Стыдно. Но с другой стороны, он ни с кем больше на свете никогда не говорил об этом.
— Не знаю, — сказал он, наконец. — Мы… фактически, если честно, Майк, я с парнишкой ни разу даже не разговаривал. Знаешь, после того, как сестра его усыновила… у меня были кое-какие проблемы. В тюрьме сидел недолго. А Стейси — мы с ней разругались по многим причинам — не хочет, чтобы он знал про меня. Не видит смысла сбивать его с толку, и я, пожалуй, понимаю, хотя… трудно усвоить.
— Значит… он никогда тебя не видел? — сказал Майк Хейден.
— Нет, в точном смысле слова. Мы с сестрой не разговариваем с тех пор, как ему год исполнилось. Вряд ли он даже на фотографии меня видел, разве только на детской, мальчишкой. В таких делах моя сестра кремень. Раз она кого отрезала, значит, отрезала раз и навсегда. Я однажды попробовал позвонить. Знаешь, любопытно было. Просто думал, скажу «привет» мальчишке — она не разрешила. Для парня я практически не существую.
— Ох, — сказал Майк Хейден, и Джей поймал в зеркале заднего обзора взглянувший на него глаз. На удивление грустный, сочувственный, подумал он, и одновременно нервирующий. — Ух, — сказал Майк Хейден. — Невероятная история.
— Пожалуй, — сказал Джей.
— Трагическая.
— Не знаю, — сказал Джей, передернув плечами. Сказать по правде, не понимал, как именно себя чувствует здесь, в роскошном дорогом салоне «лексуса», здесь, с неожиданным Майком Хейденом в дорогом костюме, с ухоженными ногтями и официальными манерами, расспрашивающим его о личных делах.
Начав разговаривать по телефону, они иногда вели очень долгие интимные беседы — не только о делах, но и о жизни. Он узнал о детстве Майка, о его отце — гипнотерапевте, который покончил с собой, когда Майку было тринадцать; о злом отчиме; о брате-близнеце, всеобщем любимце, который по определению не мог сделать ничего плохого, а Майк оставался практически незамеченным.
«Я был очень близок с отцом и после его смерти чувствовал себя в семье чужим, — говорил ему Майк. — Казалось, им без меня будет лучше, поэтому я ушел. Никогда их больше не видел и, думаю, скорее всего, не увижу».
«Понимаю, — говорил Джей. — У нас тоже так было. Стейси на десять лет меня старше, всегда была звездой, отличницей. Все жутко гордились, что она стала дипломированным бухгалтером. Бухгалтером, мать твою! А я должен был подвывать: „О-о-ох, потрясающе! Впечатляет!“»
Это насмешило Майка Хейдена. «О-о-ох, потрясающе! Впечатляет! — повторил он, подражая тону Джея. — Слушай, ты меня уморил!»
Это Майк Хейден высказал мнение, что Джей должен связаться с сыном. Что Райану надо сказать правду насчет усыновления и всего остального.
«По-моему, он имеет право знать, — сказал Майк Хейден. — Не совсем хорошая ситуация с твоей сестрой. Она распоряжается, правда? И подумай о бедном Райане! Если люди, которые тебя, по-твоему, любят, скрывают что-то важное, это тяжкое предательство. Подобные вещи портят мировую карму».
«Не знаю, — сказал Джей. — Может, ему так лучше».
Но в некотором отношении он принял совет близко к сердцу. Действительно, много думал о сложившемся положении начиная с тридцатилетнего возраста, и дружеский совет Майка Хейдена имел для него большое значение.