– Ты помнишь свою мать? – неожиданно спросил Джейсон.
Она удивленно взглянула на него. Солнечный свет, свободно проникающий сквозь широкие, выходящие на восток окна, подсвечивал его оливковую кожу, еще больше подчеркивая мужественные черты лица, которые придавали всему его облику такую силу и властность.
Джейсон разглядывал Сандру из-под ресниц, и этот взгляд был способен сразить наповал большинство женщин. И все же, несмотря на то что ресницы были длинными, черными и густыми, они не смягчали выражения его лица, так же как и совершенный, красиво очерченный рот.
– Только фрагменты воспоминаний, – сказала она, наливая себе кофе. – Мне было четыре года, когда мама умерла, но я помню, как она пела мне колыбельную и смеялась вместе с отцом. И еще хорошо запомнила, каким пустым стал вдруг наш дом после ее смерти. Отец очень старался восстановить ту добрую теплую и радостную атмосферу, какая была в доме раньше, но у него это плохо получалось. Он как-то признался мне, что так больше и не встретил женщину, которую мог бы любить как мою мать.
– Джоанна говорила, что он так и не устроил свою жизнь после этого, – добавил Джейсон.
– Да, свою страшную потерю он пытался заглушить разными способами. Отец всегда был неугомонным, в постоянном движении, – ответила Сандра. Только сейчас она задумалась над тем, что долги Джейкоба, которые он делал, играя в азартные игры, были причиной, заставлявшей его постоянно переезжать с места на место. – Я думаю, ему все стало безразлично после того, как умерла моя мать, но он сделал для дочери все, что смог. Он заботился обо мне, и я знала, что папа меня любит. А ты помнишь свою мать?
– Прекрасно помню. – Джейсон вскочил, прошел по комнате, открыл дверь, ведущую на террасу, и переступил порог. Стоя вполоборота, так чтобы видеть Сандру, он продолжил: – Мне было восемь лет, когда она сбежала из Виллберроу.
Сандра прикусила губу.
– Я понятия не имела… – пробормотала она.
Джейсон нервно передернул плечами.
– …Что она бросила моего отца? Я удивлен, что местные сплетни не дошли до тебя в деталях. Она вышла замуж за богатого американца и все еще с ним, насколько я знаю.
– Насколько ты знаешь? – переспросила Сандра, не понимая, что он имеет в виду.
– Я видел ее всего несколько раз после того, как она уехала отсюда.
Сандра в сочувственном порыве хотела было подойти к нему и даже поднялась, но остановилась у окна, рядом с балконной дверью. Она несмело спросила:
– Твой отец запретил тебе ездить к ней?
Джейсон пожал плечами.
– Она сама не хотела видеть меня, – ответил он холодно.
Какая женщина бросит своего ребенка?
– Я не знала, – повторила она снова.
– Вот так-то… Я рос настоящим маленьким дикарем, оставшись в этой глуши вместе с отцом.
Джейсон внезапно наклонился, подобрал теннисный мячик, быстро и аккуратно метнул его в ястреба, пролетавшего низко и собиравшегося напасть на утку, которая отчаянно пыталась отогнать утят от берега реки.
Мяч приземлился именно там, куда и метил Джейсон, – совсем близко от утки, и отскочил высоко вверх, отогнав ястреба. Хищник снова взмыл в воздух и полетел на другой берег.
– Неплохо! – зааплодировала Сандра, надеясь, что он не заметит фальшивых ноток в ее голосе.
Она стала истинным ценителем мужской красоты именно после того, как поработала с моделями, которым приходилось каждый день проводить долгие часы в тренажерном зале, накачивая мускулы и моделируя свое тело, пока они не достигали пика физического совершенства. А нога Джейсона, вероятно, никогда не переступала порога всех этих спортивных заведений. Он от природы был широкоплечий, узкобедрый, с длинными ногами. К тому же его тело приобрело совершенную форму из-за тяжелой работы на ферме в любую погоду. Ведь многое, особенно поначалу, ему приходилось делать собственными руками.
Сандра хотела его так сильно, что внутри у нее все разрывалось на части. Хотела этого мужчину, и только его!
За эти годы она встречала красивых мужчин, сексуальных мужчин, чарующих мужчин, богатых мужчин и даже опасно прекрасных и почти безупречных… Но ни один из них не вызывал в ней ничего, кроме обычного интереса. Хотя Сандре и казалось, что кое-кем из них она серьезно увлеклась, занятия любовью с ними всегда приносили ей чувство разочарования.
Но Джейсон – человек, частенько доводящий Сандру до бешенства своим ледяным спокойствием, безразличием и снобизмом, одним лишь своим взглядом заставлял ее сердце выпрыгивать из груди.
Когда он снова вошел в комнату, Сандра посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Солнце золотило его загорелую кожу и темные волосы, смягчая сталь серых глаз и придавая им тот самый редкостный оттенок голубого пламени, который она так любила.
Дрожащими губами Сандра судорожно втянула воздух. Затем схватила чашку с кофе, но замерла, так и не отпив ни глоточка. Неужели ее душа была настолько пустой, что секс значил для нее больше, чем даже взаимная любовь и уважение.
Нет. Но почему тогда ее так тянуло к Джейсону, ведь ни в любви, ни в уважении с его стороны она совсем не была уверена.
– Я не могу не восхищаться ястребом, эта птица очень красива в полете. Но сей пернатый – большой любитель легкой добычи. Утят просто схватить, и, если бы никто не вмешался, ястреб так и поступил бы. А я все же пытаюсь сохранить баланс.
Джейсон посмотрел на нее снова. Его лицо, глубокий голос, каждое движение, даже то, как он носил одежду, – все это внешне создавало образ надежного человека, на которого можно положиться.
Наверное, я такая же, как и эти утята, подумала Сандра с отчаянием. И, выручая меня в сложной ситуации, он тоже чего-то там сохраняет, возможно, свое душевное равновесие. Она влюбилась в него в слишком раннем возрасте, и это чувство так глубоко и органично вошло в ее существо, что ни один мужчина никогда теперь не сможет сравниться с Джейсоном.
Ей стало очень горько. Нет, это так глупо! Хватит забивать себе голову всякой ерундой! То, что с ней происходило, – нормальная реакция на очень сексуального мужчину, которого она встретила в подростковом периоде, когда влюбчивость и впечатлительность затмевают все остальное. Каждая женщина хранит в душе первую любовь.
Все, что Сандра должна помнить, так это то, что однажды она уже надолго расставалась с ним, однако жизнь от этого не остановилась.
– Не нравится кофе? – спросил Джейсон.
Сандра моргнула.
– Что?
Он улыбнулся, но глаза оставались холодными.
– Ты держишь чашку на весу между ртом и столом с тех пор, как я вошел.
– Нет, кофе замечательный. – Она через силу сделала глоток, затем поставила чашку на стол и сказала задумчиво: – Надеюсь, им не понадобится много времени, чтобы очистить дорогу.
– Не беспокойся об этом.
– Тебе легко говорить! – произнесла она обиженно. – Хотя твой дом чудесен, я хочу вернуться к себе, в Кейпмайлз, и прошу тебя…
– Мне нужно позвонить, – прервал он ее, затем встал, намеренно нависнув над ней всей своей тяжестью. – Допивай кофе, хорошо? А я должен связаться с моим менеджером и сообщить ему, что со мной все в порядке. А потом еще пара минут потребуется на то, чтобы позвонить в муниципальную службу.
Она внезапно вышла из себя:
– Мне не нравится, когда меня перебивают.
– Хорошо, согласен. Извини, это действительно плохая привычка. – Джейсон улыбнулся и, проходя мимо нее к двери, слегка коснулся пальцем ее щеки.
Кровь прилила к лицу Сандры, и у нее так сильно затряслась рука, что бедняжка чуть не расплескала кофе. Она залпом выпила то, что оставалось в чашке, и поднялась, чтобы выйти из комнаты. С каждой минутой ее пребывания в этом доме она все больше и больше теряла контроль над собой и проникалась магическим обаянием Джейсона.
Не находя себе места, она бродила по террасе, сквозь ветви деревьев рассматривала лужайку, спускающуюся к реке. Над цветами, жужжа, кружились пчелы. Высоко в голубом небе все еще парил ястреб, и страх, охвативший ее, начал понемногу отступать.
Возможно, ей следует повернуться спиной и к Джейсону, и к Кейпмайлзу. Просто исчезнуть, пока она слишком глубоко не увязла в этой истории. Несмотря на плачевное состояние дел, Сандра скопила достаточно денег, чтобы нормально просуществовать в течение шести месяцев. Но если бы ей пришлось уехать и искать себе другое место для существования, этих денег хватило бы на значительно меньший срок. Стоит ли пытаться? И хотя Сандра уже не сможет начать прежнюю карьеру заново, она в состоянии найти работу в мире моды.
Вообще-то она не собиралась возвращаться обратно в ту сферу. К тому же, покинув Кейпмайлз, Сандра предала бы тем самым Джоанну. Ведь по какой-то причине ее тетке было важно, чтобы Сандра провела здесь полгода.
Она подняла голову и плотно сжала губы. Надо пересилить себя и остаться. Ради Джоанны она способна сделать это.
Когда Джейсон был рядом, Сандра чувствовала себя мотыльком, летящим на завлекающе-губительное пламя свечи. Но ей не следовало так уж сильно беспокоиться, ведь он не хотел ее как женщину.
Сандра вернулась в комнату и начала убирать со стола. Джейсон вошел и застал ее с коробкой конфет в одной руке и кувшином апельсинового сока в другой.
– В муниципалитете мне сказали, что не знали о твоем возвращении, да и в других районах живет больше народу, чем здесь. Поэтому им дадут электричество в первую очередь. Так что тебе придется подождать.
Нахмурившись, она локтем открыла дверь, ведущую в кухню:
– Сколько времени это займет?
– Возможно, до завтрашнего утра.
Она воскликнула:
– Но ведь это ужасно!
– Как ты понимаешь, здесь не центр страны, а самая что ни на есть глубинка, – парировал Джейсон. – И мир крутится не вокруг тебя одной. Вчерашний ливень был очень сильным, его последствия придется еще долго расхлебывать. Но, Сандра, ты ведь можешь спокойно остаться здесь до тех пор, пока не восстановят электроэнергию.
Джейсон цинично ждал, что его гостья начнет протестовать. Глаза Сандры сузились, и черные ресницы подчеркнули золотисто-зеленые кристаллы ее радужки. Она вскинула подбородок, а ее губы могли в этот момент свести с ума любого мужчину. Однако ее голос прозвучал на удивление спокойно: