Всех остальных выслали на срединные форпосты и в Сэмарру. – Она взглянула на меня. – Плюс те, кого привели вы.
– Я видел его воспоминания. Этого не хватит. – Даин покачал головой.
– Должно хватить, – ответила Мира.
– Собирайте всех. Они быстрее драконов, – говорил моей матери Даин. – У нас десять часов. Может, меньше. А затем нам всем конец.
Спустя полчаса почти все места в аудитории были заняты, и между теми, кто решил сражаться за Поромиэль, и теми, кто решил остаться и защищать Наварру, пролегли четкие границы. Аретийские кадеты держались на правой стороне многоэтажной аудитории, и я впервые не достала ручку и тетрадь, когда генерал Сорренгейл и профессор Девера вышли на помост вместе с Даином.
Нервная атмосфера напомнила мне о мгновениях на башне Альдибаина, где мы решились сражаться в Рессоне. Вот только сегодня выбора не было – мы здесь.
Эта битва началась в зале с камнем чар – и мы уже проиграли. Просто по случайности еще дышали. Грейм передала Тэйрну, что Мельгрен и его силы прибудут не раньше стремительно приближающейся орды, а час назад пришла весть, что за ней следует вторая волна виверн.
Будто не хватило бы и первой.
Оглянувшись на верхние ряды, я увидела Ксейдена рядом с Боди, слушающего со скрещенными на груди руками то, что им докладывал Гаррик. В сердце взорвалась мучительная боль. Неужели нам остались лишь какие-то часы?
Словно почувствовав тяжесть моего взгляда, Ксейден посмотрел на меня – и подмигнул, будто нас не ждало неминуемое истребление. Будто мы перенеслись в прошлый год и это просто очередной инструктаж.
– Как руки? – спросил Сойер Ридока, пока руководство совещалось о чем-то на сцене.
– Нолон восстановил их сразу после того, как позаботился о генерале Сорренгейл. – Ридок посжимал пальцы, демонстрируя целехонькую кожу. – Как Даин? – спросил он меня.
– С ним уже ничего не сделать. – Я покачала головой. – Непонятно, то ли это невосстановимая рана, то ли Нолон слишком устал оттого, что снова и снова чинил Джека.
– Сраный Джек, – пробормотала Ри.
– Сраный Джек, – согласилась я.
Девера начала инструктаж. Разведка доносила о тысяче виверн, направлявшихся к нам. Хорошие вести? Они даже не потрудились задержаться в Сэмарре, а значит, число жертв не слишком велико. Плохие? Они не задерживались нигде, а значит, ждать отсрочки не приходилось.
Даин сделал шаг вперед, прокашлялся и спросил:
– Кто здесь освоил следящую руну?
Среди аретийских кадетов не поднялась ни одна рука – даже мы с Ри не отозвались.
Басгиатские кадеты смотрели с таким видом, будто Даин заговорил на кровланском.
– Да уж. – Даин пригладил волосы пальцами и не успел скрыть сумрачное выражение лица. – Это все усложняет. Темные колдуны знают, где мы, потому что, согласно воспоминаниям Барлоу, он разложил по всей академии и на пути к Долине маяки.
Похоже, Даин все-таки рассекретил свою печать.
У меня раскрылся рот. Эту энергию и заметил Шрадх, когда мы только прилетели, – ту же, что привлекла вэйнителей в Рессон. Уничтожение маяков – наш лучший способ выиграть время или хотя бы сбить с толку следующие волны.
– Я увидел, где Барлоу раскладывал большинство ящиков, но не все, – продолжал Даин, когда в дверях раздались шаги.
Все головы повернулись навстречу кадетам пехоты с неуверенными, нервными лицами. Я заметила Кельвина – командира взвода, с которым нас ставили в пару на учениях: он ошеломленно обводил взглядом аудиторию, пока не увидел карту Наварры. На нем были те же знаки отличия, что и на остальных, и я сделала вывод, что нам прислали только офицеров квадранта.
– В следующие часы квадрант пехоты будет искать руны, пока мы готовимся… – Даин осекся и сглотнул.
Девера смилостивилась и шагнула к нему.
– Сегодня вы будете работать по отрядам. Помните, что виверны – это и оружие, и отвлекающий маневр. Убьете одного вэйнителя – убьете виверн, которых он создал. Никому не сражаться с темными колдунами один на один. Это самоубийство. Действуйте сообща, полагайтесь друг на друга, дополняйте печати друг друга, прямо как на Битве отрядов.
– Только это настоящая битва, – еле слышно сказала Рианнон.
Где настоящие кадеты погибнут по-настоящему.
– Помните, что вэйнители скопируют ваш боевой стиль, так что меняйте его, если не останется другого выбора, кроме рукопашной, – продолжала Девера, поджав губы – от тревоги, а может, и от страха.
Басгиатские кадеты перешептывались и ерзали на местах.
– Ставлю все привезенные кинжалы, что ребят не обучали борьбе с вэйнителями. – Сойер покачал головой, барабаня пальцами по столу.
– Первокурсники, которые не манифестировали печати: если мы падем, вы должны быть готовы с вещами к вылету. Целители пополняют лазарет. Писцы эвакуируют наши самые важные тексты. – Девера взглянула на мою мать.
Ну конечно. Остается только гадать, какие тексты они сочтут достаточно ценными, а какие оставят гореть.
Мама посмотрела куда-то вправо, где стояла Мира со своими друзьями, затем уставилась на меня.
– Сегодняшние боевые задания распределены так, чтобы лучше защитить Басгиат и Долину. Среди вас есть носители невероятно мощных печатей. Одаренные всадники, – мама посмотрела на первый ряд, где сидел Эметтерио. – И даже мастера боя. Но не буду лгать…
– Неожиданно, – пробормотала я, и Рианнон тихо усмехнулась.
– …мы уступаем числом, – продолжила мама. – Уступаем в силе. Но пусть шансы не на нашей стороне – с нами боги. Ушли вы после Молотьбы или остались, но все мы – наваррские всадники, связанные ради того, чтобы защитить драконов в самый мрачный час. И он пришел.
Самый мрачный час в самую долгую ночь года. Внутри все переворачивалось, пока я боролась с нарастающей тяжестью безнадежности.
«Я хочу, чтобы ты улетела в Аретию, – передала я Андарне. – Спасайся, пока они не прибыли. Прячься, где можешь, и возвращайся к Бреннану».
«Я буду там, где нужна, то есть с тобой», – возразила она.
Любой мой довод не сработал бы – и мы обе это знали. Люди не отдают приказы драконам. Если она решила умереть со мной и Тэйрном, я ничего не могла поделать. Я закусила губы, чтобы отвлечься от слез, которые жгли веки, будто едкой кислотой.
Ногти впивались в ладонь, а мама назначала действующих всадников в отряды кадетов, распределяя их согласно опыту. Гаррик – в первый отряд секции Пламени, Хитон – в первый отряд секции Когтя, а Эмери попал в отряд из Первого крыла.
– Капитан Сорренгейл, – мама посмотрела на Миру. – Вы будете со вторым отрядом секции Пламени Четвертого крыла.
Весь наш отряд посмотрел на Миру, и мои глаза расширились от страха, вспыхнувшего в ее глазах.
Внутри моей связи с Ксейденом закипел гнев.
«Так, на хрен».
– Со всем уважением, генерал Сорренгейл, – ответила Мира, выпрямившись и отведя назад плечи, – чтобы действительно применить печать в полную силу, я должна стоять с вами на последней линии обороны, поскольку теперь, без чар, я могу лишь ставить щиты.
Брови мамы в удивлении поднялись, и мой взгляд заметался между нею и Мирой, как на каком-то вызове.
Мира сглотнула, потом встретилась глазами со мной.
– А во второй отряд следует назначить лейтенанта Риорсона, поскольку прошлые бои уже доказали, что его печать дополняет печать кадета Сорренгейл. – Она посмотрела на меня, будто мы сидели за столом в столовой, а не посреди военного инструктажа перед боем. – Как бы я ни хотела закрыть ее щитом, с ним вероятность, что наше самое эффективное оружие останется в живых, намного выше.
Всего один затянувшийся, напряженный миг я смотрела на мать.
– Быть по сему, – кивнула она, затем закончила распределение.
Жар внутри нашей связи утих, я облегченно опустила плечи. Мы хотя бы будем вместе.
– Нам достались вы оба? – У Ридока мелькнула улыбка на лице. – Может, у нас и есть шанс протянуть часок.
– Ставлю на два, – согласился Сойер, кивнув.
– Заткнитесь оба, пока я вам башки не открутила, – предупредила со своего места позади нас Имоджен. – Продержаться меньше четырех часов будет стыдно.
А сколько продержался Рессон? Один час? И ведь там были десять всадников и семь летунов против четырех вэйнителей.
– Теперь, когда с этим решили, – продолжила мама, а на сцену вышел Каори, создав иллюзию в виде карты Басгиата и прилегающих территорий, – поделим Басгиат, Долину и окрестности на секторы.
Каори щелкнул пальцами, и на карту легла сетка координат.
– Каждый отряд отвечает за сектор воздушного пространства, а пехота берет на себя землю, – продолжила мама, кивнув Каори. На разных квадратах появились знаки отрядов, и за секунду я нашла наш ближе к Долине, в паре с отрядом из Первого крыла. Там было полно несвязанных драконов, по всей видимости готовых защищать свои земли для гнездования. – Запомните свои секторы, потому что у вас не будет времени подглядывать в карту, когда вы окажетесь на месте. Если что-то появилось в вашем воздушном пространстве – убиваете. Если переходит в соседнее – пусть убивают соседи. Любой ценой держитесь своего сектора, иначе начнется неразбериха, а это неизбежно приведет к ослаблению отдельных секторов. Когда придут сообщения о потерях, вас перераспределят.
«Когда», а не «если».
Сектор за главным корпусом, где находился зал чар, остался ужасающе пустым, словно эту территорию уже сдали.
– Это неправильно, – прошептала я. – Мы должны защищать камень чар.
– Разбитый? – тихо спросил Сойер.
– Скажи им, – поддержала Рианнон.
– У тебя больше шансов озвучить вопрос и остаться в живых после этого, – пробормотал Ридок, ерзая на стуле.
Я кашлянула.
– Сдавать камень чар – ошибка.
Мать пронзила меня неодобрительным взглядом, температура в зале упала на несколько градусов.
– Почему только мои дочери не соблюдают субординацию?
– От мамы нахватались, – сухо съязвила Мира, заслужив смертоносный взгляд.