Вэл указал на череп:
— Это же Джо, я узнал его! Старый, добрый, всегда улыбающийся Джо!
— А по–моему, он ужасен, — скорчила гримасу Рики. — Не понимаю, почему наши предки не выбрали в качестве эмблемы что–нибудь приятное. Лебедя, например.
— Потому что сами Рэйлстоуны были не слишком–то приятными людьми, — отозвался Вэл. — Ладно, Руперт, поехали дальше.
Машина промчалась по гравиевой дорожке между высокими кустами, которые давно уже стоило подстричь. Внезапно дорога сделала поворот и они выехали на лужайку в форме полумесяца, ограниченную каменной террасой с тремя ступеньками. А на террасе стоял дом, куда последние пятьдесят лет не ступала нога Рэйлстоунов — Пиратское Логово.
— Боже, — удивилась Рики, — дом точь–в–точь, как на картине у мистера Харрисона.
— Которая объясняет, почему он теперь в Италии, — ответил Вэл. — Но дом он прихватил с собой на холсте.
Рики продолжала восторгаться.
— Серый камень, окна ромбами, приземистая башенка. Он не похож на обычные дома южан. Скорее напоминает старые английские постройки.
— Дом и был построен англичанином, — мягко сказал Руперт. — Ссыльный, который жил в таком же доме в Англии, попав сюда, в Америку, пять лет расчищал участок, чтобы выстроить своё жилище точно таким же, в каком когда–то жил. Эти маленькие ромбовидные окна он укрывал ставнями в дюйм толщиной. Во времена, когда индейцы ещё совершали свои набеги, такой дом был неприступен. И конечно, таких домов не было у южан–американцев. Недаром вся усадьба до сих пор слывёт местной достопримечательностью. ЛеФлер спрашивал, согласимся ли мы раз в месяц пускать экскурсии для осмотра усадьбы и дома.
— И что, мы согласимся? — спросила Рики.
— Посмотрим. Но сначала давайте сами посмотрим, каков дом изнутри.
— Правильно. Эй, Вэл! Ты, лентяй, думаешь выходить из машины?
— Разумеется, миледи, — Вэл распахнул дверцу и, прихрамывая, выбрался из автомобиля. У него немного затекли ноги.
Рики осторожно шагнула на ступенчатый подъём к дому, отодвинув ногой плеть виноградной лозы, забиравшейся на террасу.
— А знаете, что я вспомнила?
— Что? — Руперт возился в багажнике, доставая вещи.
— Мы — первые представители семейства Рэйлстоунов, которые приехали в усадьбу с тех пор, как в 1867 году прадедушка Майлз покинул Пиратское Логово.
Вэл, всё ещё прихрамывая, помогал Руперту разбираться с багажом.
— А к чему вдруг такой глубокий экскурс в историю? — спросил он.
— Сама не пойму, — Рики оглядела массивную дверь, вырубленную из цельной дубовой доски. — Просто я чувствую, что мы наконец прибыли домой. Интересно, догадывались ли те, кто жил здесь когда–то, что сюда однажды вернутся наследники первого Майлза, Рика, первого Руперта и первого Ричарда…
Руперт усмехнулся:
— О да, и леди Риканда. Они, конечно, догадывались. Но давайте пройдём в дом. Да оставь ты багаж, Вэл.
Трое Рэйлстоунов направились через лужайку к двери. На ней всё ещё были различимы царапины от индейских стрел. Впрочем, замок в двери оказался обыкновенным современным замком и вынутый из кармана Руперта ключ к нему был тоже самым обычным. Замок щёлкнул и дверь легко распахнулась передними.
— Это же Длинный Зал!
Они вошли в большое помещение с каменным полом. В центре Зала на второй этаж поднималась деревянная лестница. У противоположной входу стены зиял чёрной пастью громадный камин. Перед ним расположились обширный кожаный диван и два больших кожаных кресла. Остальной интерьер составляли две шкуры, брошенные на пол.
Рики робко подошла к камину. За ней последовали братья.
— Вот здесь! — она указала на пустое углубление в каменной кладке камина, где вился старинный орнамент. Оно пустовало, к их сожалению, уже более сотни лет. — Вот здесь висел Меч Удачи!
Руперт, сам не сознавая, что ему пришло на ум, проговорил первую строчку древнего фамильного предания:
— Кто охраняет, Лорн, извечный твой покой?
Вэл ответил, продолжая балладу:
— Дубов столетних лист да ветерок морской.
Ещё могучий меч под твёрдою рукой —
Вот что хранит, Милорд, извечный мой покой.
Теперь настала очередь Рики. Девушка промурлыкала:
— Дубовый лист истлел, стих ветерок морской,
В прах разлетелся меч под мёртвою рукой.
Кто ж охраняет, Лорн, невечный твой покой?
И все трое закончили:
— Одна Удача, Лорн, твой сохранит покой!
— Да, — сказала Рики. — Мы должны вернуть нашу Удачу. Наш Меч Удачи. Он должен снова висеть на своём законном месте над камином.
— И больше нам в жизни не о чём будет беспокоиться, — закончил Вэл. — Серьёзная цель, миледи. Однако, представить себе не могу, где же мы собираемся искать наш Меч Удачи. Разве что призрак прадедушки Рика выйдет как–нибудь ночью и расскажет нам, куда он запрятал Меч.
— И всё–таки мы должны найти Меч! — настаивала Рики.
Руперт вернул спорящих к действительности:
— Меч поищем потом. А сейчас лучше подумать, как мы разместимся в этой громадине. Кроме того, мне не нравится, что небо так затянуто тучами. Ночью наверняка разразится буря. Так что лучше принести вещи в дом.
— Машину тоже внесём в дом? — Вэл задал вопрос уже в спину выходившему Руперту.
— Харрисон пользовался вместо гаража старым каретным сараем. Я загоню туда машину. А вы с Рики займитесь обустройством спален и приготовьте ужин, — не останавливаясь, приказал Руперт. — Не знаю как вы, а я после этой поездки так устал, что засну, наверное, на куче камней, не то что на кровати.
— Это потому, что накануне ты переночевал в кемпинге, — сказала Рики. — Я, между прочим, предупреждала тебя…
— Ты предупреждала, что не терпишь мотелей, где стены выкрашены в противный зелёный оттенок, — возразил Вэл. — Так что давай не говорить о ночлеге предыдущей ночью. Лучше подумаем о теперешней. Рэйлстоуны растеряли свои богатства, их наследники ютятся в жалких кемпингах у большой дороги. И в их доме нет ни одной приличной постели.
Он снял плащ и повесил его на крюк возле камина.
— Да, и дом их беден, — согласилась Рики. — Но может быть, наверху отыщутся приличные спальни. Ведь ЛеФлер в письме сообщил, что дом полностью готов к проживанию. Может, ЛеФлер даже набил кухню консервами.
— Божественно, если он набил кухню консервированными бобами. Однако лучше приготовиться не к лучшему, а к худшему, — Вэл двинулся к лестнице наверх. — Допустим, здесь нет электрического освещения.
— Возьми, Вэл, — неожиданно вошедший Руперт протянул брату электрический фонарик. — Найдёшь основной рубильник на стене. А я буду снаружи — справляйтесь одни.
Он вышел, оставив Рики и Вэла в полумраке зала.
— Темновато здесь, — пожаловалась Рики.
— Ничего страшного, — отозвался Вэл. Хотя и ему показалось, будто сгустившийся мрак в углах Зала наполняется длинными движущимися тенями.
— Конечно ничего, — согласилась Рики. — В прошлом году мне было гораздо страшнее. Когда меня заперли в школе, помнишь? Я думала, что умру от страха. А потом пришла домой и услышала как ты…
— Как я совершил свой первый и последний полёт в жизни, в результате чего попал в госпиталь. Но тогда всё могло кончиться гораздо хуже. Разве Рэйлстоунов это выбило из колеи? Никогда. Вспомни, мы уцелели даже после того, как купленные нами акции «Мосайл Ойл» и угольных шахт обесценились. Мы могли бы тогда оклеить ими стены вместо обоев — больше акции ни на что не годились. На отделку клозета наших акций тоже вполне хватило бы. Но ведь мы не пали духом, несмотря на неудачи. И вот наконец мы вернулись в дом, который Руперт умудрился кое–как привести в пригодное для жилья состояние. Да и сам Руперт перестал мыкаться по свету, в надежде прославить себя на поприще журналистики. Ты, Рики, после окончания своей суперинтеллектуальной школы понятия не имеешь, куда податься. А я вернулся в родовое имение прямёхонько с мягкой больничной койки. Я думаю, всё как–нибудь устроится. А мы тем временем…
— Что?
— А мы тем временем, — он на миг остановился у перил лестницы, — можем заняться поисками Удачи. Руперт прав: Удача нам сейчас необходима больше всего. Ну, вот мы и наверху. Куда теперь?
— Налево. А те, что перед нами, Руперт называл гостевыми спальнями.
— Да? — Вэл распахнул первую дверь, осмотрел внутреннее убранство комнаты и присвистнул. — Неплохо! В этой спальне просторно, как на вокзале, и уютно, как в склепе. Мне не хочется спать здесь.
— Подожди–ка, — остановила его Рики. — Там какая–то надпись на стене.
Бережно закрытая стеклом, на стене висела тёмная доска–табличка.
— Это, наверное, правила проживания в спальне. Или план–карта дома: «Как добраться до столовой кратчайшим путём».
— Нет, Вэл.
Рики подошла поближе и прочла:
«В этой комнате останавливался генерал
ЭНДРЮ ДЖЕКСОН
на десятый день после победы
в битве под Нью–Орлеаном».
— Вот это да! — восхитился Вэл. — Здесь побывал сам старина Хикори!. А я почему–то думал, что во времена битвы под Нью–Орлеаном Рэйлстоунов ещё не было в Америке.
— История…
— В действии. Согласен. А теперь пойдём лучше поищем какие–нибудь комнатки посовременней. А то Руперт будет ворчать, что мы неспособны ни на что, кроме исторических экскурсов.
Они пересекли площадку второго этажа и свернули в короткий коридор, в его дальнем конце сквозь круглое окно еле пробивались тусклые лучи солнца. Буря, которую предсказал Руперт, надвигалась.
— Мы идём правильно, — заметила Рики. — Мистер Харрисон развесил номерки на дверях для удобства своих гостей. Я возьму себе третий номер. На плане мистера Харрисона эта комната отмечена как дамская. Ты, Вэл, можешь занять комнату напротив, а Руперт разместится рядом с тобой.
Они осмотрели комнаты. Они, конечно, были не столь импозантны, как опочивальня Эндрю Джексона. Мебель, обитая плотным ситцем, обширные кровати из красного дерева и комоды на высоких ножках произвели на брата и сестру благоприятное впечатление, хотя и не заставили бы оценщика–антиквара ахать и охать от восторга. Вэл с удовольствием отметил на стенах своей комнаты следы крюков для оружия. А в комнате Рики нашлось настоящее сокровище — изящный резной столик.